Мстислав Коган – Шаг в неизвестность. Том 2 (страница 31)

Первым полез Дейм. Парня чуть ли не разрывало от любопытства. Хочет, наверное, поглядеть, что же это там за существо, которое он не в состоянии почувствовать. Странно, конечно. Он ведь даже не освоился толком с теми способностями, которые раскрыл в нем этот проклятый мир, а уже удивляется, что где-то они не работают. Эдрих тоже хотел было последовать за ним, но я одернул его, напомнив, что из укрытия мы высовываемся только по одному. Он уселся обратно, показушно скорчив гримасу, которая, по его мнению, должна была выражать крайнюю степень недовольства. Дагор, этот шутник, временами ведет себя как ребенок, даром, что на добрую сотню лет старше любого из нас. Хоть роботизированную няньку ему покупай.

Дейм долго вглядывался куда-то вдаль, а потом тяжело повалился обратно. Вид у него был крайне озадаченный.

– Не знаю, – тихо выдавил из себя он, – Думаю, смерть была все-таки лучшим выходом из ситуации. Следующим поднялся Эдрих. Он пробыл наверху совсем недолго, а затем снова присел, ехидно улыбаясь.

– Для тех, кто не в курсе, у этих костюмов есть возможность видео и фотосъемки, как и у ваших нейроинтерфейсов. Так что можно быстро все это дело заснять, а потом уже разглядывать сидя в укрытии.

Ага. А еще можно было бы использовать небольших дронов-наблюдателей, которые идут в каждом стандартном комплекте пехотинца. Вот только Бермут, сука одноглазая, нас ими не снабдил. Если мне удастся до него добраться, то, пожалуй, ему, в числе прочего, придется ответить и за это. Я правда тоже хорош. Мог же подумать о такой мелочи еще, будучи в лагере. Но нет, блин, даже в голову не пришло. Ладно, идея Эдриха действительно неплоха, и, на крайняк, сойдет и она.

Теперь была моя очередь подниматься. Я чуть-чуть привстал, так, чтобы из-за укрытия выглядывала лишь половина визора, и окинул взглядом окрестности. Прокаженного удалось заметить почти сразу же. Он топтался совсем недалеко от нашего укрытия, в тени арки из полупрозрачных блестящих на солнце сот. Бедолага стоял ко мне полубоком и пялился на игру искр внутри странного образования, протянувшегося между обглоданными скелетами домов, что-то неразборчиво мыча. Его лицо покрывали крупные черные волдыри. Они чуть поблескивали и, казалось бы, вот-вот должны были прорваться, но этого почему-то не происходило. В этих отвратительных наростах была вся верхняя половина головы. Они то и перекрывали чудовищу обзор, мешая видеть даже днем. Чуть ниже зиял провал рта, обрамленный цепочкой из коричневых, полусгнивших зубов. Языка как будто не было вовсе, а может он прилип к небу. Из уголка свисала белая ниточка вязкой слюны. Весь торс был покрыт черными пятнами. Некоторые из них вздулись, а другие уже успели лопнуть, и теперь из глубоких рваных ран на живот и ноги периодически капала черная, вязкая субстанция, которую язык не поворачивался назвать кровью. Руки распухли и посинели. Обе кисти урода пока еще были на месте, но на обеих уже не хватало пальцев. На правой – только мизинца, а вот на левой остались лишь два из них. Ноги того, что когда-то было человеком, до колена прикрывали чудом сохранившиеся обрывки штанов, а ниже шло сплошное месиво из крови, гноя, лопнувших волдырей и обрывков мяса.

Я с трудом оторвался от этого отвратительного, но в то же время завораживающего зрелища и спрятался обратно за камень.

– Ну, как впечатления, – слегка озадаченно спросил Эдрих. Парень видать тоже решил рассмотреть всю эту "красоту" подетальнее.

– Полностью согласен с Деймом, – ответил я, занося видеозапись в личный архив. Мало ли зачем еще пригодится, – лучше смерть, чем вот так.

– Тут сложно поспорить, – присел обратно Рейн. В отличие от меня, он смотрел на бедолагу совсем недолго, – пристрелить его было бы весьма милосердно.

– Милосердно, – подтвердил проводник, – но стрелять мы не будем. Перед смертью он может издать вопль, который соберет его "друзей" со всей округ…

– Дагор, да пусть приходят! – перебил его Эдрих, – Сделаем полезное для всех дело. Им хорошо – их грохнули, избавив от такого существования, нам хорошо – они не будут мешать и замедлять отряд. Запас времени ведь тоже не бесконечный. Еще три-четыре дня, и "Тень" покинет орбиту планеты, оставив нас гнить в этой жопе мира. В конце-концов, они с виду настолько хлипкие, что мы наверняка сможем пооткручивать им головы голыми руками.

– Ты не понимаешь, – покачал головой Нейт, – его крики привлекут сюда не только прокаженных, но и тварей куда опаснее, чем они. Тут уже и ваши винтовки могут не справиться. К тому же не стоит покушаться на имущество расколотого мира и нарушать привычный порядок вещей. Он этого не любит и не прощает.

– Он одним своим существованием нарушает привычный порядок вещей, – сплюнул Эдрих, в очередной раз, забыв, что перед лицом у него бронестекло, а не открытый воздух. Его брат лишь криво ухмыльнулся, наблюдая за тем, как бедолага тщетно пытается вытереть это стальной перчаткой сквозь визор.

– О, кажется, уходит, – не обратив никакого внимания на выпад шутника, сказал Нейт, – скоро двинем дальше, – он помолчал немного, вернулся за плиту и продолжил, – по поводу времени можете не переживать. Оно тут течет не так, как во внешнем мире. Как именно, точно сказать не могу, но одно правило работает безотказно: насколько бы ты ни зашел в расколотый мир, обратно вернешься через несколько секунд, – проводник немного помолчал, что-то прикидывая в уме, а затем поправил сам себя, – Пока работало безотказно. Идя сюда ни в чем нельзя быть уверенным. Так или иначе, но из-за него самый короткий для нас путь пролегает именно через расколотый мир. Вернее – самый быстрый, – он снова выглянул из-за камня, – Ну, вроде, чисто. Идем дальше.

Парни поднялись на ноги, и мне ничего не оставалось кроме как последовать их примеру. Напоследок я решил окинуть взглядом пройденный нами путь. Зараза. Да мы метров сто за последние полчаса преодолели. Какой тут нахрен "самый короткий" когда на то, что можно пройти за минуту, уходит в тридцать раз больше времени.

Я уже хотел было высказать свои сомнения Нейту по поводу правильности выбранного маршрута, но в последний момент передумал. Ему этот мир известен лучше, чем мне. Гораздо лучше. Да и в его же интересах, как можно меньше задерживать нас, ведь от того, насколько быстро мы разведаем и вернемся, напрямую зависит его жизнь. Нет, парень наверняка понимает, что делает, и если он сказал, что это самый короткий путь то лучше идти вслед за ним и помалкивать в тряпочку. По крайней мере, пока.

Шелька успокоилась, спрятала клыки и вновь прижалась к бронепластине, глядя на мир своими вечно удивленными и немного испуганными глазами. Видать, гниющий заживо мертвец решил отправиться дальше по своим делам. Может быть, ему надоело пялиться на переливы арки, а может и просто в голове что-то перещелкнуло. Так или иначе, страха он не вызывал еще тогда, когда вынудил отряд спрятаться за плитой. Скорее отвращение и жалость. Как верно подметил Эдрих, любой из нас мог бы открутить ему голову голыми руками, не опасаясь при этом испачкаться в зараженной крови. Все-таки скафандры с экзоскелетом имеют свои преимущества.

Мы двинулись дальше. Над головой медленно, переливаясь разными оттенками зеленого, проплыла та самая арка, на игру света в которой совсем недавно пялился прокаженный. Когда отряд проходил под ней, в одной из сот загорелись три пары красных глаз. Они сначала смерили нас долгим, изучающим взглядом, а затем подались вперед. Я хотел было вскинуть винтовку и дать предупредительную очередь в морду еще одной местной твари, но проводник меня остановил.

– Не нужно, – коротко бросил он, – Этот не опасен, если не лезть в его гнездо. Впрочем, при всем желании у тебя, да и у любого из вас бы это не получилось. Края этих «сот» режут металл, плоть и кости не хуже лазера, так что тот, кто попробует ухватиться за них, скорее всего, останется без пальцев. Даже если будет в таком костюме, как у вас.

– Дагор, да эта хрень покруче лазера будет, – выругался Эдрих, – И почему мы под ней поперлись тогда? А если на голову рухнет, в один прекрасный момент?

– Не рухнет, – обнадежил Нейт, – Жуколовы, которых некоторые, еще называют их разорителями, за то, что они любят копаться в логовах местной живности, а кое-кто и искоренителями, за то, что выметают эти самые логова почти подчистую, очень надежно строят свои жилища, да и материал, из которого оно сделано – сверхпрочный. Ходоки пытались отколоть хоть небольшой кусочек от его гнезда, но у них ничего не вышло. Даже пули ему ни по чем.

– Ну, пули из ваших винтовок и нашим костюмам нипочем, – парировал Рейн, – Так что это еще не показатель.

– Может быть, – кивнул проводник, внезапно остановившись, – Но я бы не советовал вам проверять их на остроту и прочность.

Глаза, наблюдавшие за нами из глубины арки, тем временем медленно подались вперед. Черная, уродливая голова, укрытая крупной хитиновой пластиной из которой торчали несколько острых жвал, едва заметно поблескивала на солнце своим черным, маслянистым боком. Красные, глубоко посаженные под панцирь глаза, внимательно следили за каждым нашим шагом, то ли примериваясь, как бы половчее напасть, то ли думая, куда бы удрать. Из соты, тем временем, показался второй сегмент уродца, из которого торчали шесть коротких, но мощных хитиновых лапок. Затем третий. Тела чудовища изогнулось, голова упала на арку, вцепившись в ее бритвенно-острые края своими жвалами, и существо одним мощным рывком извлекло оставшуюся часть себя из «стеклянного плена». Всего сегментов оказалось семь. Каждый из них опирался на небольшие, нервно подрагивавшие при каждом нашем шаге, лапки, а заканчивалось туловище монстра внушительным жалом, кончик которого был усеян мелкими каплями, то и дело поблескивавшими в мертвенно-зеленом свете здешнего солнца. Существо, потеряв к нам всякий интерес, ухватилось за арку всеми своими конечностями, шустро поползло к одному из небоскребов, и вскоре скрылось внутри его черного, обглоданного огнем, ветром и временем остова.