Мстислав Коган – Шаг в неизвестность. Том 2 (страница 25)

Тут он был почти прав. Когда я учился в академии, нам один раз показывали допрос пленных, подозревавшихся в шпионаже. Их накачали какой-то наркотой и потом вытянули из них все, что только могли. Один оказался чист, а другого взяли «с поличным». Вот только пострадали в итоге оба. И одного и у другого мозг оказался поврежден до такой степени, что оба стали овощами, причем без возможности реабилитации. После констатации этого факта, обоих списали в утиль и расщепили на атомы. Как я слышал, родственникам невиновного потом выплатили денежную компенсацию, но сильно сомневаюсь, что бедолаге стало от этого лучше. Если Директорат поймает и нас, вряд-ли он обойдется с нами мягче. Про Братство можно даже и не вспоминать. Остается только надеяться, что у нас получится нарваться на какого-нибудь вольного торговца, случайно залетевшего в эту систему. Нарваться и заплатить ему услугами охраны, за новые документы и прочее сопутствующее барахло, которое поможет начать жизнь с чистого листа во внешних колониях. Жаль только Ани так и не узнает, что с нами в итоге стало. Впрочем, может оно и к лучшему. По крайней мере, останется жива, если Бермут не поймет, что она связана с заговором против него и с поломкой Тени. Впрочем, думаю, он все-таки знает про нашу «повстанческую ячейку», просто не хочет ее убивать по каким-то своим причинам. Вот только мое «воскрешение» может его спровоцировать и на это.

Я поставил Шельку на пол и отстегнул от набедренного магнитного замка пистолет с одной единственной пулей. Пулей, которую мне, по мнению Бермута, следовало пустить себе в висок, после расстрела всех, причастных к заговору. Мдаа… Для сукина сына мы были просто инструментом. Инструментом, который он использовал и выкинул. Расчётливо, хладнокровно. Сука редкостная. Политик, одним словом. Руки машинально крутили оружие. Тяжелое, громоздкое и неудобное. Оружие, с которого и началась вся эта история. Дагор, если бы я тогда не начал стрелять по СБДшникам, если бы просто приставил его к виску этого сукиного сына, вынудив его сесть на землю и дождался бы силы правопорядка… Не сидел бы сейчас в этой жопе и не ломал бы голову над тем, как из нее выкарабкаться. Вот только откуда мне тогда было знать, что весь тот спектакль – подстава одноглазого урода. Эхх, затолкать бы ему эту пушку куда поглубже, да вернуть «подарок», нажав на спуск. Ну да, видимо, не судьба.

Я еще немного покрутил ствол в руках, а затем прикрепил его обратно к ноге. Пусть будет. Мало ли еще выпадет шанс вернуть должок, да и лишняя пуля в решающий момент лишней не окажется. Прикрепил, погладил Шельку, свернувшуюся клубочком прямо на полу и прислушался к разговору парней.

– Вот одного понять не могу, – задумчиво протянул Эдрих, – почему эти местные так парятся из-за убитых или из-за смерти вообще? Какая им, по сути, разница, умереть сейчас или умереть через двадцать лет, если итог будет все равно один.

– Фиг его знает, – ответил Рам, – возможно играют роль базовые животные инстинкты, вроде самосохранения. А может, хотят воспользоваться по максимуму тем временем, которое у них есть.

– Воспользоваться? В этой дыре? – хмыкнул Селлас, – Где они только и делают, что пытаются хоть как-то выжить? Сомневаюсь. Больше похоже на банальный инстинкт. А к чему ты это вообще спросил?

– Да вот думаю, чья жизнь дороже: моя или их, – хмыкнул юморист, – Чисто технически – моя. Я могу прожить сколь угодно долго, а они… В общем, если сложить всё время, которое у них осталось, получится явно меньше.

– Ага, иди им это расскажи, – встрял в разговор молчавший до этого Берт, – То-то они обрадуются узнав эту новость.

– Обрадоваться, то, может и не обрадуются, – ответил Эдрих, – Но, по идее, с логической, да и моральной точки зрения, в том, чтобы использовать их, как пушечное мясо для спасения наших собственных задниц, нет ничего плохого. Думаю, Шеф, так и планировал, в конечном счете сделать, нассав им в уши про спасение и светлое будущее.

Мда… А вот сейчас мне его захотелось стукнуть. Головой с размаху об стену. Хотя так ли он неправ то? Да, я конечно не планировал использовать местных, как живой щит, но… По большому счету, смерть для них – явление естественное. Она ждет каждого и никто не может ее избежать. Это для нас гибель – натуральная трагедия. Вот только… Зараза, а ведь так же думает и Бермут, ставя свою жизнь над жизнями остальных. Используя их, словно инструменты. Используя и выбрасывая, как только те приходят в негодность. И чем мы будем лучше него, если поступим с этим бедолагами подобным образом? Да ничем. Нет уж. Если и будем выбираться вместе с ними из этой жопы, то будем делать это действительно вместе, а не прячась за чужими спинами. Или сами, если они решат все-таки уйти в леса.

Я уже хотел было возразить Эдриху, попутно рассказав ему все, что о нем думаю, но тут дверь открылась и в комнату шагнул Анокар.

– Собирайтесь, – бросил дозорный окинув нас холодным, ничего не выражающим взглядом, – Вейм пришел в себя. Он хочет с вами переговорить.

Глава 36 «Проводник»

Белый как мел Вейм смерил нас долгим, измученным взглядом.

– Ну, – тихо и очень устало бросил он, – Вы добились чего хотели, да? Спасли того парня от чудовища из подвала. И в итоге он, его мать, сестра, два брата и все остальные ради кого он пошел… – командир вышивших выдержал паузу, – Да, именно пошел на жертву. Добровольно. С полным осознанием того, что его ждет. Так вот все те, ради кого это было – теперь мертвы. Ну так как? Нравится результат?

– А тебе? – спросил у него Эдрих, – Нравится то, к чему привела твоя попытка замолчать ту хрень, которая тут творилась? Три с половиной сотни человек просто из-за того, что одна трусливая сука очень боялась за целостность своей жопы.

– Их не было бы, не появись вы тут и не начни наводить свои порядки, – ответил Вейм, – Зря парни вас пустили. Впрочем, как я понимаю, у них и выбора особого не было.

– В отличии от тебя, – поддержал брата Рейн, – У тебя он был и ты им в полной мере в…

– Заткнулись все, – прервал дискуссию я, – Мы все знатно обосрались, и все замешаны в этом. Одни – по дурости, другие – по трусости. Сейчас уже бессмысленно выяснять кто прав, а кто виноват. Надо думать, что делать дальше, – Вейм и Анокар слушали, сверля меня усталыми и озлобленными взглядами. Было видно, что им очень хочется высказать все, что они про нас думают. Однако им еще удавалось сдерживать себя, потому я воспользовался ситуацией и продолжил, – Значит так, один вариант предложил уже Анокар. Вы собираете всех кто выжил и уходите с ними в леса. Мы провожаем вас до них и охраняем по мере своих возможностей, после чего расходимся, и каждый идет своей дорогой.

– Наилучший из возможных, – презрительно сплюнул разведчик. Забавно. А ведь поначалу он был даже рад тому, что мы убили урода, сидевшего у них в подвале. Быстро же изменилось его мнение, после того, как к нам «пришли последствия». Впрочем, парня трудно за это винить. Он тут замешан лишь косвенно, как и мои ребята. В конечном счете, замолчал все именно Вейм и именно я отдал приказ расстрелять чудовище.

– Второй вариант, – продолжил я, проигнорировав выпад Анокара, – Вы отсиживаетесь тут, зализываете раны, а мы идем на разведку к базам синдиката и братства и смотрим, есть ли возможность там сделать что-то с нашими текущими силами. И там уже решать будем по обстоятельствам.

В комнате повисла густая, напряженная тишина, нарушаемая лишь глухим уханьем выстрелов доносящихся из главного холла, да ровным гудением ламп. Дозорный не спускал глаз с Вейма, а тот сверлил взглядом меня. Внутри командира выживших шла напряженная борьба между желанием послать нас куда подальше, и долгом перед своими людьми, подкрепленным осознанием того, что без нашей помощи они долго не протянут. Он пытался ее скрыть за серой безэмоциональной, маской усталости и безразличия, нацепленной на лицо, но получалось откровенно плохо.

– Трое суток у вас на разведку. Анокар введет вас в курс дела и снабдит всем необходимым, – слова дались командиру выживших с большим трудом. он буквально вытолкнул их из себя, – А теперь идите нахер отсюда. Все.

– У него снаружи остались дети, – сказал дозорный, когда за нами с тихим шипением закрылась тяжелая стальная дверь, – оба ребенка. Они играли на улице, когда все началось и не услышали, что все уходят.

– Сильный мужик, – задумчиво протянул Селлас, – Я после такого нас бы точно нахер послал и видеть не захотел.

– Он и послал, – хмыкнул Эдрих. Его эта ситуация как будто бы веселила. А может, просто напряжение он так сбрасывает – тут уж хрен разберет.

– Ты прекрасно понял, о чем я, – раздраженно бросил капрал, – И вообще мы много чешем языками, а дела стоят. Шеф, так как действуем дальше?

– Хороший вопрос, – сказал Анокар, поправляя веревку, заменяующую ремень винтовки, перекинутую через плечо, – Вейм сказал снабдить вас всем необходимым для разведки, и я это сделаю, хоть могу заранее сказать, что идея со штурмом – идиотская. Но если хотите убедиться в этом сами, и среди ходоков найдется доброволец, который захочет вас проводить через расколотый мир – флаг вам в руки. Что еще вам нужно?

– Подзарядка, – ответил я, косясь на индикатор аккумулятора костюма, мигающий красным, – И информация об этом «расколотом мире». Чем больше мы будем знать о нем заранее, тем меньшей обузой станем для проводника.