Мстислав Коган – Операция «Возвращение». Том 1 (страница 52)

А потом перед моими глазами предстала настоящая картина происходящего. Коридор был пуст. Кроме наших бойцов в нем не было ни души. Твари оказались обычной иллюзией.

— Морок, — сказал Рейн, тоже по всей видимости включивший тепловое зрение, — Ничего больше.

— Врубить фонари, — скомандовал я, выключая тепловизор. Уроды двинулись вперед. Медленно, и как-то неуклюже. Словно бы они не видели пространство перед собой и шли исключительно на ощупь.

Несколько лучей яркого света прорезали холодную, пыльную тьму коридора. Прорезали и… просто прошли насквозь толпу тварей, заблестев отражениями на гладкой железной двери, отделявшей нас от распределительной секции. Теней иллюзии не отбрасывали. Иллюзии… Каждая тварь может создать только одну такую, и то, видимо, если хорошо постарается. А что, если…

— Эдрих, Рейн — сосчитайте их. Живо, — скомандовал и сам принялся исполнять свой же приказ. Две, три, пять, семь, пятнадцать…

— Двадцать восемь, — дорожил шутник.

— На одного больше. Двадцать девять, — отрапортовал его брат.

— Значит, не более тридцати штук, — задумчиво протянула Ани. Не так уж и много. Осталось только понять, где эти твари прячутся.

— Тут и понимать ничего не нужно, — ответил Рейн, — В последней необследованной секции. В лаборатории.

— Итого мы имеем, — подытожил я, — Тридцать тварей, которые кучкуются в одном помещении, где прячется их «надмозг» и могут создавать нормальные иллюзии себя, только, если видят, где они это делают. Похоже, они и впрямь небезосновательно боятся нас.

— Есть только одна маленькая деталь… — сказала Ани, — двери в секции лаборатории повреждены. У меня нет доступа к управлению ими.

— Херня, — сплюнул Эдрих, и тут же брезгливо поморщился, пожалев о содеянном, — Их ненамного больше чем нас. К тому же это — безмозглые кровожадные твари, которым вряд-ли читали лекции о том, как нужно вести войну в помещениях. Да и оружие у них вряд-ли найдется. Мы же — команда. Вооруженная и обученная. Закрыты там двери или открыты — плевать. Мы просто зайдем и всех положим. Верно я говорю, парни?

Солдаты обоих отрядов поддержали его немного нестройными и неуверенными возгласами.

— Что это, блять, за херня? — выругался шутник, — Это ваш боевой клич? Тех, кто уже прошел через самое пекло преисподней и накрошил не одну сотню местных уродов? И узнав, что придется завалить еще три десятка, вы что, сука, штаны обделали? Так проведите очистку и ответьте еще раз, и чтобы адмирал вас слышал!

Мда уж. Оратор из шутника был тот еще. Почти слово в слово наш сержант из учебки. Впрочем, не исключено, что такую манеру разговора он действительно просто где-то подслушал.

— Так точно товарищ командир! — дружно рявкнули бойцы.

Они были готовы к последнему рывку. Готовы были нафаршировать иглами эти жалкие три десятка тварей, отделявшие нас от передышки. Но что-то в этой ситуации меня смущало. Слишком легко все пока шло. И командующий уродами тоже как-то глупо подставился, раскрыв число своих солдат. Странно все это.

— Значит так, войти — мы войдем, но действовать будем осторожно, — сказал я, — Без геройства и без спешки. Сначала проверяя все дронами. Вопросы есть?

— Никак нет, — рявкнули братья.

— Отлично. Тогда заканчиваем с этой секцией и двигаем к лаборатории.

В хранилище, как и ожидалось, ни одной твари мы так и не встретили. Все отсеки оказались пусты. Только контейнеры с образцами и ничего больше. Отряд неторопливо двинулся назад, по пути запечатывая за собой каждую комнату. Парни были напряжены и собраны. Каждый из них прекрасно знал, что надо делать и полностью отдавал себе отчет, чем он рискует.

— Ты готова? — тихо спросил я Ани.

— На все сто! — хищно улыбнувшись, ответила девушка. Кажется, она действительно вошла во вкус.

— А если серьёзно? — кажется, мой тон получился слишком холодным и жестким. Ани как-то вдруг резко поникла и съежилась.

— Мне страшно… Немного… — спустя минуту выдавила из себя она, — Но когда вы с парнями рядом — уже не так. Не переживай, я справлюсь.

Может лучше отправить ее наверх? Чтобы в бою лишний раз не отвлекаться. Нет, тут я уже все для себя решил. И нечего второй раз эту тему мусолить. Да и может, тут, в окружении двух десятков бойцов ей будет безопаснее, чем под охраной пары на втором или первом уровне. Вдруг твари окажутся хитрее нас и каким-то образом умудрятся сбежать туда? Остается только надеяться, что нет.

— Держись рядом и не суйся вперед. Ты мне нужна живая, — сказал я, положив руку ей на плечо.

— Ты тоже не рискуй, — кивнула она, и грустно улыбнувшись добавила, — Впрочем, кому я это говорю. Тебя ведь, как обычно понесет в самое пекло. Только на этот раз я буду рядом.

На это ответить мне было нечего. Поэтому я просто чуть сильнее обнял девушку, а затем отстранился. Думать нужно было исключительно о деле.

Путь до распределительной секции не занял много времени. Тварей по пути не попадалось, да и комнаты мы уже все давно запечатали. Так что через пять минут перед отрядом красовалась едва заметно поблескивавшая в свете фонарей дверь лабораторного отсека.

— Ну? — поинтересовался Эдрих, — Заходим?

Стоит ли? Не знаю. До сих пор кажется, что все слишком просто. Но с другой стороны… Должно же у нас хоть когда-то что-то идти по плану. Нет. К Дагору сомнения. Мы или заходим прямо сейчас и делаем то, что должны, или не заходим вообще.

— Вперед, — скомандовал я, — Ани, открывай дверь.

Створки медленно, словно бы нехотя, поползли в стороны, едва слышно гудя старыми механизмами. Внутри было темно. Почти. Едва заметное красноватое свечение пробивалось с той стороны двери. Оно пульсировало. Переливалось. И странным образом обжигало, прямо через скафандр. Хотя, может мне только так казалось.

Внутри лабораторного отсека было пусто. Почти. В центре, в закрытой камере висело странное образование, которое и являлось источником света. Оно не было похоже ни на встреченную нами тварь, ни на их иллюзии, которые мы видели в коридоре.

Это был… Комок пульсирующей плоти. Иначе и не скажешь. Словно бы несколько человекоподобных существ обхватились вокруг какого-то твердого предмета, закрепленного в штативе посреди тестовой камеры, и срослись вокруг него. Глядя на это странное существо я испытывал странные чувства. С одной стороны — страх. Страх того, что это все когда-то было людьми. Страх того, что самом когда-то могу стать чем-то подобным. А с другой стороны… Жалость. Жалость по отношению к этим бедолагам, которые еще возможно бьются в клетке своего изуродованного и исковерканного нулевой энергией тела. Может потому все и идет так легко? Может, они просто хотят, чтобы мы их убили, оборвав тем самым их мучения. Не знаю.

— Шеф, периметр чист. Форм жизни не обнаружено, — отрапортовал Эдрих.

— Хорошо. Если верить карте, то панель управления тестовой камерой должна находиться с другой стороны отсека. Выдвинемся туда, откроем ее и уничтожим эту заразу. Идея понятна?

— Так точно, — рявнули все бойцы. Похоже, отсутствие врага их немного приободрило. Вот только и правда, где все твари? Почему их не видно?

— Парни, отправьте больше дронов в вентиляцию, — скомандовал я, — Если эти уроды полезут сверху, мы хоть знать будем. И врубите тепловизоры.

Машинки тут же оторвались от пола и скрылись в темном зеве воздуховода. Дальше двигались быстро. Всем хотелось уже побыстрее покончить с этим.

Сердце колотилось с бешенной скоростью. Кровяные молотки стучали в висках. Нервы были натянуты до предела. Вот-вот должно было что-то произой…

Уроды появились неожиданно. Сначала мы даже не поверили своим глазам, когда один из них шлепнулся босыми ступнями о пол возле панели управления камерой. Но следом за ним тут же упал второй. Затем третий. Четвертый. Десятый. Сукины дети, казалось, лезли изо всех дырок, кроме тех, которые успели проверить дроны. Это была ловушка. И мы попались в нее, словно любопытные дети. Тварей было не двадцать и не тридцать. Намного больше, чем нам показали там, в коридоре. И все они фиолетово-синей волной тощих, костлявых, но в то же время когтистых и клыкастых тел неслись прямо на нас.

— В круговую, — заорал Рейн, — Живо-живо-живо! Гранаты!

Послышались хлопки гранатометов. Следом тут же загудели винтовки. Сухой, пыльный воздух подземелья наполнился свистом игл и вонью маслянисто-черной крови. Твари падали на пол. Разорванные пополам, с откромсанной рукой, ногой, выпущенными наружу кишками. Но их сородичи перли вперед, как одержимые, не обращая никакого внимания на потери. Живой волной ползли по потолку и стенам. Не обращая внимания на хлопки гравигранат, перемалывавшие в фарш их менее удачливых собратьев. И на пули, разрывавшие воздух вокруг. Они защищали хозяина.

— Свет! — крик сам собой вырвался из глотки и в эту же секунду зажглись десятки фонарей. Твари на мгновение остановились и первые их ряды тут же были скошены длинными очередями. Весь пол уже был залит кровью. Засыпан растерзанными телами.

Руки сами собой вскинули винтовку. Палец вдавил спуск и в эту секунду по спине пробежал неприятный холодок, противной слабостью разлившийся по всему телу. А в мозгу в такт кровяным молоткам начала пульсировать одна единственная мысль: «Стреляю я один. Почему стреляю я один?»

Взгляд влево. Вправо. Парни лежат на полу. Кто-то пускает пену изо рта, кто-то хватается за голову. А уроды уже начинают приходить в себя. Дерьмо. Это гребаная хуйня в камере проехалась всем по мозгам. Всем, кроме меня. Потому что я уже мертв. Уже похож на этих уродов, только не подконтролен. Вот почему оно меня боялось и в то же время заманивало. Хуй с ним. Надо думать и быстро.