Mr – Небесные Колонны Эпизод 2 "Рай наизнанку" (страница 52)

Наблюдая за её стенаниями, вспомнила саму себя после Эварта. В глазах Мика я должно быть выглядела отвратительно. Однако именно коротышка помог мне оправиться. Встать с колен и идти дальше.

– Йоль, – на тон мягче молвила я. – Ты извини, что так резко…

– Ты права, Лиз… Ты абсолютно права, – сквозь слёзы, промямлила Йольма. – Я всего лишь пытаюсь изобразить из себя «смелую». Только и могу что плакать, да… жалеть себя… единственная дочь Великой Волчицы Севера – сопливая шавка!

Я припала к ней, положив руку на могучую, не по-женски сильную, но такую изящную спину волчицы. Приобняв подругу, приласкала её, поглаживая густые шелковистые волосы. Вот так можно сказать неосознанно, я переняла психологические приёмы Мика, по совершенствованию психического здоровья.

– Всё это хрень, Йоль, – прошептала я. – Всё это полная хуйня. Ты можешь плакать, реветь и стонать сколько душе угодно. Это никак не помешает тебе совершать храбрые поступки. Смелый не тот, кто ничего не боится, а тот, кто может побороть свой страх. Ничего не боятся только дураки и мертвые. Так что плачь, если тебе это поможет, но храбрость определятся поступками, а не титулом или происхождением.

Святая Искра, ну и пурга! Уровень цитат «Ким Кардашьян». Но видели бы вы какими глазами на меня посмотрела Йоль после этих слов. Оказывается, посты из соцсетей реально работают, если подобрать подходящий момент. Волчица будто прозрела. Её чистое, незапятнанное ложью и лицемерием сердце, очень близко приняло эти слова.

– Правда? – утирая слёзки, спросила Йоль и мило шмыгнула носиком. – Но ведь ты же Хант. Тебе, наверное, от рождения…

– Пресвятая простота, Йоль. Знаешь, как мне было страшно? – улыбнулась я. – Знаешь, какой я была трусихой? Ой…

Я помогла Йоль подняться на ноги. И пока мы шли на выход с пристани, попутно рассказала ей, как меня всей Эгидой откачивали после Эварта. Как утром пришёл Мик и навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после».

– Повторюсь, это не сделало из меня «железную леди», однако заставило задуматься о многом. Что, например, страх — это нормальная реакция на опасность и нужно уметь использовать его себе на благо.

– Ух ты! Круто-круто, Лиз! – восхитилась Йольма. – Ты реально смелая и сильная. Я бы не смогла так.

– Как? – знаю, что она имела в виду, просто… надо же иногда потешить своё ЧСВ? Хе-хе-хе.

Однако этому не суждено было случиться. Только мы поднялись на променад, оказавшись рядом с штаб-квартирой Эгиды, как вдруг раздался звонок колокольчика Уоллеса. И я увидела сидящего на ограждение коротышку в зелёной кофточке и сраной кепке.

– Мик! – воскликнула Йоль и тут же сорвалась к своему любимому… Слюни-нюни, чушь собачья. – Мик, ты в порядке? Нигде не ранен? Дай я тебя осмотрю…

– Я в порядке, просто вызовите скорую! – воскликнул коротышка, перед тем как оказался в объятиях Йольмы. – У меня семечки в кармане масло дали… А-а-а-а-а-а-а! А-аминь блядь!

– Святая Искра ты жив, – сквозь слёзы, прошептала Йоль. – Как же я счастлива…

Какие же они милашки, я не могу. Правда, Мик в очередной раз попытался испортить романтику кринжом. Но то ли у меня уже иммунитет, то ли необходимость обостряет, и я как-то не заострила внимание.

– Лиз, ну хули ты стоишь? Помоги мне, я ща сдохну от нежности!

– Мик, отвези Йоль в Академию, а я пока по делам сбегаю, – распорядилась и добавила. – От нежности ещё никто не помирал, так что приятной вам поездки.

– Та я-ка-та-куда?! – запаниковал Мик. – Она в пикап не поместится…

– Ты уверенна, что не хочешь поехать всем вместе? – спросила Йоль, не выпуская из рук строптивого коротышку, что пытался вывернуться из её любящих огромных объятий.

– Да, Йоль. Езжай с Миком, а мне нужно заскочить к шерифу, доложить обстановку, написать отчёт и… В общем исполнять обязанности. Так что не ждите меня, это надолго.

– Поняла, – кивнула Йоль. – Спасибо тебе, Лиз. Спасибо вам обоим.

– Обои? – вякнул, коротышка. – Какие? Из Леруа-Мерлен которые?

– Не за что, Йоль, на то и нужны друзья! – С этими словами я развернулась и пошла в сторону штаб-квартиры Эгиды.

– Эй, постой-погоди принцесса! Ты что меня бросишь один на один…

– Мик? – обернулась я, чтобы ещё раз полюбоваться на эту парочку. – Неужели толпа террористов…

– В десять! Нет. В сто раз легче!!! – отчаянно завопил коротышка, дрыгая ногами и руками в попытках выбраться. – Принцесса я… пиздец…

И тут, Йоль обняла его ещё крепче, перехватив руки, а ноги зажала между своими ногами. Лицо Мика утонуло в почти обнажённой груди волчицы. К слову купальник у неё классный, мне нравится, очень хорошо подчеркивает фигуру и формы Йоль. Богиня держала маленького человека, словно ребёнка и нежно чмокнула его в макушку.

– Спасибо, Мик, – ласково шептала ему на ушко Йоль. – Ты снова спас меня любимый. Лиз, не переживай, мы доберёмся до общежития.

– Хорошо, Йоль, только не сломай его, он нам ещё пригодится.

– Я твой рот шаурму испорченую клал, ещё раз так сделаешь принцесса!

Внезапно Мик оказался позади Йольмы, чему последняя очень удивилась, не понимая, как и когда он успел выскользнуть у неё из рук. Но странности на этом не закончились, в руках коротышка держал большой плащ, который он протянул Йольме.

– На вот эту хуйню забирай, нечего полуголой рассекать.

– Ой, спасибо, Мик, ты такой заботливый…

– Да-да-да, а теперь поехали! Я и так из-за вас «спокойной ночи малыши» проебал. А тебя меж тем уже собака с Беатрис ищет.

– Мама?

– Ага, так что шевели поршнями. А ты, принцесса, не думай, что я это забуду!

– А-ха-ха-ха-ха, я так и не поняла, на что ты обиделся, – расхохоталась я. – Ладно, пока ребята!

Я попрощалась с друзьями и быстрым шагом, едва ли не бегом, направилась к штаб-квартире Эгиды. Он располагается буквально в нескольких сотнях футов от места швартовки. Про доклад это я так отбрехалась. Уверенна, шериф уже в курсе событий. Кому-то, не мне, может показаться, что шериф знал заранее о грядущем теракте, ведь он командует местным отделением ГРЕХа. И я тоже так было подумала. НО тут дорогие друзья, есть парочка неувязочек, которые наводят на то, что конкретно эта акция вышла из-под контроля. Или, что ещё более вероятно, вообще ни планировалась Славой. Он и его дрим-тим обосрались по-крупному. Так что я иду в Эгиду торговать у шерифа для себя более выгодные условия сотрудничества!

Я уже подбиралась к зданию Эгиды, как вдруг из неоткуда, прямо передо мной вырос портал шерифа. Даже затормозить не успела! Буквально следующий шаг и меня затянуло в портал, который вел прямиком в кабинет мистера Воробьёва. Резкий табачный дым пахнул прямо в лицо. На столе стояла почти пустая бутылка виски. В кабинете чувствовался резкий запах разлитого алкоголя, перегара и сигарет. Пепельница возле окна переполнена. Сам Слава выглядел так, будто со смертью в покер сыграл – весь вспотевший, тревожный и озлобленный. Тяжело дыша, он ходил по кабинету из стороны в сторону. Часть мебели была разломана. Тот же письменный стол расколот на пополам, по-видимому, ударом кулака. Одежда шерифа выглядела не лучшим образом, вся мятая с пятнами от виски на груди…

Он был так увлечён своими мыслями, что заметил меня спустя секунд пять, и то, потому что я тактично прокашлялась.

– Ну что, эксперимент очевидно не удачный…

Изо рта все слова вылетели, когда эти карие, по-отцовски добрые, доведённые до отчаяния глаза взглянули на меня. Я чуть на пол не рухнула! Столько в них было боли и переживаний. А когда шериф уронил тоненькую, едва заметную в табачном дыму слезинку, я окончательно растерялась. Мне хотелось поиздеваться, позлорадствовать над его взбесившимися сектантами, но… сердце сжалось в комочек, дыхание перехватило. Я сама чуть не заплакала, когда прислушалась к сердцу Славы. Не могу описать человеческими словами какой степени мучения он испытывал до того, как увидел меня живой и невредимой. И тем более не подберу слов, чтобы описать ту степень облегчения, что шериф ощутил. Будто на его плечах стоял весь мир, со всеми грехами и болью, но теперь…

Шериф тяжело сглотнул слюну сквозь комок в горле, после чего ослабил и без того болтающийся на груди галстук. Шмыгнув, он стер рукавом пот. Продолжая сверлить меня красными от слёз глазами!

– Лиз… – кающимся тоном простонал шериф. – Девочка моя, ты жива!

И, прежде чем я поняла, «что?», шериф оказался передо мной и крепко-крепко обнял. В нос ударило амбре из всех запахов, что впитала его одежда. В иной ситуации отпихнулась бы, но с какой же радостью, с каким блаженством и искуплением билось его сердце. Точно родитель, что чуть не потерял своего ребёнка. А Слава продолжал меня обнимать, дрожащими руками прижимать к себе и… плакать.

– Прости меня… прости… – тихо шептал он, повторяя эту фразу как мантру.

В этот момент, я осознала – его «стальной» занавес рухнул. Вместе с ним отвалилась мишура из «идеалов» «принципов» и прочей белиберды! Передо мной сейчас стоял живой, настоящий Слава. И я обняла его в ответ. Неуверенно, но чем дольше слышала стук его сердца, тем более осознавала всю трагичность и боль ситуации. На глазах выступили слёзы, а руки всё крепче сжимали его тело в объятиях.

– Всё хорошо, – всхлипывая, отвечала я. – Всё хорошо… все хорошо, я жива!

– Прости меня, Лизанька… Прости меня девочка моя! – вскрикнул от боли Слава. – Какой же был идиот! Я.. я думал, что легко смогу пережить… думал, что демон окончательно поглотил мой разум. Но… Я не смогу тебя потерять! Не смогу снова…