Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 63)
Раннее утро. Проехав через два гектара необработанной земли, заросшей высокими сорняками, караван остановился. Из трех старых-престарых автобусов выгрузились сто восемьдесят крестьян – мужчины, женщины, подростки, старики и дети. А еще собаки и кошки. Прибывшие были похожи на муравьев – каждый что-то с собой тащил: чемодан, инструменты, кастрюли, пластмассовую утварь. До захода солнца надо было разбить лагерь. Они прибыли сюда, чтобы отвоевать земли, отнятые у них в незапамятные времена. И все в один голос твердили: “Мы не захватчики, мы хотим восстановить справедливость. Да здравствует боливарианская революция!”
Они приехали сюда, чтобы остаться навсегда.
Этого дня крестьяне ждали несколько месяцев, с тех пор как президент объявил, что земли будут экспроприированы у помещиков, которые утверждали, что используют их по назначению, но на самом деле в большинстве случаев этого не делали. Чавес кипел от негодования:
– На самом деле они использовали своих работников, бедняков, превратив их в рабов. Те трудились, не получая достойной платы, без отдыха, под кнутом надсмотрщиков.
Как только был опубликован новый закон об экспроприации земель, явился “крестьянский лидер” и сообщил, что он, если они о том не знают, представляет их интересы перед правительством и приехал, чтобы помочь им организоваться – и тогда они отправятся захватывать земли, на которые, по их убеждению, имеют все права. Воодушевленные крестьяне объединились в социалистический кооператив, нарядились в красные футболки, чтобы засвидетельствовать, что все они поддерживают Уго Чавеса, изучили Конституцию, разобрались наконец в своих стародавних правах и двинулись совершать революцию. Национальная гвардия сопровождала их до нужного места, поскольку с этими латифундистами надо было держать ухо востро – у них ведь, как правило, имелось оружие, и они на все были готовы ради защиты того, что украли у народа. Военные зарядили свои винтовки, руководствуясь приказом президента и главнокомандующего: “Если помещики начнут стрелять, мы ответим им тем же”.
К счастью, в этом случае никто сопротивления им не оказал. Земли стояли пустые, здесь повсюду царили отчаяние и безразличие. Прежде чем поставить палатки, в которых им предстояло провести сотни ночей, новоприбывшие сели в круг. Присланный к ним революцией “крестьянский лидер” и его помощник разложили на земле карту и объяснили: – Эти земли принадлежали нашим предкам, нашим прадедам, нашим дедам и отцам. Но вдруг явились грабители и отняли у них земли, обнеся их ночью изгородями, и каждый вел себя так, словно он сам Господь Бог. Но теперь восторжествовала справедливость, товарищи, она восторжествовала благодаря нашему президенту Уго Чавесу. Социализм, родина или смерть!
Товарищи в один голос подхватили лозунг. У них не было воды, не было электричества, они еще не посадили ничего, что могло бы дать урожай. Им не из чего будет готовить себе еду. Зато теперь у них есть земля. А уж крестьяне-то знают, что значит иметь свою землю. Кто-то спросил, как же они будут ее обрабатывать, если нигде поблизости не видно воды. Но “крестьянский лидер” уверенно ответил: революция знает, что делает. Они должны верить в революцию. Главное – не терять надежды.
Что ж, крестьяне прожили долгую жизнь, прежде чем президент их услышал, он с ними, он объяснил им, что при социализме возможно равенство. Поэтому они с гордостью поднимали боливарианское знамя и аплодировали “крестьянскому лидеру”, когда он говорил:
– Мы должны быть последовательными в своей борьбе. У нас появятся хорошо обработанные поля, мы будем продавать продукты тем, кто в них нуждается, чтобы обеспечить продовольственную независимость нашей Венесуэлы. Я не хочу, чтобы мы, приехавшие сюда, превратились в мелких помещиков. Нам надо мыслить шире, потому что нынешняя наша борьба – это борьба бедного против богатого.
Год спустя, разделившись на не знающие усталости бригады, крестьяне до неузнаваемости преобразили эти места. Они работали с рассвета до темноты, не имея никаких машин, “изматываясь вусмерть”, – и сумели построить двадцать хилых жилищ. Они копали, пока не отыскали воду для семи колодцев, и проложили три дороги, соединившие разные участки. Они правильно распорядились семенами и всем тем, что доставил им первый – и единственный – грузовик с помощью. А он привез удобрения, продукты питания, инструменты и ядохимикаты. Они вырастили бананы, а потом еще и маниок, красный перец и тыквы. Немного помидоров, лука и маиса. У них появились птичник с курами, загоны для коз и свиней. Именно так и делается революция!
И хотя ни национальная гвардия, ни правительственные чиновники больше ни разу не заглянули сюда, хотя у крестьян не было ни одного телевизора, чтобы любоваться на Уго во время его воскресной передачи, как не было и телефонов, чтобы связаться с ним, они назвали собственную общину именем своего президента и не уставали благословлять его и воздавать ему хвалы словно щедрому и доброму отцу, который заботится о них, как никогда прежде не заботился ни один политический деятель.
Жизнь у здешних крестьян тяжелая. Но дела идут хорошо. И это очевидный успех Уго Чавеса и его революции.
Бизнес на продуктах питания
Он на собственном опыте знает, что значит рыться в помойных баках, отыскивая еду – остатки гамбургеров или пиццы, бутылки с недопитой газировкой…
Но с этим покончено. С этим давным-давно покончено. Теперь он стал считай что королем, и такого рода детские воспоминания – часть далекого прошлого.
В “Ла Куэву” для Прана каждый день доставляют самые лучшие блюда – от свежеиспеченных кукурузных лепешек и пабельона по-креольски[32] до самых разнообразных гастрономических изысков, изобретенных в других странах. Одно из правил, которым он неуклонно следует, – питаться хорошо, но не забывать при этом и о здоровье. Его мощный мозг – это работающая без перебоев машина. Пран вечно занят обдумыванием новых амбициозных проектов и постепенно вытравил из памяти первые нищие годы своей жизни. Он не желает знать, что там, снаружи, на улицах и мусорных свалках миллионы людей, чтобы выжить, должны искать подпорченные продукты и спорить из-за них с бродячими псами.
Пран не знаком с доном Сегундо, крестьянином, который потерял все, что имел, несколько месяцев назад, когда правительство национализировало “Агрикола Канариас”. И дон Сегундо тоже не знаком с Праном. Но истории их жизней сходятся в одной точке, и эта точка – просроченные продукты.
Стараясь добыть хоть что-нибудь съестное для своей больной жены, дон Сегундо, не пожелавший просить подаяние на улице, начал наведываться на одну из муниципальных свалок, расположенных за чертой города Пуэрто-Кабельо в штате Карабобо. Там, кстати, находится самый важный порт страны.
Как-то раз – этот день завсегдатаи свалки вполне могли бы счесть для себя праздником – они сделали довольно неприятно пахнущую находку – целый ряд полузарытых в землю грузовых контейнеров, в которых содержались мясо домашней птицы, говядина, сухое молоко и так далее, но все это сильно подпорченное. Дон Сегундо находке порадовался и принес домой целый большой пакет еды, рассудив, что кое-что из содержимого контейнеров все-таки еще годится в пищу. Другие “счастливчики” стали распродавать свои трофеи знакомым. Результаты праздничной трапезы были печальны. Многих, включая сюда и жену дона Сегундо, пришлось срочно доставлять в местные больницы. Несколько человек вскоре от отравления умерли. Но эти трагические истории не достигли ушей Прана, хотя именно ему, справедливости ради, следовало бы первым узнать о том, какие результаты имела его последняя великая затея – государственная компания
Новая компания стала под громкие лозунги о продуктовой независимости страны импортировать огромное количество продуктов, купленных на полученную от продажи нефти валюту.
– Не должно быть ни одного голодного венесуэльца! – кричал Уго в своей программе, а присутствующие в студии зрители, все до одного в красных футболках, дружно вставали и горячо ему аплодировали.
Одновременно президент отдал распоряжение установить железный контроль за тем, какое количество долларов и другой иностранной валюты может обменять с разрешения правительства каждый гражданин страны и каждое частное предприятие или государственное учреждение, а также разработал механизмы распределения продуктов – бесплатно или по сниженным ценам. Отныне не только частный сектор будет производить, хранить и продавать их. Отныне правительство будет импортировать продукты питания и открывать тысячи складов по всей стране. Между тем частные фирмы начинают запаздывать с поставками и снижают их объемы, так как правительство задерживает или вовсе не дает им доллары, необходимые для оплаты того, что приходится закупать за границей – начиная с упаковочного картона и кончая пшеницей для выпечки хлеба, а также запасными частями для оборудования.
И снова оппозиция заявляет: “Стратегия президента стране ничего хорошего не принесет: он национализирует крупные агропромышленные предприятия и доводит до банкротства частных производителей”.