Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 60)
– Нам просто необходимы не только контрразведка, но и общественный контроль, – объясняет Уго своим соратникам.
Несколько дней спустя сеньора Клоринда де ла Роса, медсестра, которой уже исполнился семьдесят один год и которая получает пенсию по линии социального страхования, услышала у банковского окошка неприятное известие. Пенсию ей не перевели.
– Как же так? Я уже десять лет на пенсии, и ничего подобного со мной ни разу не случалось.
Мало того, у нее не осталось денег, чтобы дотянуть до конца месяца. В операционном зале к ней подошел банковский служащий и раздраженно объяснил, что она лишена пенсии на неопределенный срок. Сеньоре стало плохо. Она бессильно опустилась на стул. Кто-то принес ей воды. Другие пенсионеры попытались ее подбодрить. Служащий нетерпеливо ждал, пока женщина придет в себя.
– Но как же так?.. На неопределенный срок? Только за то, что я захотела проголосовать? Что же в этом плохого?
– Таковы условия договора, сеньора. В следующий раз лучше смотрите, прежде чем поставить под чем-то свою подпись. – И он ушел, провожаемый равнодушными взглядами клиентов банка.
Нечто похожее случилось и с преуспевающим инженером-строителем Хорхе Сосой сорока двух лет. Однажды утром Соса явился в проектное бюро при Министерстве жилищного строительства. Он был там частым гостем. Главный инженер – его близкий приятель. Соса вежливо поздоровался с секретаршей и собирался войти, но та жестом остановила его:
– Доктор… у него совещание.
– Совещание? – переспросил Соса насмешливо. – У моего друга? С кем это, интересно знать, он совещается? Кому он нужен? – И с этими словами он, улыбаясь во весь рот, вломился в кабинет, где главный инженер и вправду сидел один. Едва увидев Хорхе, он побледнел и страшно смутился из-за того, что его вранье обнаружилось.
– Что за выдумки, Луис Артуро? Черт возьми! Какое еще совещание?.. У тебя?.. – по-свойски пошутил Соса.
– Ладно, раз ты все-таки вошел, то, наверное, это и к лучшему, – ответил главный инженер. – У меня для тебя дурные новости, и я хотел подождать более удобного случая, чтобы сообщить их тебе.
– Для дурных новостей подходящих случаев не бывает, так что давай выкладывай.
– Контракт с тобой расторгнут, – с печалью в голосе начал главный инженер, а потом продолжил уже шепотом: – И думаю, это потому, что ты подписался против Чавеса.
– Что? Но ведь контракт одобрили два комитета и ты сам поставил на нем свою подпись! – Соса начал выходить из себя: – Банк уже выплатил мне аванс в счет зарплаты. Нельзя так поступать с людьми! Это нарушение Конституции! Они должны заплатить мне все! – И уже в полном бешенстве крикнул: – Голосование у нас тайное, Луис Артуро, они не должны так со мной поступать! Ты оставляешь меня без средств к существованию!
– Ш-ш-ш! – Главный инженер прижал палец к губам. Он страшно переживал из-за столь неприятной ситуации, но ничего не мог поделать.
Подобные сцены то и дело повторялись по всей стране на протяжении еще нескольких месяцев. Речь шла о своего рода политической сортировке граждан, осуществляемой с помощью новейших технологий. Ничего подобного до сих пор мир не знал, но это принесло большую пользу в плане общественного контроля и президенту Чавесу, и Кубе. В дальнейшем правительство Венесуэлы и кубинское
Однажды в полдень в шумной столовой какого-то министерства, пока работники стояли в очереди за обедом, один из руководящих чинов, наряженный, как и положено, в красную футболку, влез на стол и грозным голосом стал зачитывать имена по списку: “Амаль, Каролина, Буэнако, Алехандро, Брачо, Сандра, Бланко, Алексис де Валье, Эспинель, Мария де Лурдес…” При этом взглядом он пытался отыскать кого-нибудь из перечисленных. За одним из столов девушка удивленно спросила:
– Что это? Что еще за список такой?
– Ты ведь подписывалась за референдум, красотка, да? Подписалась за то, чтобы убрать Уго, правда? По тебе сразу видно, – бросил ей язвительным тоном догадливый коллега. – А тебе-то какое до этого дело? – огрызнулась она. – Голосование у нас тайное!
– Впредь будешь знать: подписала бумагу против Уго – значит, попала в список! И если это правда, тебя выгонят отсюда взашей.
Служащим, подписавшим листы, было уже не до обеда. Они не могли в такое поверить. И чувствовали себя обманутыми. Остальные же исполнили им в назидание популярный куплет: “У! А! Наш Чавес навсегда!”
В кратчайшие сроки тысячи работников были уволены из сотен правительственных учреждений без всяких объяснений. Диск со списком подписавших требование о проведении референдума стал настоящим бестселлером, которым торговали в Каракасе на всех углах. Уличный торговец бродил по проезжей части дороги между остановившимися на красный свет машинами, и у него при себе была целая сумка пиратских дисков.
– Ищите себя, проверьте, нет ли вас в списке! Сэкономьте свое время и избавьте себя от неприятных неожиданностей. Узнайте уже сейчас!
Этот человек был одним из немногих, кто получил возможность подзаработать, благодаря тому, что другие остались без работы.
Жизнь становилась очень нелегкой для противников президента. Человек многое терял и мало что выигрывал, став врагом Чавеса, ведь он держал под полным контролем судебную власть, Национальную ассамблею, армию, государственную нефтяную компанию, комитет, который отвечал за проведение выборов и, разумеется, имел сведения личного характера о каждом венесуэльце.
И тем не менее референдум для многих был единственным шансом вновь обрести свободу. Он был намечен на следующий день.
Чистая победа
На то воскресенье передача “Алло, президент!” запланирована не была. Разделившаяся на два лагеря Венесуэла шла на референдум. Тысячи уволенных сотрудников
Огромное количество венесуэльцев хотели поддержать президента. Они с раннего утра спешили на избирательные участки и отдали машинам свое решительное “нет”.
Референдум завершился еще до наступления вечера. Оппозиция ожидала результатов с оптимизмом, но на “обработку данных”, которой занимались прибывшие с Кубы специалисты, ушли долгие часы. Наконец, уже поздней ночью, с помощью электронного терминала, установленного в оперативном центре в Гаване, Фидель Кастро первым познакомился с итогами: Чавес выиграл с достаточным перевесом. Это привело в полную растерянность его противников и безумно обрадовало сторонников, поскольку официальным победителем уже в седьмой раз за свою политическую карьеру стал “спаситель родины”. Как только Уго узнал о своем триумфе, он вышел на дворцовый балкон – уже ставший легендарным Народным балконом, который так ненавидела оппозиция и так почитали поклонники Чавеса. Он выглядел невозмутимым, очень спокойным и уверенным в себе.
– Я благодарю Бога, – сказал он, – за эту победу – чистую, прозрачную и убедительную победу венесуэльского народа.
Чистую? Прозрачную? Оппозиция считала иначе. Она сразу же выдвинула обвинения в масштабной электронной фальсификации – хитроумной и изощренной. Правительство подтасовало результаты голосования. Известно, что за всем этим стояла Куба, но неизвестно, насколько масштабным и решающим оказалось вмешательство другой страны в итоги референдума.
Через несколько дней Моника Паркер, уже успевшая излить душу перед Эвой, которой рассказала, что порвала отношения с Маурисио, в своей программе представила вновь вспыхнувшую изнурительную дискуссию между двумя Венесуэлами – той, что верит Уго, и той, что не верит ему.
И вот наконец международная комиссия наблюдателей обнародовала результаты проверки. По их мнению, имели место кое-какие мелкие нарушения, но фальсификации не было. Уго Чавес, Фидель Кастро и Маурисио Боско в числе первых порадовались подобным выводам.
Передача “Алло, президент!” снова вошла в свой привычный график.
– Они потерпели грандиозное поражение – и пусть убираются к дьяволу, – заявил Чавес, имея в виду соотечественников, проголосовавших против него. – Мы открыли новый этап боливарианской революции – и речь идет об углублении и укреплении нравственных, политических, юридических и социальных основ Венесуэлы. Теперь-то мы уж точно построим социализм двадцать первого века. Готовьтесь!
Глава 14
Надо спуститься с небес на землю
Будем экспроприировать!
После того как президент объявил о начале борьбы с пустующими или плохо обрабатываемыми землями, а также борьбы против латифундий и обширных сельскохозяйственных угодий, принадлежавших одному хозяину, Моника Паркер стала готовить для своей программы серию репортажей о том, какой эффект для национальной экономики имеет такого рода экспроприация.
– Будь осторожна. Нынешние твои репортажи могут оказаться самым опасным из всего, что ты делала, – предупредил ее отец, посмотрев несколько передач на эту тему, и напомнил дочери, что нет смысла жертвовать собственной жизнью ни ради Венесуэлы, ни ради чего-то или кого-то еще.