Мойра Янг – Кроваво-красная дорога (страница 66)
Адов червь ревет от боли. Я успеваю соскочить с его спины, и он с грохотом валится на землю. Тварь чуть не придавливает Джека, в попытке удержать вертикальное положение. Вскидывает хвост и отталкивает Джека.
Червя шатает из стороны в сторону, а потом он просто исчезает, провалившись в большую трещину в лоне озера.
Я наблюдаю за его падением, как он ревет и разрывает когтями воздух, бьет лапами по сторонам, и погружается глубоко-глубоко в недра земли, навстречу гибели.
— Джек! — кричу я, подбегаю к тому месту, где он неподвижно лежит на земле. Я падаю на колени, разворачивая его тело.
Он не дышит. Он ужасно бледен. Глаза его закрыты. Я пробегаю руками по его рукам и ногам, проверяю, не сломана ли его шея. Кажетца всё в порядке.
— Джек! — хлестаю его по лицу. — Джек!
Отклоняю назад его голову, зажимаю нос и наполняю воздухом его рот. Проверяю, не поднимается ли грудь. И снова выдыхаю.
Его губы искривляютца в улыбке.
Я подскакиваю на ноги.
— Чёрт тебя дери, Джек, — зло говорю я, — што за игры ты затеял?
Он открывает один глаз.
— Надо поработать над тем как ты целуешься, — говорит он.
— Я думала, ты умер, сволочь! Я пыталась спасти твою жизнь! Хотя, ума не приложу, с какого перепуга я должна спасать жизнь такого змея как ты.
— Я задыхался, — говорит он. — А не умирал. Ты должна научитца отличать это.
Он подтягивается вверх, штобы сесть. Качает головой и стонет.
— Я уверен, что сильно ударился об землю, — говорит он.
— Недостаточно, — говорю я.
— Што случилось с червяками?
— Подохли, — говорю я.
Он ворчит, закрывая глаза.
— Не благодари или типа того, — говорю я.
— Спасибо, — говорит он. — На твоем счету две моих спасенных жизни. Один раз в клетке, и сейчас. И на моем, две твоих жизни. Я вытащил тебя из воды и из трещины, в которую ты угодила.
— Я не играю в твои дурацкие игры, Джек, — зло говорю я. — Поднимайся, давай.
Он открывает один глаз.
— Но по справедливости, — говорит он, — Айк помог вытащить тебя, так што наверное вернее сказать, што на моей совести только половинка твоей спасенной жизни. Он протягивает мне руку. — Ладно, помоги мне встать. Только не надрывайся.
Я дергаю его за руку, как получаетца. Обжигающая боль простреливает мое правое плечо. Я задыхаюсь от боли. Такое ощущение, што плечо горит. Я была настолько занята спасением себя и спасением Джека, што даже до сих пор ничего не почувствовала.
— У тебя порез, — говорит он. — Дай-ка я взгляну, уж мне ли не знать о том, што это такое.
Он протягивает руку. Но я ударяю по ней.
— Отвали, — говорю я. — Со мной всё отлично.
— Не будь такой чертовски упрямой, — говорит он. — Иди сюда.
— Иди ты к черту, — говорю я.
Я поворачиваю в направлении остальных и по дороге собираю стрелы. Я иду быстро и не оглядываюсь назад. Я его не жду.
Он начинает петь позади меня.
Не думаю, што большинство людей, которые только што одалели сотню адовых червей, примутца распевать. Но Джек не большинство. Я могла бы уже понять.
У него сильный голос, который разноситца по всему озеру. Песя звучит чисто и ясно, как будто он шагает рядом со мной. И он отлично поёт. Но после того как он допел, он начинает всё сначала, а потом по следующему кругу. Довольно скоро меня уже начинает подташнивать от самой песни и его голоса, и к тому же меня уже начинает выворачивает слышать этот назойливый куплет о жестокосердной Энни.