Мойра Янг – Храброе сердце (страница 8)

— Да ради всего святого, Саба, почему сразу не сказала?

— Ой! — Я локтем отпихиваю его. — Я в норме, это всего лишь шишка.

— Я буду судить об этом, — возражает он. Он начинает осматривать меня, держит перед моим лицом палец и водит туда сюда. Я слежу за его пальцем глазами.

— Это был Траккер, — настаиваю я. — Клянусь это был он, Лью.

Он берет меня за плечи. Смотрит прямо на меня.

— Послушай меня, — говорит он. — Ты ударилась головой. Ты пролежала на солнце, черт знает, сколько времени. Ты, должно быть, выдумала это. Тебе привиделось.

— Нет, — упираюсь я. — Я никогда не смогла бы выдумать такое.

— Да ладно, Саба, пораскинь мозгами, — говорит он. — Какова вероятность того, што Траккер может появитца здесь, в этой глуши? Междуручье должно быть в неделях ходьбы отсюдова.

— А то я не знаю, — огрызаюсь я.

— Так, каковы шансы?

— Без понятия, — говорю я. —- Я....думаю, не большие.

— Больше похоже на - невозможно, — говорит он. — Как насчет этова?

Лью поднимает вверх свободный конец крапивной веревки, другой конец которой обмотан вокруг его левой лодыжки. Я опускаю взгляд вниз. У меня точно также как и у него обмотана веревка вокруг ноги, с той лишь разницей, что у меня, вокруг левой ноги. Веревка перерезана ножом, прямо рядом с сапогом, чисто и аккуратно. Я пялюсь на обрезок. Я совсем и забыла, што мы перед сном привязываемся к друг другу. В последнее время, я хочу во сне. Связывать нас вместе, это идея Лью, штобы я не попала в переделки. «Для моего же блага», — сказал он. Штобы уберечь меня.

— Я проснулся, — говорит Лью, — веревка была перерезана, а ты пропала.

Неро полетел вниз и сел мне на голову. Я поморщилась. Переместила его на плечо.

— Должно быть, снова ходила во сне, — говорю я.

—Ты пытаешься сказать мне, што двигалась так проворно во сне? — говорит он. — Што ты отвязала нас, не разбудив меня?

— Ты думаешь, што я сделала это нарошно? — спрашиваю я.

— Это ты мне скажи, — говорит он.

— Я... я не помню, как перерезала веревку, — говорю я. — Я не помню, как очутилась здесь.

— О Боже, я не знаю, должно быть, ты и вправду ходила во сне. — Он качает головой. — Господи, Саба.

— Слушай, — говорю я, — всё, што я могу припомнить, так это то, што я охотилась и мне попалась на глаза газель, бежавшая прямо перед бурей - Госпади ты боже мой, Лью, да ты никогда не видел такой бури прежде. Это был...длинная линия торнадо, все небольшие, не больше сорока футов в высоту, и они надвигались с востока, просто кружились волчком сюда. Это было потрясно!

Я машу рукой в сторону равнины перед нами. Мы с Лью глядим на бледный лик Пустыни. Небо середины утро настолько ясное, што можно разглядеть всё очень хорошо, вплоть до самого горизонта, а то и дальше. Ни каких тебе вырванных с корнем кустов. Ни пропаханной земли. Ни единого признака того, што прошел ураган.

— Здесь прошли торнадо, — говорю я, — так и было, на самом деле. Неро может подтвердить, он видел!

Я гляжу на него, как будто он ни с того ни с сего начнет говорить и подтвердит мои слова. Но он занят своими вороньими делами, отрывая по кусочку плоти от одного из псов, балуя себя свежей добычей.

— Ладно, короче, я едва не прикончила её, — говорю я, — ту газель, но потом будто из ниоткуда выскочила стая волкодавов, и двое из низ, эти самые, бросились ко мне, а потом появился Траккер и они сцепились...а потом я...я упала и ударилась головой, когда очнулась ты уже был здесь...вот и всё.

Мы смотрим друг на друга.

Лью. Золотой, как солнышко. Его кожа, его длинные волосы, што заплетены в косу до пояса. Голубые глаза, как летнее небо. Так отличаетца от меня, с моими-то темными волосами и глазами. Мы говаривала, што я была ночью, а Лью днем. Единственное, што у нас общие это тату в виде новолуния на наших правых щеках. Па сам её выбил, штобы особо нас отметить. Близнецы, рожденные средь зимы в полнолуние. Редкость.

Лью тяжело дышит. Идет туда, где валяютца на земле мои лук и колчан, да и мой нож. Пока он подбирает все это, он свистом подзывает лошадей и те начинают скакать к нам вниз по гребню. Гермес и Рип, конь Томмо, на котором Лью сюда приехал. Он возвращаетца. Протягивает мне мое оружие.

— Колчан полон, — замечает он. — Это означает, што ты не сделала ни одного выстрела. Ни в газель, ни в волкодавов. Как так?

Я пускаюсь в объяснения. Останавливаю себя. Я едва не проговариваюсь Слова чуть не сорвались у меня с губ. О том, што меня трясло и про нехватку воздуха и...и про всё остальное. Но я не могу рассказывать. Не должна. Я не могу взваливать на плечи Лью свои проблемы. Ему и так нелегко пришлось. што бы меня не беспокоило, это пройдет.

— Саба! - говорит Лью. — Почему ты не выстрелила?

— Я... не знаю, — говорю я.

— Ты знаешь, што я думаю? — спрашивает он. — Не было никакой бури. Не было никакой газели и никакого голубоглазого волкодава, который пришел и спас тебе жизнь. Тебе все это приснилось. Ты ходила во сне.

— Нет, — говорю я. — Нет.

— Ты приехала сюда во сне, — говорит он, — и каким-то образом ты упала и вырубилась. И пока ты мечтала о голубоглазых волкодавах и смерчах, эти двое волков и тот, которого я прогнал, они нюхали тебя и влезли в драку за мясо.

— За какое мясо? — не понимаю я.

— За тебя, ты идиотка, — говорит он. — Я пришел как раз во время, штобы спасти твою шкуру. Если бы не я, они бы разорвали тебя в клочья и стервятники в ту же секунду разобрали твои кости.

Я поднимаю глаза к небу. Ну, конечно же, куда ж без них, здоровенные пожиратели мертвечины уже начали кружить над волками.

— Нет, — говорю. — Нет, ничего подобного, Лью. Клянусь, это был Таккер, который...

— Заткнись! Просто заткнись! — взрываетца он. — Черт тебя дери, Саба, дай дух перевести и прекрати мне лгать!

Его лицо пылает. Оно багровое. Маленькая мышца его лица (Эмми зовет их чокнутый желвак) — вздуваетца и бугрица. За последние дни это не редкость. Он быстро впадает в ярость.

— Я не лгу, — говорю я.

— Ну, ты и правды мне не говоришь, — возражает он.

— Чего? Будто ты мне мне правду говоришь? — возмущаюсь я.

Мы стоим и долго друг на друга смотрим. Морщинки усталости глубоко врезались в его лицо. Под глазами темные круги. Внезапно, плечи его опускаютца. Гнев сходит на нет. Так же быстро, как появился.

— Ну, вот што мне с тобой прикажешь делать? — спрашивает он. Он обнимает меня одной рукой за шею и притягивает к себе. Мы соприкасаемся лбами. — Прости, — говорит он. — Прости. Я...я просто хочу, штобы всё вернулось на круги своя. Я просто хочу, штобы мы с тобой стали прежними мы.

— Я тоже, — шепчу в ответ.

— Он тебя отвратно несет, — говорит он.

— Знаю, — говорю я.

— Нет, — говорит он, — я имею в виду, от тебя просто отвратительно воняет. Не выносимо просто. — Он отпихивает меня. — Иди и отрежь какой-нибудь кусок жилистого мясца от одного из тех волков. Мы потушим немного вечером, а из остального высушим на ветру. У нас будет вяленое мясо.

Гермес с Рипом пасутца, ожидая, вдалеке от мертвых волкодавов. Пока я разгоняю стервятников и разделываю одного из волков, Лью идет к лошадям и начинает проверять, уздечки, поводья и рогожьи коврики на их спинах.

— Нам нужно убиратца отсюдова, — говорю я. — Оно влияет на наши головы, здесь свихнутца можно. Если нога Бака достаточно уже зажила, то может нам уже можно двигатца дальше?

— Я не намерен рисковать хорошей лошадью, только иза того, что ты ждешь не дождешься по скорее увидетца с Джеком, — говорит Лью.

— Я не говорила этова, — говорю я.

— Ты и не должна была, — говорит он. — Я знаю, што ты имеешь в виду.

— Нет, не знаешь, — говорю я.

Сердце начинает подпрыгивать прямо к горлу.

— О, в самом деле? Тогда, как ты объяснишь свой румянец? Клянусь, эта...твоя одержимость им... — Лью начинает говорить тоненьким голосочком, подражая какой-нибудь дурехи. — Помнишь, Джек как-то сказал вот это? А помнишь он говорил вот то? Да меня уже тошнит при одном упоминание его имени.

— Можно подумать, ты ревнуешь, — говорю я.

— Я просто не хочу, штобы ты страдала, — отвечает Лью. — Я постоянно говорю тебе, Саба, он не появитца. Он не объявитца в Большой Воде. Джек давно позабыл о тебе. Такой парень, как он...как только он получает то, чего хочет, то теряет интерес и пропадает. Он думает только о себе, это можно увидеть по его глазам.

— Джек не такой, — возражаю я.

Вот теперь я чувствую, как мои щеки пылают.

— Што такое? — спрашивает он. — Слишком похоже на правду? Чего Джек хотел от тебя? Ты ему дала это?

— Захлопни пасть, — рявкаю я.