Мойра Янг – Храброе сердце (страница 65)

Наши парни делают то же самое. Глядя в глаза командиру. Разыгрывая себя перед ним преданными Тонтонами. Командир улыбаетца. У него кривые и щербатые зубы. У него жидкие светлые волосы, а на лбу залысины.

— Отлично постарался, — говорит он Криду. — Я немедленно отведу её Кормчему.

Я обливаюсь холодным потом, когда один из его гвардейцев берет в руки конец моей веревки.

— Но, сэр, мы её схватили, — говорит Крид. — И только у нас есть право передать её из рук в руки.

— Я ведь не должна напоминать тебе, брат, что мы служим Новому Эдема, а не себе, — говорит командир. — Но при данных обстоятельствах, я сделаю вид, что этого не слышал. Кто эта другая женщина?

—- Мы поймали её на саботаже, сэр, — говорит Лью. — В десятом секторе.

— Ты со своим патрулем, можете её отдать на допрос, — говорит он. — И точка.

Четыре Тонтона начинают вытеснять их к двери в сторожевых стенах. А командир меня уже ведет к другой двери. С нами еще два Тонтона.

Мы входим в Воскрешение. Вот и все. Наш план накрылся медным тазом. Теперь мне ни што не подвластно. Меня хорошо так связали, без шансов на то, што смогу выпутатца из пут. Но я ведь могу споткнутца.

Я типа путаюсь в ногах, спотыкаюсь. Поднимаю голову вверх, в потемневшие небеса.

— Неро! — воплю я.

Командир держит меня крепкой хваткой и, несмотря на мои крики протеста, он выдергивает меня в вертикальное положение и мы идем дальше. Но Неро услышал меня. Он нападает на командира и двух его приспешников. Они ныряют вниз, машут на него руками и вопят. У Неро — это страшное зрелище во время атаки. Он кричит и угрожающе машет крыльями.

— Сделайте же што-нибудь! — вопит командир. — Остановите его!

Томмо уже бежит к нам. Никто не откликнулся на призыв своего командира. Должно быть сильно боятца птиц. А, может, только воронов.

— Ты, — говорит командир Томмо, — ты ведь сюда её привез, да? А ну забери птицу.

Неро усаживаетца мне на голову. Топорща перья и изображая из себя очень грозного противника. Томмо снимает его с моей головы.

— Давай за нами, — говорит командир. — Ангел Смерти и её ворон. Это понравитца Кормчему.

Мы проходим через дверь и та с лязганьем закрываетца за нами. Мы погружаемся в промозглый мрак, свет исходит только от нескольких факелов. Почти сразу же мы оказываемся у железной лестницы. Командир идет первым, толкая меня перед собой, позади охранник-Тонтон, затем Томмо, держащий Неро, следом замыкает шествие еще один Тонтон. Мы поднимаемся на второй этаж.

Мы делаем поворот налево. Затем идем по длинному и широкому коридору. Тусклые факелы чадят и разливают лужи оранжевого света на потолок, стены и пол. Вокруг все бетонное. Холодно и чутка сыровато. Мы проходим мимо деревянных дверей, который встречаютца по обе стороны. Одна похожа на другую. Расположены с завидным постоянством. Все на засове. У меня мурашки по спине. Прямо как в моем сне.

Я бегу. Я должна найти Джека. Я знаю, што он здесь. По длинному, темному коридору. Факелы отбрасывают рваные тени на каменные стены.

Я пытаюсь думать о здании в целом. Представить его таким, каким его схематично на земле изобразил Брэм. Што он мне об этом говорил. Должно быть мы шли по четвертому этажу. И за каждой дверью должно быть по окну. Озеро по левую руку от меня. Поле Опавшей горы по правую. Так, теперь я вроде бы знаю, где нахожусь. А это уже кое-што.

Стук наших шагов эхом разлетаетца по коридору, каблуки командира энергичными ударами чеканят пол. Я не могу повернутца и взглянуть на Томмо. Если нам на встречу попадаютца другие Тонтоны то, они, они сдвигаютца в бок и прижимаютца к плоской стене, пока мы не проходим.

Неожиданно командир останавливаетца.

— Я сам её отведу, — говорит он двоим охранникам. Он кивает Томмо. — А ты со мной, — говорит он.

Тонтоны в ответ салютуют и резко развернувшись шагают туда, откуда мы все только што пришли. И вот остались я, Томмо, Неро и командир.

Он распровляет свою одёжу. Хочет произвести впечатление на Кормчего. Привести меня и, выслужившись, заработать одобрение.

— Тебе идет, — говорю я.

— Заткнись! — Он хватает меня за связанные руки и, дергает, толкая перед собой. А коридор все не кончаетца и не кончаетца. Больше нам никт оне попадаетца. Вот она возможность. Я бросаю взгляд на Томмо. Он кивает. Вперед. Сейчас!

Я бросаюсь на командира. Он теряет равновесие. Неро нападает. Клюясь и хлопая крыльями. Командир прикрывает руками лицо. Томмо бросаетца на него, впечатывает его в стену. Он ударяетца затылком о камень. И оседает на землю.

Мы останавливаемся на секунду. Ни тебе топота, ни окриков.

— Развяжи меня, — говорю я Томмо.

Пока он высвобождает мои руки, я оглядываюсь по сторонам. Чуть впереди, справа, не закрытая дверь. Когда меня уже не связывают путы, я подбегаю к ней и стреляю в засов. Комната пуста. В голубоватом свете ранней ночной тени, проникающей из окна.

Томмо уже сгребает командира и тащит его туда, сверху на него сбрасывает веревку. Неро усаживаетца на веревку. Я беру командира за ноги. Мы сваливаем его в комнате. Я прошупываю пульс на шее.

— Он жив, — говорю я Томмо.

Томмо делает командиру кляп из своего платка. Связывает его собственным поясом, лодыжки к запястьям. Мы оба тяжело дышим. Я поглядываю в окно, пока мы занимаемся делом. Сильно внизу прастираетца Поле Опавшей горы. Если свалитца с этой верхотуры, то можно убитца насмерть.

— Што теперь? — спрашивает Томмо.

— Будем придерживатца плана, — говорю. — Неси веревку на условленное место. На третий этаж. Выбери любое подходящее окно, со стороны озера.

— Што, если они не смогут найти Эмми? — спрашивает он.

— Давай положимся друг на друга, — говорю. — Нам просто надо исполнить нашу часть в этом плане. Всё, давай выбиратца отсюдова.

Он пирикидывает веревку через плечо. Я беру Неро. Мы запираем командира на засов.

— Сладких снов, — говорю.

Возвращаемся в коридор. И я не успеваю сделать и пяти шагов, как замечаю, што сердечный камень нагреваетца. Я трогаю его. Пока не сильно горячий. Но все же. Меня пробирает озноб. Я останавливаюсь. Поворичиваю голову, штобы поглядеть, што там позади.

Никого. Только дверь, запертая на засов, за которой лежит связанный командир Тонтонов. Да одна оплывашая свеча на стене. А дальше темнота. Я поворачиваю назад. Томмо ждет меня. Машет мне, штобы я поторапливалась. Но с каждым шагом, когда я подхожу к нему, камень становитца холоднее. К тому времени, когда я уже рядом с ним, он совсем остывает. Я опять смотрю в ту сторону, откуда пришла.

Джек. Он где-то здесь поблизости. Красная пелена затмевает мне глаза.

— В чем дело? — шепчет Томмо.

Я гляжу на него.

— Ты пойдешь и закрепишь веревки, — говорю. — А я потом найду тебя. Мне тут нужно кое-што сделать.

Он хмуритца: — Што? Нет, мы должны держатца вместе.

— Я ненадолго, — говорю.

— Я с тобой, — говорит он.

— Нет, с этим я должна справитца сама, — возражаю я.

Он собираетца мне што-то сказать, но я целую его. В губы.

— Доверься мне, Томмо, — говорю. — Вот, забери с собой Неро.

Я передаю птицу ему в руки. Томмо в нерешительности смотрит на меня во все глаза. Вереница мыслей отражаетца на его лице. А потом он безрадостно кивает и удаляетца.

Поцеловать его вот так. Когда я знаю о его чувствах, о его мыслях. «Прости меня, Томмо. Но мне пришлось так поступить».

Он унес с собой мой лук. Но это ерунда. У меня в ботинке нож. Я бесшумно шагаю по коридору. Сердечный камень начинает теплеть. Неслышно ничего кроме моего дыхания и сердцебиения.

Единственный факел на стене почти догорел. Дальше темнота. Темнота и тишина. Я беру этот факел со стены. Поднимаю его повыше, освещая себе дорогу. Коридор закончитца шагов через двадцать. А дальше каменная лестница, убегающая наверх.

Я останавливаюсь у подножья каменной лестницы. Она круто забирает вверх.

Саба. Саба.

Отражаетца от стен голос и пробегает у меня по спине. Он сидит где-то в темноте, где-то в глубинах моего подсознания. Как будто он принадлежит этой темноте.

У мурашки пробегают по телу. Меня одновременно бросает то в жар, то в холод. Нет. Нет, никакова. Это всего лишь воображение. Я чувствую сердечный камень. Он гораздо теплее. Я начинаю взбиратца по ступенькам.

Когда я взбираюсь на самый верх, то вижу деревянную дверь. Старую, исцарапанную. Сердечный камень горит огнем. Он по другую сторону. Я открываю дверь. Вхожу внутрь. Комната полупуста, в полумраке. Тусклый свет. Свечи. Стул с высокой спинкой. Повернут лицом к огню в очаге.

Он поднимаетца со стула. И поворачиваетца ко мне лицом.

Я останавливаюсь, взойдя на самый верх. Перед деревянной дверью. Старой и исцарапанной. Вот я и на месте. Лестница ведет только к этой двери. Факел гаснет.

Сердечный камень все еще жжет мне кожу. Джек внутри. Моя ярость, словно пламя, потрескивает и искрит.