Мотя Губина – Рыбка Золотая, подари мне Жениха (страница 3)
– Алексей. Лёша.
– Что ж, Лёша. Будем знакомы. Раз узнал ты о нас, то нет тебе дороги обратно из Белоземья. Тут станешь жить.
Глава 3 Шаткий договор – лучше, чем ничего
Я застыл, так и не стянув до конца мокрую штанину.
– С чего бы это?
– С того, что я – Баба-Яга, и я правила устанавливаю!
– Да, верно, – закивала Дуняша. – Тётушка слово своё если даёт, то обратно уже не берёт! И никто его назад не вертает.
– А я вам зачем?
– Как зачем? Дрова рубить, печку топить, воду таскать.
Я нахмурился, а Дуняша побледнела.
– Тётушка, а если он это заместо меня начнёт делать, то меня ты выгонишь?
– С чего бы это? – удивились мы с Ягой одновременно.
– Ну как же… – она начала один за другим пальчики загибать. – Дрова рубить – это я делаю. Печку топить – тоже я делаю. Воды таскать – и тут опять я. Если жених возьмётся за всё сразу, то мне-то что останется?
Яга хмыкнула:
– Не переживай, я всем дела найду.
– Нет, погодите, – вытянул я ладони. – Дамы, мне очень жаль, что в вашем доме мужика не хватает, но возьмите себе в рабство… то есть, я хотел сказать, в мужья Дуняше кого-нибудь из местных. Мне в вашем Белоземье делать нечего. А вот дома работа ждёт.
– Фью! – присвистнула Яга. – Работа ждёт – подождёт. А нам руки мужские по надобности. Да и не пускает назад проход между мирами того, кто тайны скрытые узнал.
– Так я не узнавал… – начал было оправдываться я.
– Рыбку Золотую видел? Видел. И меня видел. Ну и всё тогда, – пожала она плечами.
– Как вы узнали?
Неужели Баба-Яга мысли читает? Мы не говорили про Рыбку!
– А я ваш разговор с Дуняшей возле Избушки услышала, – развеяла она мои опасения и продолжила: – Золотая её желание исполнила и перенесла тебя в Белоземье. А назад она и сама дороги не знает. Она не проводник.
Я устало прикрыл глаза и потёр шею. Затем наклонился и начал стягивать с себя заледеневшие треники. Ещё чуть-чуть – и отморожу себе способность к самоуважению.
– Мне сказали, что вы знаете, каким способом я могу вернуться в свой мир. Давайте я его опробую и там на месте уже разберусь, пропустят меня или нет.
– Знаю, конечно, – хмыкнула Яга, закидывая полотенце себе на плечо. – Но тебе не скажу.
Я оставил полуспущенные штаны болтаться на окоченевших ногах и выпрямился.
– Ой-ой-ой… – проклохтала Дуняша, окидывая меня излишне восхищённым взглядом.
– Тебя вроде за печь просили, – сухо кивнул я в сторону раскалённой каменной громадины.
Девчонка обиделась. Ну, не прямо обиделась, но щёки надула. Широкие коричневые бровки сошлись на переносице, а забавный нос-картошка сморщился.
– Но так я не услышу ничего.
– В этом и суть, дурында! – не выдержала Яга, вновь замахиваясь полотенцем. – Иди, говорят!
Как только тень Дуняши исчезла за печкой, хозяйка дома обернулась в мою сторону.
– Я отказала тебе, Алёшка. Что делать думаешь?
– Алексей. Моё имя Алексей. В крайнем случае – Лёша.
– А мне всё равно, – хмыкнула она. – Сказала, Алёшкой будешь – значит, так и будет. Ты вообще всё, что я захочу, делать будешь.
– И почему же?
– Потому что иначе у тебя и шанса другого не появится. Дуняша Рыбку Золотую выловила? Выловила. Случайно, конечно, – у этой девицы ничего путного специально не выходит.
– Так я сам могу её поймать и ещё раз попросить.
– Ну, попробуй, – развеселилась она, – существо волшебное против воли поймать!
Я задумался. Тяжело принимать решения, когда зад горит огнём, а ноги вот-вот отвалятся. Да и стоять почти в чём мать родила, когда тебя оценивают словно лошадь на рынке, тоже удовольствие сомнительное.
Тем временем на сморщенном сухом лице старухи появилась хитрая улыбка.
– Ну так что, добрый молодец, что ты теперь придумал? – вкрадчиво спросила она. – Умолять меня решишь али драться надумаешь?
Из-за печи выглянул любопытный нос Дуняши. Девчонка прикрыла лицо широким веником, наверняка думая, что так её и не заметит никто.
Я со вздохом натянул мокрые ледяные штаны обратно, закрывая ей обзор на облепившие бока труселя. На слабо меня берут?
Очень плохо, потому что, во-первых, у меня нет времени на подобные игры, но… во-вторых… вспомнилась бурная подростковая жизнь, когда на слабо можно попытаться и горы свернуть.
– Что ж, бабушка, – кивнул я, – воля ваша. Раз так, то делать нечего…
Яга нахмурилась.
– К чему ты ведёшь?
– Ни к чему, – пожал плечами. – Раз подарили – куда деваться? С вами жить буду. Тем более, вы сами предложили.
Лицо Дуняши вмиг озарилось улыбкой, так что она от счастья чуть веник из рук не уронила.
– Что, правда? Ой, как хорошо!
– Помолчи! – поморщилась Баба-Яга и с прищуром посмотрела на меня.
Видимо, искала подвох.
– Навсегда останешься?
– Нет, конечно, – я широко улыбнулся. – Просто поживу у вас, пока весна не придёт, а там, глядишь, река растает, и я в свободное плавание уйду. Даже в Белоземье, думаю, мужские крепкие руки нужны. А там… кто знает, может, не одна вы информацией владеете…
Яга пожевала губами.
– Тогда – чтоб слушался меня беспрекословно!
Я подошёл поближе к печке и, подтянувшись, залез на самый верх. От соприкосновения ледяной одежды и раскалённой печи в воздух взвился горячий пар.
– А вот это, бабушка, как пойдёт. Если вы мне, например, прикажете чаю горячего выпить да одеяло тёплое на ночь под спину подложить, я, так и быть, послушаюсь.
– Ишь, какой умный выискался! – возмутилась она, отбирая у Дуняши веник и замахиваясь на меня. – А ну, кыш! Подселенец иномирный! Любитель на женском горбу почивать!
Я зевнул и, наконец, стянув треники, перекинул их через край печки. Авось, до утра высушатся.
– Одну ночь можно и альфонцем, бабушка, пожить. Я, так и быть, готов принять на себя столь тяжкую ношу.
– Иди отсюда, говорю! – всерьёз перепугалась Яга. – Не собираюсь я тебя задарма кормить!
– А как же слово крепкое? – приоткрыл я один глаз.