Мотя Губина – Его маленькая Кнопка (страница 29)

— Нет, — признаюсь.

— Тогда я начну, — он улыбается, и я понимаю — всё будет хорошо.

Даже если нет, то всё равно будет. Потому что он рядом.

Глава 28

Уговорить Катю

Мы заходим в здание элитного офисного центра, где стеклянные стены отражают холодный блеск люстр. Нам нужна «Студия дизайна „Эклипс“». Катя там работает старшим дизайнером. Говорят, она сама пробилась на эту должность: ночами рисовала эскизы, доводила проекты до идеала; а клиенты её обожают за умение превращать даже хрущёвки в современные и стильные лофты.

— Здесь как в музее, — шепчу Егору, пока лифт плавно поднимается. — Я была тут всего раз. Катя тогда показывала мне свой кабинет… всё было идеально.

Он ободряюще мне улыбается, но мои пальцы всё равно сами собой сжимают край куртки. Я не уверена в том, что всё пройдёт хорошо. Дверь лифта открывается, и мы попадаем в просторный холл с белыми кожаными диванами и абстрактными картинами на стенах. За стойкой администратора — девушка в строгом костюме. Увидев меня, она оживляется:

— Юля! Катя в своём кабинете. Иди к ней, пожалуйста. Она… — сотрудница понижает голос, — весь день рыдает. Может, ты её успокоишь?

— Рыдает? — переспрашиваю, но девушка уже машет рукой в сторону коридора.

— Кабинет 207. И… удачи.

Егор идёт за мной, его шаги тихие, но уверенные. По пути ловлю взгляды сотрудников: кто-то шепчется, кто-то прячет улыбку. Видимо, Катя успела всех «порадовать» своим настроением.

Стучу в дверь с табличкой «К. Петрова». Ответа нет. Открываю без разрешения.

Катя сидит за столом, уткнувшись лицом в ладони. Вокруг — смятые салфетки, пустые стаканы из-под кофе, рассыпанные скрепки. Её идеальная причёска съехала набок, чёрная тушь размазана до щёк, а красная помада оставила след на подбородке. Она поднимает голову, и я вижу опухшие от слёз глаза.

— Юля? — её голос хриплый, будто она кричала часами. — Зачем ты… Он тебя прислал⁈ Значит, сам даже извиниться не может⁈

— Кать, — осторожно подхожу ближе, — он не присылал. Я сама пришла.

Она фыркает, вытирая лицо новым комком салфетки.

— Ну конечно. Самый простой способ — отправить сестрёнку, — отвечает она, сморкаясь в салфетку. — Просто сбежал, как всегда…

— Он не сбежал, — перебиваю, чувствуя, как раздражение начинает пульсировать в висках. — Он напился вчера. Рыдал. Говорил, что любит тебя.

— Чушь! — отрезает она и тут замечает Егора, который остался у двери, скрестив руки на груди, словно охраняя наш разговор от посторонних. Катя резко оборачивается ко мне.

— Это кто?

— Егор, мой… друг.

— Друг, — повторяет она с сарказмом. — Ну хоть у тебя всё в порядке с личной жизнью.

Егор молчит, но я вижу, как его пальцы слегка сжимают предплечья.

— Кать, давай поговорим, — сажусь напротив, отодвигая стакан с засохшим кофе. — Серёжа… он не хотел тебя обидеть.

— Не хотел? — она вскакивает, опрокидывая стул. — Он забыл дату свадьбы! Я всё планировала месяцами, а он… купил билеты на море! На наш медовый месяц! И даже не спросил!

— Он хотел сюрприз, — пытаюсь вставить, но Катя перебивает:

— Сюрприз? — она смеётся, и звук этот режет слух. — Ты знаешь, сколько я потратила сил? Выбрала зал, меню, платье… Всё должно было быть идеально! А он… — голос её срывается, — он испортил всё!

— Он не хотел! — встаю, чтобы быть с ней наравне. — Он просто… он другой. Хороший репортёр — да. Но дома… Он же тюфяк тюфяком. Всегда рассеянный. Он ещё ради тебя старается всегда. Пойми, он не сможет быть идеальным.

— А я просила идеала? — она тычет пальцем себе в грудь. — Я просила чуть-чуть ответственности! Чтобы он не исчезал на три дня, когда мы выбираем цветы!

Сердце сжимается. Вижу в ней себя — ту самую Юлю, которая боится потерять контроль. Но Серёжа… он не Егор. Он не умеет быть «правильным».

— Кать, — осторожно касаюсь её руки, — ты же знаешь, какой он. Ветер. Шум. Хаос. Но он… он делает тебя живой.

Она дёргается, как от ожога, и вдруг начинает плакать — тихо, без истерик. Слёзы катятся по щекам, смывая остатки макияжа.

— Я так устала… — шепчет она, — всё время быть сильной. Всё время исправлять его ошибки… А он… он как ребёнок!

— Он любит тебя, — говорю мягко. — Да, он ветер в голове. Да, он забывает о деталях. Но он купил тебе кольцо, о котором ты мечтала. Помнишь? Ты говорила, что такое только в журналах видела…

Катя замолкает, сжимая салфетку. Её плечи дрожат.

— Он… он назвал меня истеричкой, — шепчет она. — Сказал, что я зануда.

— Он дурак, — соглашаюсь. — Но ты же знаешь — он не умеет говорить, когда злится.

В кабинете повисает тишина. Егор поворачивается, ловя мой взгляд. Я киваю, и он подходит к столу.

— Катя, — говорит он мягко, будто разговаривает с испуганным зверьком, — мужчины… они иногда думают, что романтика важнее планов.

Она поднимает на него красные глаза.

— Романтика? Он купил билеты на море в сезон штормов!

— Но он купил их, — Егор улыбается, и в этой улыбке — понимание. — Он хотел сделать вам обоим приятное. Но он не учёл, что для вас важно контролировать каждый шаг. Вы — перфекционистка. Он — мечтатель. Поэтому хотел, чтобы вы вдвоём убежали от всего. Даже от идеалов.

Катя замолкает, её взгляд блуждает по столу, будто ищет ответ в хаосе. Потом бросает взгляд в зеркало и вздрагивает от увиденного отражения. Торопясь, распускает вьющиеся каштановые локоны, а потом собирает прическу обратно. Теперь уже, как всегда, идеальную.

— А если он снова ошибётся? — спрашивает она, и в голосе — детская неуверенность.

— Тогда вы будете ругаться, — говорю я. — Плакать. А потом… снова попробуете. Потому что любите.

Тишина. За окном гудят машины, где-то в коридоре смеются сотрудники. Катя медленно вытирает лицо, оставляя на салфетке чёрные разводы.

— И что мне делать? — её вопрос звучит как детский лепет.

— Дайте ему шанс, — говорит Егор. — Но не требуйте извинений.

— Но и я не хочу извиняться.

Мы с Егором переглядываемся, и уголки его губ поднимаются в понимающей ухмылке.

— И не надо. Просто поговорите — только вы и он. Выясните всё. Поймёте, сможете ли вы быть вместе несмотря ни на что.

— Если бы всё было так просто… — Катя вытирает щёку, оставляя новый развод туши.

— Мы что-нибудь придумаем, — улыбаюсь я.

Катя со вздохом кивает, не говоря окончательное ни да, ни нет. А потом выпроваживает нас в коридор — её работу никто не отменял.

Когда выходим из офиса, Егор берёт мою руку. Его пальцы тёплые, а в глазах — тихая гордость.

— Ты была великолепна, Кнопка, — говорит он.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как дрожь, наконец, отпускает. — Я… я боялась, что она не согласится.

— Ты дала ей то, чего ей не хватало, — он останавливается у лифта. — Надежду.

Лифт приезжает, двери открываются с мягким звоном. Заходим внутрь, и я ловлю своё отражение в зеркальной стене: растрёпанные волосы, красные глаза. Но где-то глубоко — искра облегчения.

— А что если Серёжа опять всё испортит? — спрашиваю, глядя на Егора.

— Тогда мы придумаем новый план, — он улыбается. — Вместе.

И я верю. Потому что с ним даже хаос кажется управляемым.

Глава 29

Помощь брату

На следующий день мы начинаем операцию «примирить влюблённых». Для конспирации решили никому из них не говорить, что мы задумали.

Мы с Егором прячемся за углом старого книжного магазина, наблюдая, как Серёжа в смятой рубашке топчется у входа в кафе — подруга Кати из офиса позвонила ему и попросила о встрече, якобы чтобы передать от Кати какие-то документы. Ведь фирма, в которой работает мой брат, сотрудничает с их агентством. Мой брат явно недоволен, но поделать ничего не может. Работа есть работа. Раньше он всё решал через Катю, но раз она на него обижена, то нет ничего удивительного, что теперь посыльный — один из её сотрудников.