Мотя Губина – Баба Яга не против! (страница 2)
— Так куда ж её забрать? — удивились лесные жители. — Коль она без воды жить не смогла бы? За Водяного замуж вышла, до старости дожила. Куда деваться-то?
Я недоумённо нахмурилась. О чём они говорят? Ну не может же этот сказочный бред оказаться правдой? Водяные, Русалки, Царевны-Лягушки… Да, эта тётка, конечно, выглядела как весьма противная личность, но вот так вот запросто её то жабой, то лягушкой называть… как-то не в моих правилах.
— Но я же не русалка, — ответила осторожно, раздумывая над тем, как бы так ситуацию повернуть, чтобы меня домой отправили. — Меня же к вам Ягой прислали, но я не хочу…
— Ты контракт подписала?
— Ну, да… но там и слова не говорилось про…
— Это тебе-е так кажется, — отрезал Кот и, нагло во всю пасть зевнув, потребовал: — Дава-ай бумагу, деточка.
Я суетливо вытащила из кармана сложенный листок и протянула вперёд. Меня смерили скептическим взглядом, после которого я извинилась и, сама развернув договор, подсунула его как можно ближе к мохнатой морде.
— А, ну так всё понятно, — кивнул он. — У тебя бессрочный договор. Обмену и возврату не подлежишь. Здесь теперь будешь жить.
— Нет, там вообще о… — запротестовала я, резко разворачивая к себе листок и вглядываясь в строчки, которые… начали появляться…
Мне даже пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться. Да, действительно, они словно проступали сквозь бумагу. Старые напечатанные слова будто разъехались в стороны, и между ними, там, где раньше виднелись еле заметные неразборчивые кусочки букв, теперь узорным, красивым почерком, выведенным от руки, читалось:
«Ядвига Бабанова даёт согласие на перемещение в другой мир и принимает на себя должность главной Бабы-Яги в Тридевятом царстве, обещая соблюдать все причитающиеся обязанности. Взамен ей гарантируется место жительства, горячее питание, даруемое по обоюдному согласию со Скатертью-Самобранкой, а также оплата, которую каждый отчётный год она вправе получать у Кощея».
— Что? Нет! — возмутилась я. — Там вообще не то же самое было! Это не то!
— Скушай яблочка, — сжалился надо мной Колобок, пододвигая бочком ко мне румяное, сочное на вид яблоко. — Полегчает.
Я почти механически взяла рукой угощение и, откусив кусочек, снова возмутилась:
— Это какой-то обман! Я это не подписывала!
— Да-альше читай, — потыкал лапой Кот в конец документа.
Я ещё раз откусила от яблока и уставилась глазами, куда показали.
«Этой подписью клиент подтверждает, что согласен с условиями, готов к изменению внешности и не против перехода».
— Что значит… «изменению внешности»?.. — осторожно спросила я, чувствуя какой-то подвох. И прямо в этот момент буквально почувствовала, как раньше невидимый мне нос на лице начал удлиняться, расти и скрючиваться. В тот момент, когда я, охнув, схватилась за него, под руками, на самый его кончик вспрыгнула огромная круглая бородавка.
Спина сама собой скукожилась, скрючилась, а позвоночник изогнулся какой-то неровностью, словно бугром. Горб?!
— Ну… ты же Баба-Яга… — осторожно улыбнулся Колобок, а потом, спасаясь от моего взгляда, быстро укатился за самовар. Я же, испуганно выронив из руки яблоко, уставилась на своё отражение в пузатом боку местного чайника.
— Нет… нет… нет! Я же теперь… старуха!!!
Испуганно схватившись за морщинистое лицо, повернулась к Коту, который спокойно лизнул свою лапу и уточнил:
— А ты подписала, что не пр-ротив…
В следующий миг мохнатый был бесцеремонно вздёрнут за шкирку в воздух, и я прямо в его зажмурившуюся морду с прижатыми ушами выкрикнула:
— Я ПРОТИВ!
В этот момент дверь в избушку распахнулась, и в неё вошёл высокий бледный мужчина с длинными чёрными волосами. Он небрежно отряхнул с плеча снег и уставился на меня холодным пронзительным взглядом.
— Я не ослышался, новая Баба-Яга против?
Глава 3 Бессердечный Кощей
— А-а-а-а! — рыдала я, сидя на полу и размазывая слёзы по лицу.
Расположившиеся напротив Кот с Колобком немного смущённо подали мне синий носовой платок, в который я шумно высморкалась.
— Да сколько можно! — не выдержал Кощей, без всякого стеснения доедая третье яблоко.
И у него, в отличие от меня, ни одной морщинки не появилось! Гладкое, будто фарфоровое лицо не имело ни заломов, ни намёка на румянец. Ну и, конечно, когда он говорил, оно даже не дёргалось, словно губы шевелились сами по себе, не затрагивая мышцы лица.
— Неужели нельзя унять этот бесполезный и абсолютно ненужный поток слёз?!
— Знаете что?! — рассердилась я. — Я не просила меня отсылать в другой мир! Не просила делать меня старой и страшной! Я хочу домой, обратно! Мне вообще нельзя ни в коем случае уезжать надолго!
— Почему? — заинтересовался хлеб… то есть Колобок, преданно заглядывая мне в глаза. После того, как он подсунул мне то заговоренное яблоко, я со злости швырнула этот каравай в стену, но румяный бочок легко спружинил, закатился под печку и первые пятнадцать минут старался не высовываться. А теперь и вовсе всячески пытался загладить свою вину. — У нас же неплохо, тем более ты сама говорила, что там работы не было и никуда не брали. А тут уже постоянное место и работы полно!
— И что это за работа?
— Как что? — удивился Кот. — До чего же эти молодые глупы-ые… Тебя взяли Бабой-Ягой. Вот ею и бу-удь.
— Обязанности какие? — шмыгнула я носом.
— В лесу жить, простой люд пугать, давать дурные советы тем, кто осмелится прийти, — вклинился Кощей в наш разговор. — Но это так, внешнее. Для людишек. На самом деле, Баба-Яга — издревле лесная травница. Помогает лесным жителям, заговаривает травки, делает снадобья и мази.
— Здравствуйте! — вскинула руки к потолку. — И как я это делать должна?! Меня в средней школе заговорам и зельеварению не обучали.
— Значит, плохое образование получила, — пожал плечами Кощей, вытаскивая из вазочки ещё одно яблоко. — Придётся переучиваться.
— Нет уж, давайте-ка вы как-нибудь сами, мне домой надо!
— Да зачем? — не выдержал Баюн. — Тебя всё равно дома-а не ждёт никто-о!
Я застыла на месте, так и не успев подняться на ноги. А потом, посмотрев на Кота с удивлением, переспросила:
— Та-а-ак… А с чего вы это взяли?
Глаза у мохнатого забегали, лапки как-то сразу на пузике сложились, но он всё же сделал морду кирпичом и важно проговорил:
— Чу-уйка у меня, понятно?
Так как Кощей изображал жующую статую и не собирался помогать товарищу, то я грозно сверкнула глазами на Колобка.
— Так это… обычай это такой, — нашёлся он. — В Тридевятое по договору правителя нашего попадать могут лишь те, кто не связан узами с прошлой жизнью.
— Ха! — я всё же вскочила и победно подпрыгнула над полом. — Вот и не угадали! Возвращайте обратно! Ждут меня там…
— Кто ждёт? — чёрные очи мужчины за столом недобро сверкнули.
Я перестала приплясывать и почувствовала себя неловко, тем не менее упрямо пробормотала:
— Ведите меня к правителю вашему, всё ему выскажу! Неправильный договор у него. Незаконно моё перемещение! Жалобу подам!
— Кто ждёт тебя на той стороне?! — рявкнул Кощей, и от его голоса в избушке мгновенно похолодело.
Кот с Колобком оперативно шмыгнули за печку, а с потолка посыпался снег… не хуже, чем на улице…
— Так… Ёршик… — пробормотала я испуганно. Мороз в округе пробрался под кожу, и теперь возникла реальная опасность замерзнуть насмерть. — Пёс мой…
— Пёс?! — вытянул из-за печки усатую морду кошара. — Фу-у-у, какая гадо-ость! Пусть сдохнет, блохастый, совсем не жалко!
— Эй! — возмутилась я.
Тем временем суровый Бессмертный рывком встал, заставляя нас всех замолчать и испуганно вытянуться в струнку.
— Я разберусь, — сухо известил он, а затем, развернувшись, широким шагом пошёл из избушки на выход.
Дубовая дверь перед ним распахнулась как-то сама собой, а потом с грохотом захлопнулась обратно. Я успела лишь жалобно крикнуть вдогонку:
— Что значит «разберусь»? С кем?