Мосян Тунсю – Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 4 (страница 6)

Танец Сюя был подобен полёту белоснежного дракона, духовная и демоническая энергия так и кипели, переплетаясь в безупречной гармонии. Согласованность движений учителя и ученика была безукоризненна: самозваный Ло Бинхэ едва сумел уклониться от нескольких ударов. Его глаза прищурились, выдавая закипающую ярость, но выражение лица оставалось столь же холодным – не считая поджатых губ.

– Его техника никуда не годится, – внезапно заявил он. – Что вообще в нём есть хорошего?

От неожиданности рука Шэнь Цинцю дрогнула.

Заставив себя просто проглотить это, он молча продолжил бой.

Однако Бин-гэ не собирался останавливаться на этом:

– Учитель, вы ведь имели шанс убедиться в моём мастерстве. Раз уж мы – один и тот же человек, почему бы вам не уйти со мной? Со мной вы наверняка будете счастливее, чем с ним!

– Заткнись! – отрубил Шэнь Цинцю.

– «Имели шанс убедиться?» – пробурчал Ло Бинхэ.

– Сосредоточься на битве, – оборвал его Шэнь Цинцю.

– Что он имел в виду? – не унимался тот. – И под «будете счастливее», если уж на то пошло?

– Или, быть может, учителю нравится, когда ему причиняют боль? – двусмысленно поинтересовался оригинальный Ло Бинхэ. – Даже если так, этот ученик гарантирует полное удовлетворение и в этом аспекте.

Лицо Ло Бинхэ исказила мимолётная судорога, и он, почти не отдавая себе отчёта, опустил ладонь на рукоять Синьмо.

– Не смей его вытаскивать! – тут же выкрикнул Шэнь Цинцю.

Придя в себя, Ло Бинхэ отдёрнул руку, но алое сияние в его зрачках разгорелось ещё пуще, а дыхание участилось. Стиснув зубы, он устремился вперёд и перешёл к ударам в упор.

Грубая сила против грубой силы – притом что оба равны по мощи и навыкам, результат был предсказуем: ушей Шэнь Цинцю достиг приглушённый треск.

Руки обоих Ло Бинхэ безвольно повисли: у одного – левая, у другого – правая. Даже их реакция была одинаковой: оставшись без руки, они принялись лупить друг друга ногами – зловещий треск повторился.

Шэнь Цинцю был не в силах долее это выносить.

– Довольно! – гаркнул он.

«Вы что, угробить друг друга хотите?!»

Лицо оригинального Ло Бинхэ при взгляде на Шэнь Цинцю внезапно смягчилось.

– Учитель, вы вините меня в том, что я причинил вам боль при нашей предыдущей встрече?

Глаза Ло Бинхэ в шоке распахнулись:

– Учитель, вы что, встречались раньше?

«Если то устроенное Системой рандеву считается за свидание – тогда да», – подумалось Шэнь Цинцю, однако, не желая развивать эту тему, он бросил:

– Всего лишь случайная встреча.

Похоже, Бин-гэ и впрямь поднаторел в том, чтобы не упускать ни малейшей возможности уязвить соперника: нацепив скорбную маску, он изрёк:

– В тот раз я провинился перед учителем. Этот ученик полностью сознаёт свою ошибку. Но разве сейчас мы не замечательно проводили время вместе? Я ведь тоже ваш ученик; почему же вы так жестоки по отношению ко мне?

«Вот это игра! Да ты прирождённый актёр! – признал Шэнь Цинцю. – Продолжай в том же духе. Похоже, ты сполна заслуживаешь репутацию двуличного лицемерного Бин-гэ, у которого на устах мёд, а за пазухой – нож!»

Как он и предполагал, этот коварный и злокозненный герой Чжундяня на деле дурачил вовсе не его, намеренно доводя противника до белого каления, – вот только Шэнь Цинцю не позволит ему добиться своего!

– Ничего замечательного в этом не было! – преисполнившись праведного негодования, заявил он.

Стоило ему вымолвить это, как от низа живота разлилось невыносимое жжение, лишающее сил к сопротивлению.

Это неотступное ощущение, будто внутри неторопливо ползают десятки миллионов муравьёв, было невозможно ни подавить, ни игнорировать.

Уголки губ оригинального Ло Бинхэ изогнулись в зловещей усмешке:

– По-прежнему будете отрицать?

Кровь небесного демона.

И как Шэнь Цинцю умудрился об этом забыть? Это же Ло Бинхэ – а значит, он точно так же мог прибрать к рукам кровяных паразитов в теле учителя.

Один из присутствующих тут Ло Бинхэ побуждал кровяных паразитов к действию, другой – подавлял: это было сродни перетягиванию каната. Результатом были вспышки нестерпимого жара, сменяющиеся бессильной истомой, быстро распространяющейся от живота по всему телу – до самых кончиков пальцев. Зрение Шэнь Цинцю затуманилось; хватая ртом воздух, он чувствовал, как слабеет рука, сжимающая меч.

Выбрав мгновение, когда поглощённый состоянием учителя Ло Бинхэ отвлёкся, его двойник сорвал с его пояса Синьмо.

По лицу оригинального Ло Бинхэ расплылась самодовольная ухмылка, исполненная кровожадного предвкушения. В тот самый момент, когда он схватился за рукоять, собираясь извлечь лезвие из ножен, Шэнь Цинцю холодно произнёс:

– Не спеши радоваться. Взгляни-ка, что над тобой.

Однако над ними не было ничего, кроме шуршащих под ветром стеблей бамбука, – и «Ло Бинхэ» не нужно было оглядываться, чтобы убедиться в этом.

– Учитель, неужто вы в самом деле думали одурачить этого ученика столь ребяческим трюком? Боюсь, вы меня недооцениваете, – с лёгкой улыбкой отозвался он.

Значит, не хочешь посмотреть?

Что ж, сам напросился!

Сложив пальцы левой руки в печать, Шэнь Цинцю щёлкнул ими, и его взгляд стал жёстким.

Самозваный Ло Бинхэ собирался добавить ещё что-то, когда перед глазами скользнул лист бамбука – и его улыбка застыла.

По щеке медленно поползла тоненькая струйка крови.

В воздухе плавно кружилось всё больше листьев бамбука. Внезапно они набрали скорость, устремившись к оригинальному Ло Бинхэ, словно порыв пронизывающего насквозь ледяного восточного ветра.

Узри улучшенную версию заклятья сорванных листьев, летящих лепестков: тысячи листьев и десятки тысяч лепестков!

Взмахом руки «Ло Бинхэ» удалось отбить атаку, однако по воле Шэнь Цинцю все эти листья, будто рассыпаемые щедрой дланью небесной девы, в единый миг преисполнились ярости, подобно свирепым призракам, охотящимся за человеческой душой. С виду они казались нежными, но на деле с лёгкостью срезали плоть с костей. И если от пары листьев ещё можно уклониться, как совладать с сотнями тысяч, что заслонили небо? К тому же движения Ло Бинхэ сковывали сломанные рука и нога.

Шэнь Цинцю и дальше измывался бы над мучителем в своё удовольствие, но тут фигура в чёрном вырвалась вперёд и ударила ладонью здоровой руки в грудь оригинального Ло Бинхэ.

В это мгновение на столь знакомом лице мелькнуло выражение искреннего удивления – заметив это, Шэнь Цинцю невольно ощутил укол жалости.

Отступив на пару шагов, «Ло Бинхэ» сглотнул – Шэнь Цинцю мог поручиться, что хлынувшую из горла кровь, – но нашёл в себе силы ухмыльнуться:

– Какое взаимопонимание. Неплохо, вынужден признать.

Притом что внешне он посмеивался, он стиснул здоровую руку в кулак с такой силой, что проступили вены.

С тех пор, как Ло Бинхэ возмужал, он ни разу не встречал соперников, способных вот так загнать его в угол.

Это поражение живо напомнило ему о тех днях, когда над ним всячески издевались и безнаказанно унижали.

Чашка горячего чая, вылитая на голову; сарай для дров, продуваемый всеми ветрами; нескончаемые побои и оскорбления; дни, когда приходилось до ночи стоять на коленях под палящим солнцем; жизнь впроголодь.

И все эти тяготы исходили от человека, чьё лицо маячило перед ним сейчас.

Вот только теперь этот человек стоял бок о бок с тем, что был неотличим от самого Ло Бинхэ, баюкая его сломанную руку в ладонях, не отваживаясь ни толком взяться за неё, ни отпустить.

Словно воочию чувствуя боль ученика, Шэнь Цинцю нахмурился:

– И зачем надо было бросаться на него очертя голову? Ты ведь прекрасно знал, что сломаешь руку! Впредь не действуй так неосмотрительно!

Упрекая ученика, Шэнь Цинцю не мог скрыть тревоги и беспокойства за него, прорывающихся в голосе.

Даже полный идиот распознал бы это.

Холодный ветер пронёсся по роще, и шелестящие листья бамбука взмыли в воздух.