Мосян Тунсю – Благословение небожителей. Том 1 (страница 12)

– Со слезами на глазах переходит горный пик, под свадебным покрывалом не… мелькнёт улыбка… Злой дух… Это о призрачном женихе? Или о чём?

Замолчав на некоторое время, он заключил:

– Не выходит. Из-за смеха я не могу разобрать слов.

Нань Фэн нахмурился:

– И какой в этом смысл?

– Это совет невесте, – ответил Се Лянь. – Чтобы плакала и не думала улыбаться.

– Он что, явился специально, чтобы рассказать тебе об этом?

У Фу Яо, как обычно, на всё было собственное мнение:

– Слишком просто. Это может быть обман. Велит лить слёзы, а на самом деле только смехом и можно спастись. Невесты верили ему, начинали плакать – и попадали в ловушку.

– Фу Яо! Любая девушка, услышав эти звуки, перепугается до смерти. Тут и без всяких напоминаний ей будет не до смеха. В конечном итоге, буду я плакать или смеяться, – что самое страшное может случиться?

– Похитят.

– А разве не этого мы добиваемся?

Фу Яо фыркнул, но спорить не стал, а Се Лянь продолжил:

– И ещё кое-что, о чём вам стоит знать. С тех пор как я сел в паланкин, я не переставал улыбаться.

Едва он договорил, как паланкин резко накренился в сторону. Началась суматоха; перепуганные носильщики застыли на месте, а Нань Фэн громко закричал: «Отставить панику!» Се Лянь высунул голову и спросил:

– Что случилось?

– Ничего. Всего лишь дикие животные, – равнодушно отозвался Фу Яо.

Сразу после этого ночное небо прорезал протяжный волчий вой. Целая стая зверей преградила им дорогу! Се Ляню это показалось странным, и он спросил:

– Разве на горе Юйцзюньшань водятся волки?

– Никогда об этом не слышал. Откуда бы им тут взяться? – растерянно ответил один из носильщиков.

– Что ж, – заключил Се Лянь. – Выходит, мы на месте.

Волки не представляли угрозы ни для Нань Фэна с Фу Яо, ни для отряда воинов, закалённых в боях, – просто застали путников врасплох, пока те размышляли над загадкой песенки злого духа. Во мраке ночного леса загорелись тускло-зелёные глаза, и один за другим голодные хищники начали выходить из чащи, окружая процессию. Сражаться с обычным зверьём куда лучше, чем с существом, которое нельзя ни увидеть, ни потрогать, – люди взяли себя в руки и приготовились к бою. Но затем послышались шорохи, не похожие ни на шаги животных, ни на рычание, ни на человеческий голос.

Один из воинов испуганно воскликнул: «Что это?! Что ещё за тварь?!»

Нань Фэн разразился бранью. Се Лянь попытался было высунуться из паланкина, но Нань Фэн остановил его: «Сиди здесь!»

Принц успел только поднять руку, и паланкин содрогнулся – кто-то ухватился за него сбоку. Он опустил глаза и увидел в просвете под свадебным покрывалом чёрный затылок существа, которое пыталось протиснуться внутрь.

Тварь успела просунуть голову, но кто-то перехватил её и выволок наружу. Стоящий перед паланкином Нань Фэн громко выругался: «Проклятье, это же дикий раб!» – и Се Лянь понял, что дело плохо.

Согласно классификации, принятой во дворце Линвэнь, дикие рабы не дотягивали даже до статуса «жестокий», но на деле большинство небожителей, будь у них выбор, с большей охотой предпочли бы сражаться с более опасным «свирепым» противником, нежели с этими тварями.

Возможно, когда-то дикие рабы были людьми, но трансформация исказила их тела: есть голова и лицо, но очертания размыты; есть ноги и руки, но они неспособны ходить прямо; есть рот и зубы, но понадобится целая вечность, чтобы дикий раб сумел загрызть кого-то до смерти.

Главная же опасность заключалась в том, что дикие рабы обычно сопровождали другую нечисть. В разгар сражения они неожиданно возникали рядом с добычей, обвивали её руками и ногами и облепляли вязкими телами. Поодиночке они были слабы, но живучи, а вместе – практически непобедимы. Твари следовали одна за другой; от этой зловредной массы было очень сложно освободиться, а ещё труднее уничтожить их всех: капля за каплей несчастный израсходует все силы, оступится и рано или поздно допустит ошибку, а неприятель воспользуется моментом.

Когда более сильные монстры расправлялись со своей жертвой, дикие рабы могли поковыряться в останках: выбрать себе конечности по вкусу, которые с большим аппетитом поедали, оставляя только обглоданные добела кости.

Невероятно мерзкие создания. Окажись здесь кто-нибудь с вышних Небес, ему достаточно было бы явить своё божественное начало и обнажить оружие, чтобы монстры в испуге убрались куда подальше. Но для духов войны со средних Небес это была та ещё задача.

Фу Яо скривился от отвращения:

– Как же я ненавижу этих тварей! В донесениях из дворца Линвэнь было что-нибудь о них?

– Нет, – ответил Се Лянь, – ничего.

– Да какая от этих писак вообще польза?!

– Сколько их там ещё? – спросил Се Лянь.

– Сотня или больше! – отозвался Нань Фэн. – Не выходи наружу!

Чем больше подобных тварей, тем сложнее с ними совладать; свыше десятка – серьёзная проблема, а сотня диких рабов могла без труда расправиться со всеми присутствующими. Обычно они караулили жертву в более людных местах. Тем удивительнее было повстречать их на горе Юйцзюньшань в таких количествах. Немного поразмыслив, Се Лянь спокойно поднял руку и обнажил запястье, наполовину скрытое повязкой.

– Вперёд, – сказал он.

Повинуясь его приказу, лента соскользнула с руки и, словно живая, вылетела за укрывающие паланкин занавеси. Подобная белой змее, она прореза́ла ночной мрак. Неподвижно сидящий в паланкине Се Лянь негромко скомандовал: «Души».

На запястье Се Ляня лента выглядела не больше нескольких чи в длину, но в гуще битвы она обернулась бесконечной, безжалостно кромсающей врагов на части молнией.

Шестеро диких рабов, атаковавших Нань Фэна, в один миг упали на землю. Ударом ладони он отшвырнул от себя оставшегося в живых волка, но вместо облегчения на его лице отразилось недоумение. Он рванул к паланкину с криками:

– Что это за фокусы?! Разве ты не лишён силы? Как ты управляешь волшебным оружием?!

– Из всякого правила найдётся исключение… – ответил Се Лянь.

В ярости Нань Фэн ударил рукой по дверце паланкина.

– Се Лянь! Объясни внятно, что здесь происходит!

От его удара носилки едва не рассыпались на части, и Се Лянь хотел ухватиться за дверцу, но замер. Тон, которым были произнесены эти слова, неожиданно напомнил ему Фэн Синя в моменты, когда тот злился. Нань Фэн всё ещё ждал ответа на свой вопрос, как вдруг издалека донёсся истошный вопль одного из воинов. Фу Яо холодно заметил:

– Сначала отбейте эту волну, а потом поболтаете!

Нань Фэн бросился на помощь людям, но Се Лянь, оценив ситуацию, велел:

– Нань Фэн, Фу Яо, вы уходите первыми.

– Что? – Нань Фэн обернулся.

– Пока вы здесь, поток тварей не иссякнет. Возьмите местных и уходите. Я дождусь призрачного жениха, – пояснил Се Лянь.

– Ты в одиночку… – опять начал браниться Нань Фэн, но Фу Яо сурово перебил его:

– С этой шёлковой лентой он какое-то время продержится. Не трать время на споры: сначала проводи людей, а потом можешь возвращаться, если захочешь. Лично я пошёл!

С этими словами он, ни секунды не мешкая, направился прочь. Нань Фэн заскрипел зубами, вынужденный признать правоту товарища.

– Следуйте за мной! – крикнул он оставшимся воинам.

И в самом деле: когда они отошли подальше, из леса перестали лезть твари – остались только те волки и дикие рабы, что уже окружили паланкин. Каждый из небожителей защищал по четыре воина.

– Да что же это! Если б я не… – мрачно процедил Фу Яо, но встретился взглядом с Нань Фэном и проглотил окончание фразы. Они отвернулись друг от друга и продолжили расчищать себе путь к отступлению уже молча.

Земля вокруг паланкина была завалена мёртвыми телами.

Шёлковая лента Жое, расправившись с волками и дикими рабами, возвратилась и сама обмоталась вокруг запястья Се Ляня. Принц же всё это время спокойно сидел за занавеской, окружённый непроглядной темнотой и шорохами бескрайнего леса.

Внезапно звуки стихли.

Свист ветра, шелест деревьев, рёв чудовищ – в единый миг всё пропало, обернулось полной тишиной, будто испугавшись чего-то. А затем Се Лянь услышал тихий смешок – голос мог принадлежать молодому мужчине, а мог и подростку.

Се Лянь сидел прямо, не произнося ни слова. Лента Жое на его запястье пришла в боевую готовность. Прояви подошедший агрессию – и она тотчас бы бросилась на защиту своего хозяина.

Но никто не собирался нападать на Се Ляня. Вместо этого события приняли иной оборот: занавес свадебного паланкина приподнялся, Се Лянь взглянул сквозь неплотно прилегающее покрывало и обнаружил, что незнакомец протягивает ему руку.

Пальцы были худые, с чётко очерченными костяшками. Средний опутывала красная нить: нить судьбы, пылающая на фоне бледной кожи.