Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 6)

— Что это за дело такое?

Линвэнь протянула ему свиток со словами:

— С Севера доносятся беспрерывные стенания верующих, возносящих мольбы Небесам. Очевидно, там не всё спокойно.

Так называемые верующие обыкновенно разделялись на три группы. Первая — состоятельные люди, на деньги которых возжигались благовония, проводились богослужения, строились храмы и монастыри. Вторая — проповедники, которые могли наставлять простых людей на истинный путь. Третья категория — это те, чьи сердца пронизаны верой вдоль и поперёк. Первая группа всегда считалась самой многочисленной: чем больше денег у человека, тем сильнее он преклоняется перед божественными и демоническими силами, к тому же богачей в миру — как рыбы в реке. Третья группа же — самая малочисленная, ведь тот, кому удалось достичь столь высокого уровня веры, наверняка скоро и сам вознесётся на Небеса. Очевидно, в данном случае Линвэнь имела в виду первую группу верующих.

— В настоящее время Владыка не может отправиться на Север лично, и если вы сможете сделать это вместо него, абсолютно все молитвы, которые верующие вознесут в благодарность за решение их проблемы, превратятся в ваши добродетели. Как вы на это смотрите?

Се Лянь принял свиток обеими руками и произнёс:

— Благодарю вас.

Принц, разумеется, не был глупцом, он понял, что Император Цзюнь У желал помочь ему, при этом с виду выглядело так, словно это сам Владыка просит помощи принца. Но сейчас он просто не находил иных слов, которыми можно было выразить всё то, что он ощущал, в полной мере.

Линвэнь ответила:

— Я всего лишь выполняю свою работу. Если хотите выразить благодарность, лучше дождитесь, когда Владыка вернётся, и лично поблагодарите его. К слову, я могу позаимствовать вам кое-какие магические артефакты, если пожелаете.

— Не стоит. Всё равно, спустившись в мир смертных, я потеряю духовные силы, поэтому не смогу использовать никакие артефакты.

Изгнанный дважды, Се Лянь растерял все свои духовные силы. В Небесных чертогах подобной проблемы не возникало, ведь здесь повсюду стояли дворцы небожителей, духовная сила непрерывно заполняла всё пространство и каждый мог воспользоваться ею, стоило только протянуть руку. Но по возвращении в мир людей принц становился беспомощным дурачком: даже чтобы сразиться с кем-нибудь, ему пришлось бы заимствовать духовные силы у другого небожителя на время, что приносило множество неудобств.

Линвэнь, призадумавшись, произнесла:

— Что ж, тогда я призову вам в помощь нескольких младших служащих из дворцов Богов Войны.

Нынешние Боги Войны, если даже были знакомы с Се Лянем, то явно не пылали к нему симпатией, принц прекрасно это знал, поэтому ответил:

— Всего лишь пустая трата времени. Никто не откликнется на призыв.

Однако у Линвэнь имелись свои размышления на этот счёт, она произнесла:

— Всё-таки позвольте мне попробовать.

Пробуй, не пробуй — результат будет один, Се Лянь не поддержал её настроя, но и возражать не стал — пусть делает, что пожелает. Поэтому Линвэнь немедленно присоединилась к духовной сети и громко объявила:

— Уважаемые Боги Войны, в помощь Владыке требуется посланник на Север. Может ли кто-нибудь выделить двоих служащих из своего дворца для этой цели?

Не успела она замолчать, как послышался голос Му Цина:

— Я слышал, что сейчас Владыке некогда заниматься делами Севера, значит ли это, что помощники требуются не ему, а Его Высочеству наследному принцу?

Се Лянь подумал: «Ты что, весь день до поздней ночи проводишь на посту в сети духовного общения?»

Линвэнь на ум пришло то же самое, притом в душе она захотела отвесить Му Цину, помешавшему ей осуществить коварный замысел, звонкую пощёчину, да так, чтобы его вышибло из духовной сети. Но вместо этого она улыбнулась и сказала:

— Сюаньчжэнь, позвольте узнать, почему за последние дни я столь часто встречаю вас в духовной сети? Неужели вам удалось-таки выделить минутку на отдых среди множества хлопот? Примите поздравления.

Му Цин бесстрастно ответил:

— Я поранил руку и теперь вынужден залечивать рану.

Каждый небожитель в духовной сети про себя подумал: «В прошлом ты мог той же самой рукой расколоть надвое гору и разбить пучину морскую, что с ней мог сделать какой-то обыкновенный колокол?»

Линвэнь намеревалась обманом выманить двоих подручных, не вдаваясь в подробности, но вышло так, что Му Цин, разгадав её замысел, немедленно озвучил догадку вслух. Теперь им точно не удастся найти помощников. В самом деле, никто так и не откликнулся на просьбу, что для Се Ляня не стало неожиданностью. Он обратился к Линвэнь:

— Видите, как я и думал, никто не станет мне помогать.

Линвэнь возразила:

— Если бы Сюаньчжэнь не вмешался, у нас бы получилось.

Се Лянь с улыбкой произнёс:

— Вы скрыли половину правды в своих словах, разумеется, у Богов Войны сложилось бы неверное представление о положении дел, как о прекрасном цветке, спрятанном среди тумана. Решив, что вы просите их посодействовать самому Владыке, кто-нибудь непременно отозвался бы, вот только явившись на место и увидев, что придётся работать в паре со мной, они наверняка устроили бы скандал, о какой сплочённости и единстве тогда может идти речь? Всё равно я привык действовать в одиночку, да и на калеку я не похож, а значит, справлюсь и без них. Благодарю вас за старания, я должен отправляться в путь.

Линвэнь, не в силах больше ничем ему помочь, сложила руки перед грудью в малом поклоне^[10] и произнесла:

— Так и быть. Желаю Вашему Высочеству, чтобы всё обошлось гладко, без приключений. Небеса даруют вам своё благословение.

Се Лянь ответил:

— В таком случае, никакие запреты мне не ведомы! — Махнув на прощание рукой, он беззаботно вышел прочь из дворца.

Спустя три дня, мир людей, где-то на севере.

На обочине широкой дороги стояла чайная: здание не слишком большое, работники в чайной были набраны из простых людей, но главной её ценностью являлся окружающий пейзаж. Из окон чайной виднелись горы, слышался шум реки, мимо сновали прохожие, а вдали можно было разглядеть городские стены. Всего понемногу, но в самый раз. Встречи в таком прекрасном месте непременно становились изумительными воспоминаниями. Хозяин чайной проводил время в праздной беззаботности: пока к нему не заглядывали гости, он ставил у порога табурет и сидел на нём, услаждая взор пейзажем, которым так славился вид из окон чайной. Как вдруг он увидел вдали странствующего монаха в белых одеждах. Путник был весь в дорожной пыли, словно идти ему пришлось довольно долго.

Приблизившись к чайной, монах было прошёл мимо, однако остановился и медленно вернулся назад. Приподняв край своей доули^[11], он бросил взгляд на табличку с названием, затем с улыбкой произнёс:

— «Лавка встреч», многообещающее название.

Путник явно сильно утомился в пути, но при этом глаза его сияли улыбкой, едва взгляни на него — и сам не сможешь сдержать уголки рта, приподнимающиеся вверх. Он спросил:

— Не затруднит ли вас поведать мне, далеко ли ещё до горы Юйцзюнь?

Хозяин лавки, указывая направление, ответил:

— Уже совсем близко.

Монах с облегчением выдохнул, едва не испустив дух вместе с воздухом, а про себя подумал: «Ну, наконец-то я здесь».

Путником оказался Се Лянь.

Покинув столицу бессмертных, он заранее определил точное место недалеко от горы Юйцзюнь, куда собирался приземлиться. Однако что-то пошло не так и, когда принц, непринуждённо покинув Небесные чертоги, непринуждённо спрыгнул вниз, он всё так же непринуждённо повис рукавом на облаке. Именно, повис на облаке, сам не понимая, как такое могло произойти. Как бы то ни было, в итоге он сверзился вниз с огромной высоты, совершенно не ведая, где оказался. Лишь спустя три дня ему удалось пешком добраться до назначенного места приземления, и теперь его переполняла целая палитра эмоций.

Се Лянь вошёл в чайную, заказал чаю и пирожных, выбрал место у окна и наконец уселся после стольких дней в пути. Как вдруг снаружи послышались горькие рыдания и звуки барабана.

Он выглянул из окна и увидел, как по дороге мимо чайной идёт группа людей. Среди них были мужчины и женщины, старики и дети, и все они толпились вокруг ярко-красного свадебного паланкина.

Процессия являла собой весьма необычное зрелище. С первого взгляда могло показаться, что все эти люди совершают обряд проводов невесты в дом жениха, однако если присмотреться получше, на лицах участников процессии можно было увидеть серьёзные, убитые горем, негодующие и напуганные выражения, без единого намёка на счастье. Как ни посмотри, они меньше всего напоминали тех, в чьём доме случилось радостное событие, но при этом нарядились в красное и надели цветочные венки, да ещё трубили в трубы и били в барабаны. Представление действительно выглядело крайне необычно. Хозяин лавки принёс медный чайник с длинным носиком и приподнял его повыше, чтобы налить Се Ляню чай. Заметив происходящее снаружи, хозяин лишь покачал головой, а затем спокойно отошёл.

Се Лянь, наблюдая, как необычная процессия удаляется из поля зрения, привёл мысли в порядок и решил снова взглянуть на свиток, который передала ему Линвэнь, как вдруг перед глазами что-то ярко сверкнуло.

Он поднял взгляд и увидел, как мимо пролетает серебристая бабочка.

Сверкающая полупрозрачная бабочка порхала по воздуху, оставляя за собой искрящийся след. Се Лянь, не сдержавшись, протянул руку к гостье, и она, проявляя чудеса проницательности, нисколько не испугалась, но даже наоборот — присела на кончик его пальца. Её непостижимо прекрасные сверкающие крылышки на свету казались иллюзией, коснись её — и она исчезнет. Задержавшись на миг, бабочка улетела.