Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 429)
Се Лянь стоял на ладони великана, одной рукой придерживая шляпу, другой укрываясь от летящего в лицо снега. Жар от Медной печи испарился, принц глубоко вдохнул свежего холодного воздуха и крикнул:
— Сань Лан!!!
Эхо его голоса всё ещё летело вдаль, когда пара рук, возникшая сзади, заключила его в объятия. Се Лянь застыл, но опустив взгляд и увидев у себя на поясе руки в красных рукавах и серебряных наручах, сразу вздохнул с облегчением. Возле уха раздался обеспокоенный голос:
— Я едва не сошёл с ума!..
Принц обернулся, обхватил ладонями знакомое лицо и успокоил:
— Не сходи с ума, не нужно, я выбрался!
Это был Хуа Чэн. Его волосы растрепались, во взгляде до сих пор читалось отчаяние. Маску Скорби и радости, которую Се Ляню никак не удавалось сорвать, Хуа Чэн снял одним движением и отбросил прочь. Принц сам не мог понять, почему вдруг взял лицо демона в ладони. Он сделал это совершенно не думая, видимо, в качестве жеста утешения, а может, боялся, что Хуа Чэн замёрз на снежном ветру… Ведь всё то время, что Се Лянь провёл внутри Медной печи, Хуа Чэн наверняка ждал его здесь, на вершине вулкана.
Они прыгнули туда вместе, но одного внезапно выбросило обратно! Не зная, что происходит там, внутри, и впрямь можно сойти с ума!
Крепко прижимая к себе принца, Хуа Чэн продолжал:
— Я никак не мог попасть внутрь Печи… Оставил тебя одного, пробиваться наружу! Я совсем ни на что…
— Сань Лан, всё хорошо, правда, всё в порядке! — перебил Се Лянь. — К тому же, я вовсе не один прорвался!
Тогда Хуа Чэн, немного успокоившись, спросил:
— Что? Гэгэ, как ты выбрался?
— С твоей помощью. Смотри.
Он указал наверх, и Хуа Чэн поднял взгляд в том же направлении.
Посреди летящего снега высилась высеченная из цельной скалы статуя, подобно исполину, стоящему меж небом и землёй. Они находились как раз на ладони этой статуи.
Черты лица изваяния поражали мягкостью и красотой. Длинные изящные брови, приятная глазу линия губ, чуть приподнятые в полуулыбке уголки рта. Выражение лица нежное, но не легкомысленное, бесстрастное, но не равнодушное. Лик, поражающий красотой и полный милосердия.
Это было лицо Се Ляня!
Глядя на статую, принц тихо спросил:
— Это и есть… твоя лучшая работа, о которой ты говорил?
Хуа Чэн долго молчал, не сводя глаз со статуи. Затем вновь посмотрел на Се Ляня и кивнул.
Это огромное каменное изваяние наверняка было высечено им из скалы во время заточения внутри Медной печи, спустя тысячи попыток и годы стараний.
Несколько сотен лет оно хранилось в глубине тёмного жерла вулкана, частично заросшее вьющимися растениями. Медная печь стала его естественным храмом, таящим множество опасностей. А само изваяние оставалось единственным образом божества в этой огромной обители.
Созданная из того же камня, что и Медная печь, статуя стала с ней единым целым. В противном случае обычное изваяние ни за что не выбралось бы из недр вулкана, только рассыпалось бы каменной крошкой. А если бы оно изображало не Се Ляня, или же Хуа Чэн перед прыжком не одарил принца достаточным количеством магических сил, принц не смог бы повелевать ему.
Повернувшись к Хуа Чэну, Се Лянь произнёс:
— Вот так, Сань Лан, я и выбрался оттуда. Я пробился вместе с тобой.
Именно в этот момент двое неожиданно почувствовали волну дрожи, улыбки мгновенно исчезли с их лиц, взгляды сделались настороженными.
— В чём дело? — обеспокоенно спросил Се Лянь. — Это дрожит божественное изваяние? Оно ведь не рухнет?
Всё-таки печать на Медной печи была создана из огромного камня в десять тысяч цзиней, полного тёмной энергии. И если из-за столкновения с ней громадная статуя развалится, принца постигнет безмерное раскаяние. Ведь это лучший его образ, высеченный для него Хуа Чэном.
— Не стоит волноваться, — успокоил принца Хуа Чэн. — Статуя в порядке. Это дрожит гора.
Так и есть — внизу стремительным потоком сходил снег, в некоторых местах обнажилась сама гора. Похоже, что-то пыталось вырваться из Медной печи.
Хуа Чэн заслонил Се Ляня собой, а принц произнёс:
— Это Безликий Бай.
Разумеется, принц не стал бы самонадеянно полагать, что каменная статуя одним ударом раздавила Безликого Бая насмерть. Возможно, он лишь недолго находился в бессознательном состоянии, и потому не стоило терять бдительность. Однако вскоре на них налетела волна раскалённого воздуха.
Эта волна выплеснулась из жерла бездонного вулкана и несла в себе запах вулканической серы.
Се Лянь инстинктивно ощутил приближение опасности, Хуа Чэн же серьёзным тоном поторопил:
— Гэгэ, уходим!
Се Лянь сложил руки в магической печати и вместе с Хуа Чэном взбежал по руке статуи, в несколько прыжков оказавшись на её плече. Изваяние, слушаясь приказа, сдвинулось с места и помчалось вниз с горы вместе с бурным снежным потоком. Одно скольжение — и позади оставались несколько ли, в стороны летели снежные волны. Руки статуи оказались свободны, что позволяло огромному изваянию в десять тысяч цзиней держать равновесие. Но только они добрались до середины спуска, как гора содрогнулась сильнее прежнего, отчего божественная статуя едва не упала. Обернувшись, Се Лянь и Хуа Чэн увидели, как вместе с оглушительным грохотом, потрясшим небеса и землю, из вершины Медной печи, словно способный уничтожить целый мир, повалил столб чёрного дыма!
От представшей взору картины Се Лянь так и застыл. Но в тот же миг небо заволокло густыми чёрными тучами, и в этих тучах, скрывших солнечный свет, замелькали бесчисленные человеческие лица, руки, ноги… Невероятно жуткое зрелище!
Се Ляню уже доводилось видеть нечто подобное несколько сотен лет тому назад. И вот сегодня пришлось узреть снова!
— Это ведь…?
Хуа Чэн сосредоточенно ответил:
— Души погибших людей Уюна.
Должно быть, души всех погребённых под пеплом извергшегося вулкана жителей Уюна собрались над ними.
Хуа Чэн вдруг воскликнул:
— Гэгэ, внизу, в десяти чжанах!
Се Лянь немедля приказал божественной статуе нанести удар каменной рукой в указанном направлении.
Там среди белого марева стояла белая фигура. Безликий Бай. Он почти слился со снежным потоком воедино, и всё же не укрылся от их глаз. От удара толстый пласт снега поднялся огромной волной, но цель ускользнула.
Подвергшись совершенно недавно атаке каменного исполина в темноте, на сей раз демон, разумеется, был готов. Белый силуэт мелькнул, а уже в следующий миг очутился на колене громадного изваяния. Статуя, не промедлив ни мгновения, занесла руку для удара, но на полпути Се Лянь, сжав зубы, приложил усилие, чтобы её остановить, и подумал: «Ещё немного, и я бы попался!»
Статуя только что пробилась через печать Медной печи собственной головой, и если Се Лянь позволил бы изваянию нанести удар каменной ладонью по каменным коленям, малейшая ошибка привела бы к потере руки или ноги статуи. Похоже, именно эту цель и преследовал Безликий Бай — заставить статую навредить самой себе. Се Лянь вовремя приказал каменному божеству остановиться, а тем временем Хуа Чэн медленно вынул из ножен длинный и тонкий серебряный клинок своей сабли.
— Убирайся, — бросил он Безликому Баю.
Безликий Бай поднял голову, глядя на них. Хуа Чэн с угрозой добавил:
— Не тебе касаться этой статуи своими грязными лапами.
Неожиданно Се Лянь воскликнул:
— Сань Лан!!!
Он указал на вершину Медной печи. За чёрным дымом нечто выплеснулось наружу. Нечто текучее, цвета алого золота, обжигающе-кипящее.
Вулканическая лава!
Красно-золотая лава смешалась с клубами чёрного дыма и потекла вниз с горы, накрывая всё на своём пути. Воспользовавшись замешательством, Безликий Бай спрыгнул со статуи и исчез среди снегов. Се Лянь, отбросив мысль о погоне, закричал:
— Бежим!
Громадная статуя, послушавшись приказа, в несколько широких прыжков, которые грохочущим эхом раздались по округе, сбежала с Медной печи. Казалось, земля содрогнулась, когда ноги статуи коснулись подножия горы!
Изваяние двигалось быстро, однако лава и чёрный дым также поражали скоростью — пугающий поток почти настиг их. Оказавшись внизу, Се Лянь не решился останавливаться, тут же велел статуе подняться и бежать прочь. На бегу принц понял, что скорость статуи снижается! В душе это показалось ему странным и нехорошим знаком, принц даже решил было, что ему лишь померещилось, когда вместе с каменным исполином он остановился и ухнул вниз.
Изваяние, перестав слушаться, встало на месте и опустилось на одно колено!
Затем и вовсе подалось вперёд, словно лишилось сил и готово было свалиться от усталости. Сердце Се Ляня мгновенно подскочило к самому горлу.
Беда! Они падают!
И огненный поток вот-вот настигнет их!