Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 426)

Но принц и не желал победы. Не важно, сможет ли он одолеть тварь. Ему просто хотелось ударить его посильнее!

— Да что ты понимаешь! — в гневе выкрикнул принц. — По какому праву ты смеёшься над ним?!

Ведь это был его единственный последователь на всём белом свете!

— Почему бы не посмеяться над тем, кто поклонялся полному неудачнику? Ты глупец, а твои последователи — ещё бо́льшие глупцы. Послушай! Если хочешь меня одолеть, ты должен строго следовать моим наставлениям. Иначе тебе никогда не победить!

Се Лянь хотел бы со всем презрением плюнуть демону в лицо, но не мог даже вдохнуть как следует. Безликий Бай выбросил руку, в которой тут же появилась маска Скорби и радости, и сказал:

— А теперь… начнём сначала!

Он уже почти надел маску на Се Ляня, когда внезапно послышались раскаты грома. В небесах засверкали молнии, сквозь тучи показались необыкновенные, яркие лучи.

Безликий Бай настороженно замер.

— Что это? Небесная кара?.. — осекшись, он воскликнул: — Нет!

Нет.

То есть, да, это была Небесная кара, но не только!

По всему небесному пространству прокатился звучный мужской голос:

— Ему тебя не одолеть, а как насчёт меня?

Се Лянь рывком вскинул голову.

Впереди, на другом конце улицы вдруг появился молодой Бог Войны, облачённый в белый доспех и источающий ауру благовещего знамения. Его с ног до головы окутывал ореол белого сияния, ладонь лежала на рукояти меча. Он шагал вперёд, расчищая светлую дорогу посреди мира, полного тьмы и мрака.

Принц невольно округлил глаза.

Цзюнь У!

Когда всё закончилось, Се Лянь сидел на обожжённой дочерна земле и тяжело дышал.

Цзюнь У, вложив меч в ножны, приблизился со словами:

— Сяньлэ, добро пожаловать обратно.

На утомлённом лице Владыки виднелись кровавые следы, оставленные Безликим Баем. Кроме того, на его теле появилось несколько десятков ран, заметных и не очень, которые нельзя было назвать лёгкими. Но демону досталось сильнее — до такой степени, что он просто исчез, рассеялся без следа. Осталась лишь маска Скорби и радости, разбившаяся о землю.

Услышав «добро пожаловать обратно», Се Лянь сначала застыл, затем дотронулся до шеи и обнаружил, что его канга пропала.

— Я всё-таки не ошибся, — улыбнувшись, заметил Цзюнь У. — На возвращение тебе понадобилось меньше времени, чем ожидалось.

Се Лянь постепенно пришёл в себя и тоже улыбнулся, но это была улыбка с примесью горечи.

Успокоив дыхание, принц заговорил:

— Владыка, я бы хотел кое о чём попросить.

— Дозволяю.

— Вы даже не узнали, о чём я прошу.

— В любом случае, я должен преподнести тебе что-нибудь в честь возвращения в столицу бессмертных. Пусть это и будет даром.

Принц, дёрнув уголком губ, поднялся, посмотрел прямо в глаза Цзюнь У и со всей серьёзностью попросил:

— Что ж, тогда я хотел бы, чтобы вы ещё раз низвергли меня в мир смертных.

Улыбка Цзюнь У исчезла.

— Но почему?

— Я совершил ошибку, — честно признался Се Лянь. — Это я наслал на людей вторую волну поветрия ликов. Хотя итог оказался с виду вовсе не таким уж страшным.

Потому что… исчезла лишь одна безымянная душа. И никто на целом свете не будет горевать о ней. Поэтому такой итог нельзя было назвать по-настоящему страшным.

— Если ты знаешь, в чём ошибся, — медленно произнёс Цзюнь У, — следовательно, ты уже прав.

Но Се Лянь покачал головой:

— Только знать — недостаточно. Совершив ошибку, нужно принять наказание. Но… совершил ошибку я, а вместо меня наказание принял… — Он поднял голову. — Поэтому, в качестве кары, я прошу Владыку заковать меня ещё одной проклятой кангой. Нет, двумя. Чтобы одна сдерживала мои магические силы, а другая забрала мою удачу.

Цзюнь У нахмурился:

— Чтобы забрала твою удачу? Но ведь тогда ты станешь вестником неудач и по-настоящему превратишься в дух поветрия.

Ранее принц очень переживал, что его так называют, и даже активно протестовал, ведь ему это казалось настоящим позором. Но сейчас стало совершенно всё равно.

— Дух поветрия так дух поветрия. Я буду знать, что это не так, а остальное не важно.

Если принц перекроет потоки собственной удачи, они естественным образом перетекут к кому-то крайне неудачливому. Наверное, это будет своеобразным воздаянием.

Цзюнь У напомнил:

— Ты ведь потеряешь лицо.

— Ну и пусть. Сказать по правде, мне думается… что я скоро к этому привыкну.

Пускай он не хотел бы к такому привыкать, но… кажется, привыкнув, можно стать неуязвимым ко всему.

— Сяньлэ, — глядя на него, сказал Цзюнь У. — Ты должен понимать, что без магических сил уже не будешь божеством.

Се Лянь со вздохом ответил:

— Владыка, я понимаю это как никто другой. — Помолчав, он несколько раздражённо и раздосадованно добавил: — Когда люди говорили, что я — их божество, у меня появлялись магические силы. Но на самом деле я… вовсе не то божество, каким они меня считали. И, возможно, я не мог справляться с любыми трудностями, как они того хотели. Разве божество может быть таким неудачливым? Я хотел защитить свой народ, но вместо этого устлал землю их телами; хотел отомстить, но в последний момент отказался и не дошёл до конца. Безликий Бай был прав в одном — я неудачник. Если не быть мне божеством, значит, не быть.

Цзюнь У наградил его долгим внимательным взглядом, затем произнёс:

— Сяньлэ, ты повзрослел.

Это должен был сказать принцу кто-то из старших родственников. Жаль только, что у его родителей так и не появилось этой возможности.

Затем Цзюнь У добавил:

— Раз ты выбрал такой путь… что ж, хорошо. Однако должна быть причина, по которой я мог бы низвергнуть тебя.

Ведь нельзя просто так низвергать небесного чиновника, это же не детские игры! В противном случае, что из себя будут представлять Верхние небеса?

Впрочем, у Се Ляня появилась одна идея.

— Владыка, мы с вами, кажется, никогда не сражались в полную силу?

Цзюнь У сразу понял, к чему он клонит, и улыбнулся:

— Сяньлэ, я ведь ранен.

— Я тоже ранен, так что условия равны.

— Раз так, — Цзюнь У кивнул, — я не проявлю снисходительности.

Се Лянь чуть улыбнулся, в его глазах блеснуло нетерпение перед предстоящей битвой.

— Не стану и я.