Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 372)
Тогда Се Лянь стал закатывать рукава.
— Раз не получается решить всё на словах, сделаем это в бою! Кто из вас будет первым? Или нападёте сразу оба?
Му Цин сказал Фэн Синю:
— Давай ты! — и отошёл в сторону.
Фэн Синь, похоже, не был уверен, что сможет одолеть Се Ляня, но ради спасения юной души, потерявшей разум, всё-таки решился. Натянув до отказа лук, он предупредил:
— Ну хорошо! Ваше Высочество, прошу меня извинить!
Се Лянь тоже произнёс:
— Прошу ме… — однако, не успев закончить формальную фразу, он ощутил, как спину обдало жаром, а потом кто-то позади выкрикнул:
— Замри! И замолчи!
И принц застыл, подобно железному столбу. Причём не только застыл, он теперь не мог издать и звука!
Возникший из-за его спины Му Цин скомандовал Фэн Синю:
— Потащили его. Талисман поможет, но действовать будет недолго.
Фэн Синь растерянно проговорил:
— Зачем ты напал на него исподтишка? Мы же договорились, что будем драться один на один?
Се Лянь и сам не ожидал, что Му Цин скажет одно, а сделает другое. И если бы не безоговорочное доверие к двоим давним подчинённым, принц не попался бы на уловку так легко.
Му Цин ответил:
— Сейчас не до сражений один на один! Он ведь это специально предложил, потянуть время, чтобы дождаться Хуа Чэна, я это сразу понял. Ты что, не видишь, в каком он состоянии? Одержимый, ни дать, ни взять. Что бы ты ему сейчас ни сказал, он не поймёт, что всё ради его же блага. И вообще, может статься, увидев Хуа Чэна и послушав парочку выдуманных оправданий, он сразу же поверит, словно под действием чар лисьего демона [289]!
Фэн Синь, подумав, согласился и со вздохом произнёс:
— Ваше Высочество, мы вовсе не желаем намеренно тебя одурачить, но всё дело в том, что он питает к тебе… Нет, это слишком непристойно, не могу я такого вслух сказать! Пойдём с нами.
— Идём, — подхватил Му Цин.
Фраза эта не была ни предложением, ни просьбой, а приказом. Очевидно, перед тем, как ударить Се Ляня по спине, Му Цин собственной кровью изобразил на ладони талисман подчинения. Такие талисманы могли заставить любого следовать приказам заклинателя, однако обычно лишь самым простым, вроде «молчать», «идти», «замереть», «бежать» и так далее. Более сложные приказы уже не выполнялись, вместе с тем сознание подчинённого оставалось чистым. Только сильная нечисть, вроде Божества парчовых одежд, могла достичь более мощного эффекта.
Двое небожителей вновь схватили принца и помчались вперёд. Неожиданно путь им преградила груда камней. Фэн Синь, увидев, что дальше не пройти, удивился:
— Почему тоннель завален? Дальше хода нет?
Му Цин накинулся на него:
— А разве не ты засыпал весь путь булыжниками? Меня-то что спрашиваешь?
Фэн Синь возразил:
— Но ведь это ты нас вёл! Какой из тебя проводник, если мы пришли туда, где уже бывали? Почему мы вернулись на то же место?
Му Цин не принял его возражений:
— Шутишь? Я дороги не знаю, как я мог вас вести? Мы просто бежали, куда глаза глядят!
Между ними вновь назрела ссора, но Фэн Синь махнул рукой и сказал:
— Ладно, некогда препираться, копаем, копаем!
Погоня осталась за спиной, поэтому путь назад был отрезан. Оставалось только двигаться вперёд, чтобы не наткнуться на преследователя. Засыпать тоннель легко, а вот раскопать уже непросто. Они оставили Се Ляня послушно стоять у стены, и Фэн Синь принялся молотить по камням кулаками. У Му Цина на лбу вздулись вены, он занёс свою воинственную саблю и нанёс рубящий удар по завалу, в два счёта расчистив путь. Камни и песок полетели в стороны. Двое небожителей уже вновь собирались приказать Се Ляню идти, но когда рассеялась пыль, перед ними вдруг возник красный силуэт. Глаза Се Ляня в тот же миг сверкнули. Это был Хуа Чэн!
Он стоял, не произнося ни слова, с заведёнными за спину руками и угрозой во взгляде. У Фэн Синя тут же вырвалось:
— Да что же ты не отвяжешься, будто призрак, что никак не упокоится с миром!
А ведь и правда, собственной персоной — призрак, что никак не упокоится с миром [290].
Но ведь они совершенно точно оставили его позади, как же он оказался здесь??? Интересно, сколько времени он уже караулил беглецов, безмолвно ожидая, пока они сами преодолеют преграду и предстанут перед ним? Вот уж поистине настоящая жуть!
Фэн Синь и Му Цин мгновенно отбежали прочь, увеличив расстояние между ними. Но Хуа Чэн на них даже не взглянул, его взгляд переместился в сторону, и он сделал шаг к принцу. Тогда двое небожителей поняли, за кем он явился, и тут же загородили Се Ляня собой.
— Не приближайся! — выкрикнули они хором.
Лицо Хуа Чэна было мрачнее самой чёрной тучи.
Кому бы в иных обстоятельствах достало смелости велеть Собирателю цветов под кровавым дождём «не приближаться»? Было бы крайне странно, если бы он не рассмеялся на подобное и не поступил бы, как ему вздумается, совершенно не обратив внимания на запреты. Но на этот раз… он будто в самом деле чего-то испугался и застыл на месте, не решаясь совершать опрометчивых поступков.
Спустя некоторое время раздался его неторопливый голос:
— Извольте объяснить, что всё это означает.
Тон его звучал довольно спокойно.
Но Фэн Синь ответил прямо, без обиняков:
— Можешь больше не притворяться. Это место — твоё самое настоящее гнездо. Мы уже знаем, что за статуи здесь хранятся, и твои картины… мы видели все до одной!
Хуа Чэн стоял, повернувшись к ним в профиль, преграждая путь. А после этих слов его заведённые за спину руки, кажется, судорожно дёрнулись, будто неестественно поджались пальцы.
Он чуть опустил голову и бесцветным тоном спросил:
— Его Высочество… тоже видел?
Он сказал это тихо, почти неслышно, и хотя голос звучал подобно ровной глади воды, в нём угадывалась лёгкая хриплость, что выдавало очевидное отличие от привычного настроения Хуа Чэна.
Се Лянь в душе закричал: «Нет!»
Ведь на самом деле он и правда видел не так уж много, но в этот миг не мог ни пошевелиться, ни заговорить, ему оставалось лишь послушно стоять у стены, будто прячась за спинами защитников. Создавалось впечатление, что он не желает видеться с Хуа Чэном, не хочет с ним говорить.
Фэн Синь натянул лук и ответил:
— Да. Нам прекрасно известно, что у тебя… на уме. Из почтения к твоему статусу Князя Демонов, если в тебе самом есть хоть капля самоуважения, попрошу тебя больше не приближаться к Его Высочеству.
В душе Се Ляня сейчас словно занялась пожаром соломенная хижина и всё застлало густым дымом. Хуа Чэн должен был заметить его странное состояние, Се Лянь надеялся всем сердцем, что он сейчас обратится к нему и поймёт — что-то с принцем не так!
Но Хуа Чэн, кажется, совершенно не имел намерения вникать в детали. Он лишь с жестокой насмешкой в голосе переспросил:
— Не приближаться к нему? А вы двое какое имеете право заявлять мне подобное? — Не дожидаясь ответа, Хуа Чэн резко поднял опущенные веки. — Кстати, спасибо за напоминание. Я ведь ещё не поквитался с вами, продолжим же платить по счетам!
В следующий миг на двоих небожителей со свистом ринулся бесчисленный рой серебристых бабочек!
Единственным способом противостояния этой налетевшей яростным ураганом атаке было уйти в защиту. Фэн Синь и Му Цин выкрикнули:
— Щит!
Бабочки каплями дождя разбивались о магический заслон, сверкая серебристыми вспышками, но вскоре превращались в новых и продолжали нападать, без устали, ни на миг не останавливаясь. Небожители, отбивая атаки одну за другой, то и дело отступали, Хуа Чэн же шаг за шагом уверенно приближался. От магических волн его чёрные волосы заплясали без ветра, в глубине глаз полыхал гнев и жестокость, которые улавливались с первого же взгляда, озарённые ярким, подобным взошедшему солнцу, сиянием серебристых бабочек. Фэн Синь и Му Цин, загнанные в одностороннюю оборону, переглянулись и решили всё-таки перейти в активное наступление — не снимая щита, они бросились вперёд, каждый со своим оружием, и все трое принялись сражаться в пещере, которая, стоит заметить, не отличалась просторностью. Фэн Синь бился с призрачными бабочками, Му Цин же вышел против Хуа Чэна. Но тот протянул руку, и в его левой ладони появилась изогнутая сабля, Эмин, который и принял на себя атаку!
Впервые Се Ляню довелось увидеть Эмина в бою. Леденящий холод изогнутого клинка, отнимающий жизни серебряный блеск… Это и впрямь был совершенный, пышущий тёмной энергией, в полном смысле этого слова зловещий клинок!
Битва вышла на редкость впечатляющая. Хуа Чэн сражался один против двоих и нисколько не уступал, полностью сосредоточенный и собранный. Вскоре Эмин сделал выпад, подцепил остриём чжаньмадао Му Цина и вывернул саблю противника так, что она вонзилась в стену. Му Цин всё ещё держал рукоять своей сабли, но вытащить клинок из стены не смог. А стоило ему отвлечься, Хуа Чэн ударил его кулаком в челюсть, так что Му Цина отбросило в полёт, и саблю он наконец выпустил. Тем временем стрелы Фэн Синя непрестанно ломались, разрезаемые налету острыми краями крыльев призрачных бабочек. Всё-таки маленьких слуг Хуа Чэна оказалось слишком много, одолеть их было практически невозможно!
Победитель определился, и из всех углов с шорохом поползли белые паутинки, которые вновь оплели двоих небожителей как куколок. Чем сильнее те вырывались, тем сильнее запутывались, и тем крепче стягивались нити.