Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 225)

Как вдруг налетел порыв зловещего ветра, и пламя костра, вокруг которого они стояли, заплясало, то вспыхивая, то угасая. Отблески огня бросали беспорядочные тени вокруг, отчего лица двух божественных изваяний, мужского и женского, показались переменчивыми, не то смеющимися, не то плачущими, зрелище до крайности жуткое. Мин И снова сгрёб Ши Цинсюаня и притянул к себе, настороженно говоря:

— Что-то явилось.

Ши Цинсюань от недавнего толчка упал лицом вниз и никак не мог встать, а теперь его снова с силой подняли, да так, что звёздочки замелькали в глазах.

— Мин-сюн! Не мог бы ты относиться ко мне помягче?!

— Не до того сейчас! — бросил Мин И.

Се Лянь, который всё время держал в поле зрения божественные статуи, вдруг воскликнул:

— Посмотрите на их глаза!

Остальные обернулись и увидели, что на щеках улыбающихся ликов изваяний небесных чиновников Ветров и Вод виднеются кровавые дорожки, струящиеся из глаз. Глиняные божественные статуи… плакали кровавыми слезами.

Божественные статуи, над которыми провели обряд освящения, поставили в храме, совершали перед ними поклонения и воскуривали благовония, наделены определённой магической силой, отпугивающей нечисть. И пускай не такой мощной, чтобы держать их на достаточно большом расстоянии, но всё же обыкновенно нечеловеческие создания не способны повредить или запятнать изваяние. Истинный Божок-пустослов в самом деле поразительно силён, раз в присутствии самого Ши Цинсюаня заставил его статую лить кровавые слёзы. При этом слёз натекало всё больше, они падали на пол храма и постепенно собирались в искривлённые сложные фигуры. Ши Цинсюань с недоумением произнёс:

— Что это такое? Он… что-то рисует?

Как ни посмотри, а рисунок оставался непонятным. Повелитель Ветров, не приближаясь, попытался посмотреть с другой стороны, чтобы понять. Но Се Ляня вдруг осенило: это не рисунок, а перевёрнутые иероглифы!

Принц тут же воскликнул:

— Не смотрите! Он пишет, чтобы вы прочитали!

Мин И нанёс удар, раздался грохот, и окровавленный пол, а вместе с ним и обе статуи оказались разбиты на мелкие обломки. Ши Цинсюань вытаращил глаза в ужасе.

— Мин-сюн! Ты… т-т-ты… только не рассказывай моему брату, иначе он тебя не пощадит!

Разрушение статуй других божеств считалось крайней степенью неуважения. А сегодня Мин И мало того что расколол табличку, так ещё и разбил статуи, а это всё равно что заявиться к кому-то в харчевню, сорвать вывеску и ею же надавать хозяину оплеух. Если оскорблённый чиновник узнает, наверняка не спустит оскорбления, и очень даже может дойти до кровопролития. Как вдруг Се Лянь, нечаянно обернувшись, увидел, что иероглифы на разбитой табличке, которую они днём аккуратно припрятали в углу, совершенно иные. Вне всяких сомнений, раньше это были золотые знаки на синем фоне, гласившие «храм Ветров и Вод», однако теперь они превращались в огромный кровавый знак, который уже наполовину сложился в слово «смерть».

Принц отреагировал мгновенно — закрыл Ши Цинсюаню глаза ладонями и через сеть духовного общения выкрикнул:

— Закройте глаза!

— Да что опять такое?!

— Ничего, просто иероглифы на табличке вашего храма тоже изменились. Эта тварь поняла, что сейчас вы не слышите её, поэтому решила прибегнуть к письму.

Ши Цинсюань воскликнул:

— Конец! Выходит, я теперь не могу ни слышать, ни видеть? Получается, я глухой и слепой?!

Се Лянь опустил руки со словами:

— Всё в порядке, успокойтесь. Мы с вами.

Мин И, ухватив Ши Цинсюаня за шиворот, поволок его в сторону. Тот, всё ещё с закрытыми глазами, сложил руки в молитвенном жесте и воскликнул:

— Вы меня успокоили!

Едва прозвучали его слова, как снаружи разрушенного храма вдруг послышался шум и гам. Перед глазами Се Ляня запестрило — в следующий миг в храм чёрной волной хлынула толпа людей, завывающих подобно демоническим созданиям.

Среди них кого только не было, толпа поистине изумляла разнообразием. Кто с отрубленной головой, кто повешенный, кто с огромным тесаком, торчащим из головы, кто с распоротым животом — самые разные варианты смертей. Не имея возможности ни видеть их, ни слышать, Ши Цинсюань, всё же почувствовал вокруг шаги, а потом его даже несколько раз толкнули, и в сети духовного общения послышался растерянный голос Повелителя Ветров:

— Что происходит? Кто это такие? Откуда вдруг так много людей???

Се Лянь ответил:

— Ничего страшного, это ночное кровавое шествие, давайте поскорее выбираться отсюда.

Помимо дневных гуляний, местное кровавое шествие также включало и вечернюю увеселительную программу. Не только участники шествия испытывали пристрастие к чужому страху, многие простые жители тоже изнывали от душевного зуда кого-нибудь попугать. Поэтому, подражая загримированным мертвецами актёрам, которых видели днём, ночью люди высыпали на улицы, пугая каждого встречного. Вероятно, четвёрка путников как раз натолкнулась на такое ночное шествие.

Толпа ряженых простолюдинов явно уступала в искусности и реалистичности грима участникам дневного шествия. Но зато брала количеством — всех не объять взглядом. К тому же, ночью в темноте разглядеть что-то становилось труднее, поэтому зрелище также вышло довольно пугающее. По этой причине в посёлках, где проводятся подобные увеселения, в ночь после кровавого шествия местные жители плотно запирают свои дома и никуда не выходят. И когда бесцельно шатающиеся по улицам ряженые наконец-то увидели в разрушенном храме людей, они всё равно что обнаружили добычу — ужасно возрадовались и сразу вломились внутрь все разом, более пятидесяти человек. В храме мгновенно стало несравнимо тесно, четверо путников буквально потонули в потоке беснующейся «нечисти». Се Лянь то и дело оборачивался, но каждый раз обнаруживал рядом Хуа Чэна — тот ни разу не отдалился больше чем на два шага. А вот двоих других уже отнесло толпой на несколько шагов.

— Давайте скорее все на выход! — выкрикнул принц.

Вот только среди беснующейся толпы, кроме тех, кто просто вышел повеселиться, были и обычные пройдохи, и мелкие торговцы, которые специально приставали к прибывшим издалека гостям, желающим поглазеть на кровавое шествие, и никак не отвязывались, пытаясь выманить деньжат уговорами:

— Уважаемые господа, подайте немножко!

— Мы так старались, чтобы загримироваться! Подкиньте денежку, коли вам понравилось!

— Ага! Нам ведь тоже нелегко приходится, всего раз в году выпадает такая возможность!

— Если не подадите хоть немного, берегитесь, наш хозяин-демон явится по вашу душу!

Поскольку дело его не касалось, Хуа Чэн наблюдал за происходящим со стороны и нисколько не тревожился, а услышав последний возглас, и вовсе хохотнул:

— Хотел бы я поглядеть, какой демон посмеет явиться по мою душу.

Внезапно Се Лянь, пробежав взглядом по толпе, увидел у самой стены храма призрака висельника с мертвенно-бледным лицом, который как раз с жутковатой улыбкой накидывал петлю из пеньковой верёвки кому-то на шею.

Конечно, вокруг стоял шум и гам, лица каждого в толпе заливала кровь и казалось, что носы свёрнуты на сторону да глаза косят. Более того, непрерывно кто-то притворялся, что убивает другого, а тот делал вид, что умирает — время от времени люди падали наземь, так натурально, что не отличишь от настоящей смерти. Но Се Лянь инстинктивно почувствовал, что именно с тем «человеком» что-то не так. Взмах руки, Жое взвилась в воздух и ударила прямо в голову призраку висельника.

Как он и думал — призрак издал пронзительный крик, обернулся струйкой чёрного дыма и ускользнул через щель в полу. Остальные не заметили, но Се Лянь прекрасно всё увидел и объявил в сети духовного общения:

— Всем соблюдать осторожность! Нечисть приноровилась ловить рыбу в мутной воде^[213]!

После вторжения толпы в храме Ветров и Вод прибавилось совсем немного едва заметной демонической Ци. Конечно, её источником не мог оказаться истинный Божок-пустослов, должно быть, откуда-то затесалась мелкая тварь. Если всё время рядиться демонами, рано или поздно это привлечёт настоящих, а их появление в такой момент поистине только добавит проблем к уже существующим.

Народу в храме собралось на самом деле слишком много, воцарился настоящий хаос, все сталкивались лбами и наступали друг другу на ноги… Совершенно не представлялось возможным различить, от кого именно исходят потоки демонической Ци. Се Лянь потянул за собой Хуа Чэна и рванул на выход из храма, собираясь спросить, каково положение Повелителей Ветров и Земли, но вдруг обнаружил, что магических сил недостаточно — они совсем на исходе, не хватит даже на заклинание духовного общения. В порыве отчаяния он обратился к Хуа Чэну:

— Сань Лан, позаимствуй мне капельку магических сил, я потом тебе верну!

Конечно, фразу «я потом тебе верну» принц сказал не подумав, сгоряча. Магические силы, которые он брал у кого-либо ранее, до сих пор ещё не были возвращены. Хуа Чэн ответил «Хорошо» и взял принца за руку. Се Лянь почувствовал от его ладони едва заметную волну тепла, и в тот же миг в храм Ветров и Вод ворвались ещё несколько окровавленных людей, которые понеслись прямо к ним. Последний из ворвавшихся на бегу ронял внутренности, всё его лицо покрывали трупные пятна, а от тела исходила слабая демоническая Ци. Се Лянь по инерции вскинул руку и нанёс удар ладонью по воздуху, целясь в демона.