Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 220)

— Тебе это неудобно? — второпях сказал принц. — Ничего, ничего, не обращай на мою просьбу внимания. Я просто так спросил. Хотел кое-что обсудить без лишних ушей, вот и задал такой вопрос. Могу придумать способ, как ещё незаметно спросить…

Хуа Чэн перебил:

— Вовсе не неудобно. Я очень рад.

— А? — застыл Се Лянь.

— Я очень рад, что гэгэ наконец спросил меня, — со вздохом сказал Хуа Чэн. — Поскольку ты ни разу не упоминал об этом, я думал, что тебе неудобно, или ты не хочешь обмениваться паролем с посторонними, поэтому не просил тебя сам. И вот, наконец-то, дождался просьбы гэгэ, разве это можно назвать «просто так спросил»?

Се Лянь с облегчением выдохнул, его настроение мгновенно улучшилось. Взяв Хуа Чэна за руку, он воскликнул:

— Так значит, нас одолевали одинаковые сомнения! Прошу прощения, как раз последнюю фразу я сказал, не подумав, за неё перед Сань Ланом извиняюсь. Так… твой пароль?..

Взгляд Хуа Чэна блеснул, он наклонился к принцу.

— Гэгэ, слушай внимательно. Я скажу только раз. Вот мой пароль. — Он шёпотом произнёс одну фразу.

Услышав которую, Се Лянь округлил глаза.

— Это пароль?.. Что, правда? Сань Лан, ты не ошибся?

Хуа Чэн абсолютно спокойно ответил:

— Ага. Это пароль. Если не верится, гэгэ, можешь попробовать прямо сейчас.

Но как же осмелиться пробовать!

— Но… но ведь получается, каждый раз, чтобы обратиться к тебе, желающий должен мысленно сказать тебе эту фразу трижды? Разве… разве он при этом не почувствует себя крайне неловко?

Хуа Чэн, посмеиваясь, ответил:

— Именно не желая, чтобы кто-то ко мне обращался, я и придумал такой пароль. Чтобы прочие отступили перед непосильной задачей. Но если гэгэ захочет со мной связаться, я всегда к твоим услугам.

Се Ляню это всё же казалось невероятным, он подумал: «Выходка слишком уж озорная…»

В нерешительности принц хотел применить заклинание духовного общения, но при этом не мог найти в себе сил для произнесения такого пароля, даже мысленно. Видя, что Се Лянь, закрыв половину лица рукой, отвернулся и никак не сделает первый шаг, Хуа Чэн, насмеявшись вдоволь, произнёс:

— Ну ладно, ладно. Если гэгэ не решается произносить, я сам могу с тобой связаться. Какой у тебя пароль?

Се Лянь вновь посмотрел на него.

— Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин», вот и всё.

Хуа Чэн приподнял бровь. Очень скоро в голове Се Ляня раздался его голос:

— «Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин», вот и всё». Эти одиннадцать слов, верно?

Зрелище вышло довольно занимательное — они стояли друг напротив друга с закрытым ртом, при этом не говорили ни слова, общались лишь взглядом и мысленно обменивались фразами, которые больше никто не мог услышать. Се Лянь ответил также посредством заклинания духовного общения:

— Верно. Весьма неожиданно, что ты не попался.

Хуа Чэн моргнул и сказал в ответ:

— Ха-ха-ха, чуть не попался. И правда, забавно.

Се Лянь тоже моргнул, в его взгляде проявилась улыбка.

Следует заметить, что этот пароль, со всем усердием придуманный самим принцем ещё восемьсот лет назад, и самому Се Ляню показался на редкость забавным, поэтому тот и стал пользоваться им после вознесения. Только вот многие другие небожители, кажется, не посчитали его таковым, и если кто-то попадался на уловку, просто терял дар речи. Му Цин так и сказал: «Ваше Высочество, ну и шуточки у тебя, уж прости, но мне не смешно». Фэн Синь же катался от смеха по полу и охрип до изнеможения, но у него и порог смеха до странности низкий, поэтому Се Лянь вовсе не ощутил удовольствия от того, что шутка показалась Фэн Синю смешной. Но уж если Хуа Чэн рассмеялся, наверное, это значит, что шалость и впрямь забавная.

Изначальный план предполагал, что они отправятся выпить вина в самое дорогое питейное заведение столицы, но раз уж в столицу попасть не удалось, подойдёт и любое другое место. Поэтому путники отправились в самый большой местный трактир, сняли отдельную комнату, немного посидели, скучая, а когда к ним подошёл слуга с вином, Се Лянь спросил его:

— Простите, могу я узнать, что это за место?

И хотя вопрос прозвучал довольно странно, такой способ что-то узнать был самым эффективным.

— Уважаемые гости, так значит, вас привела сюда не слава посёлка? — подивился слуга. — Это посёлок Богу́.

— Слава? Какая слава?

Слуга поднял большой палец вверх:

— Наши народные гуляния! Они известны на всю округу. Каждый год в это время немало гостей из прочих мест съезжаются к нам, поглядеть на диковинку.

Ши Цинсюаню стало любопытно:

— Что за народные гуляния?

— Это развлечения, которые в народе устраивают в честь праздников. Люди смотрят представления, выступления местных театральных трупп, стоит взглянуть.

Что-то вроде шествия в честь жертвоприношения Небесам на Празднике фонарей, которое проводилось во времена государства Сяньлэ. Но только то шествие устраивал императорский двор, и зрелище было официальным, тогда как эти гуляния — развлечение народное.

Ши Цинсюань спросил:

— Но ведь сегодня никакой не праздник! Самое большее — завтра «холодные росы»^[208].

— Дата праздника вовсе не так важна, иногда гуляния проводятся в честь какого-то человека, вот и выбирают особый день, чтобы погулять да повеселиться.

Внезапно внизу на улице, куда выходили окна трактира, послышался шум толпы, кто-то прокричал:

— Разойдитесь, разойдитесь! Женщины и дети, не стойте в первых рядах! Всем отойти, процессия приближается!

Все вчетвером выглянули из окна. И от поразительного зрелища Се Лянь вмиг вытаращил глаза — по улице к ним приближалась длинная процессия. Каждый из людей в колонне был одет в разнообразные и очень странные одеяния, лица участников шествия бросались в глаза ярким гримом красного цвета, и к тому же… из головы у них торчали острые предметы.

Топоры, кухонные тесаки, клещи, ножницы… у кого-то — остро наточенные, у кого-то — тупые и ржавые, но у всех — глубоко погружённые в голову, будто кто-то нанёс им смертельный удар. У некоторых даже глаза выпадали из орбит и кровь струилась по щекам, а кое у кого орудие проходило насквозь через лоб и виднелось из макушки — зрелище кровавее некуда. Все участники хмурились, выражая нестерпимую боль на окровавленных лицах, но, тем не менее, медленно продвигались по улице под звуки дудок и барабанов, словно настоящий парад умерших душ.

Божественно-демоническая четвёрка слушает историю кровавого шествия

Се Лянь тут же вскочил из-за стола. Ши Цинсюань тоже поднялся и даже поставил одну ногу на стол и засучил рукава, будто приготовился ринуться вниз.

Се Лянь поспешил его задержать:

— Всё в порядке, ничего страшного. Ваше Превосходительство, успокойтесь.

Ши Цинсюань воскликнул:

— У них глаза из орбит выпали, это тоже ничего???

— Ничего. Просто нам повезло увидеть здесь кровавое шествие, такая возможность выпадает редко.

Ши Цинсюань сразу убрал ногу со стола.

— Кровавое шествие? Что это?

Они оба вновь уселись, и Се Лянь объяснил:

— В разных местах народные гуляния отличаются разными течениями. Кровавое шествие — это особый вид гуляний, крайне редкий, я и сам только слышал о нём, но видеть раньше не приходилось. Из-за несравнимо кровавого зрелища, а также секретных техник нанесения грима, которые держатся в секрете, подобные шествия сейчас устраивают всё реже.

Ши Цинсюань изумился:

— Грим? Так это всё — фальшивка? Н-н-но… но ведь так похоже на настоящее! Я даже решил, что это порождения какой-то тёмной магии!

Он нисколько не преувеличивал. Се Лянь со вздохом поддержал:

— В народе немало умельцев!

При взгляде на загримированных участников шествия в глаза бросались не только «проникшие в самую глубь» острые предметы — у некоторых из распоротого живота вываливались внутренности, кому-то, ввиду отсутствия конечностей, приходилось ползти по земле, надрываясь в рыданиях; несколько человек несли высокую деревянную раму, на горизонтальной балке которой болталась женщина, изображающая повесившуюся самоубийцу; ещё двое тащили за ноги другую женщину в изодранных лохмотьях, она волочилась по земле лицом вниз, оставляя за собой длинный кровавый след. Поистине, зрелище достойное преисподней. Ясное дело, эти люди всего лишь играли свои роли, но картина выходила страшнее, чем в Призрачном городе, где повсюду сновали демоны. По сравнению с этим шествием Призрачный город казался просто-напросто шумным рынком. Неизвестно, как именно эти люди накладывали грим, но даже Се Лянь, которому приходилось слышать о подобных традициях, с первого взгляда едва не решил, что к ним приближается толпа нечисти.

Немало женщин и детей, не в силах сдержать любопытства, протискивались к передним рядам зрителей, но увидев, от страха взвизгивали и бежали прочь.