Морвейн Ветер – Туманы замка Бро. Том 3 – 4 (страница 2)

По приезде в замок их в самом деле ожидал пир.

Генрих был мрачен как туча – Милдрет, не отходившая от Грегори ни на шаг, наблюдала это, стоя у юноши за плечом. Каждую секунду она была готова к тому, что Грегори стиснет её руку так же, как это было, когда к нему подошли кузены перед турниром, но Грегори оставался спокоен и был даже, кажется, немного зол.

– Приветствую, наместник, – едва ли не с порога бросил он.

Гости, уже сидевшие за столом, замолкли, и все до одного посмотрели на него.

Сэр Генрих стиснул руку, лежащую на столе, в кулак.

– Приветствую, сэр Грегори, – холодно произнёс он.

Грегори, направившийся в зал, едва миновал ворота замка, не снимая плаща и не отстёгивая меча, теперь прошёл в центр залы и остановился, глядя на него сверху вниз. Три десятка вновь посвящённых рыцарей толпились за его спиной.

– Ты, видимо, уже начал праздновать мой триумф?

– Само собой, – Генрих немного расслабился и обвёл залу рукой, – мы ждали тебя.

Грегори проследил взглядом за его пальцами. Взгляд его поочерёдно падал на лица сидевших за верхним столом – Тизон по правую руку, по левую Ласе. Дальше те, на чью помощь он рассчитывал до сих пор – Седерик и капеллан.

Грегори скрипнул зубами, но и не подумал свернуть.

– Твой лорд прибыл, как видишь. Хотел отдохнуть с дороги, но башня, где ты держишь меня уже три года, показалась мне маловата.

Начавшая было оттаивать толпа снова замерла, все до одного переводили взгляды с наместника на самоназванного лорда и обратно.

Генрих откинулся в кресле, но фигура его оставалась напряжённой. Свёл густые брови к переносице и медленно произнёс:

– Обдумал ли ты моё предложение, прежде чем так со мной говорить?

– Обдумал, – ровно произнёс Грегори.

– И каков твой ответ? Ты не можешь стать лордом, пока не вступишь в брак, – Генрих снова обвёл рукой зал, – это признают все.

Грегори прищурился. Такого поворота он не ожидал, но не собирался показывать, как тот ошарашил его.

– Я завтра же прикажу разослать гонцов и привезти портреты, – сказал он.

– Зачем ехать далеко? У нас был уговор. Мы обсуждали Ласе.

Грегори кинул быстрый взгляд на кузину, бледную как мел. Ей явно было неуютно от того, что разговор, в котором она выступала товаром, шёл при всех, и оказывалось, что она не такой уж желанный товар.

Грегори вовсе не стремился её оскорблять и потому решил сбавить тон:

– Я рассмотрю и этот вариант, – сказал он наконец, – когда займу свой трон.

– Ты займёшь место в темнице! – Генрих резко нагнулся над столом и стукнул по нему кулаком.

Грегори поднял брови.

– Ты уверен, что сказал то, что хотел сказать? – Грегори подал знак рыцарям, стоявшим за его спиной, и те сомкнули ряды стеной.

Генрих неподвижным взглядом смотрел на Грегори. В голове у наместника крутились расчеты – количество людей в зале, и то, сколько из них выступит на его стороне.

– Я прикажу приготовить тебе новые покои, – тихо сказал он, – а помнишь ли ты другой наш уговор?

В глазах Грегори отразилось недоумение, и Генрих снова откинулся назад, чувствуя, что возвращает себе контроль.

– Твой слуга, – пояснил он, – ты помнишь, на каких условиях я отдал его тебе?

– Он не слуга, – тихо сказал Грегори. В голосе его клокотала злость, но он звучал куда менее уверенно, чем до сих пор. Грегори помнил уговор. – Он свободный оруженосец. Он не подчиняется ни мне, ни…

– Он, возможно, не подчиняется тебе, – перебил его Генрих, и в голосе его звучала насмешка, – но он, как и прежде, подчиняется мне.

Милдрет, всё ещё стоявшая у Грегори за спиной, побледнела. Взгляд её упал на пол, где когда-то она стояла на коленях перед толпой.

Рука Грегори скользнула за спину и крепко сжала её ладонь, но Милдрет не нашла в себе силы стиснуть её в ответ.

– Пир в твою честь! – провозгласил Генрих. – Освободить для сэра Грегори рыцарскую башню – он достоин её больше, чем так и не сумевший одолеть наших врагов сэр Тизон!

На последнем слове Тизон, до сих пор смотревший в одну точку, вздрогнул и перевёл взгляд, полный недоумения, с наместника на юного лорда. Грегори даже не взглянул на него. Всё, что интересовало его в тот момент – это холодная и неподвижная кисть Милдрет, которую он сжимал в руке.

– А ты, – Генрих ткнул пальцем в шотландку и замолк, дожидаясь, пока та посмотрит на него. – С этого момента и всю ночь до утра – служишь мне.

Глава 36

Милдрет сглотнула и посмотрела на Грегори, пытаясь отыскать на его лице хотя бы тень поддержки – но тот стоял холодный и неподвижный. Глаза юноши смотрели прямо перед собой.

– Это правда? – спросила Милдрет шёпотом. В голосе её была боль, но даже теперь Грегори не повернул головы.

– Делай всё, что он говорит.

Милдрет медленно повернулась к Генриху лицом. На губах наместника играла улыбка. Он разжал наконец кулаки и теперь, подняв в воздух одну руку, щёлкнул пальцами.

– Вина мне. Кубок пуст.

Милдрет на негнущихся ногах двинулась вперёд и, обойдя стол, остановилась у Генриха за спиной. Руки двигались сами собой – она наливала вино, накладывала еду – но не чувствовала ничего.

Генрих тем временем приказал поставить ещё один стул по левую руку от себя, и Грегори занял появившееся место, как и на прошлом пиру – посередине между Генрихом и Ласе.

На девушку он не смотрел, как и она не смотрела на него. Разговор вёл в основном сэр Генрих – Грегори же лишь сухо рассказывал о ходе войны, и то старался не вдаваться в детали, чтобы не дать возможности Генриху использовать их против себя.

Ужин уже подходил к концу, и Милдрет уже стала понемногу надеяться, что сэр Генрих забудет про неё, и она проведёт эту ночь рядом с Грегори, как и всегда. Закрыв глаза, она видела перед собой гибкое тело и сильные руки, обнимавшие её. Ноги подкашивались при воспоминании о тех ночах, которые они проводили в походе, возвращаясь домой. Грегори изучал её тело – уголочек за уголочком, а Милдрет в ответ изучала его и упивалась сладкой дрожью, пробегавшей по мускулам любимого.

Грегори хотел её – так же, как она сама хотела его. Эта мысль сводила с ума, хотя и раньше Милдрет по ночам чувствовала возбуждение Грегори бедром. Раньше это были лишь догадки – теперь же она точно знала, что Грегори чувствует то же, что и она сама.

– Так ты твёрдо решил? – голос сэра Генриха, выбивавшийся из светского трёпа, негромкий, но достаточно ясно слышимый с того места, где стояла Милдрет, вырвал её из задумчивости.

Генрих не поворачивал головы, но то, что он обращался к Грегори, было ясно и так.

Грегори тоже не смотрел на дядю. Казалось, он был полностью сосредоточен на кубке, который держал в руке – разве что рассеянно улыбался при этом всем и никому.

– Не позорь мою сестру, – сказал так же негромко Грегори, – не заставляй повторять свой отказ.

Краем глаза Милдрет заметила, как вздрогнула и стиснула пальцы в кулак Ласе.

– Ты понимаешь, что речь идёт не о твоих желаниях или… – Генрих усмехнулся, – хуже того, о любви?

– А кто здесь говорил о любви? – ни один мускул на лице Грегори не дрогнул.

– Ты ведёшь себя как упрямый осёл, – оборвал его Генрих. – Неужели не понимаешь, что ты здесь никто?

– Я – сын Роббера Вьепона! – Грегори произнёс это немного громче, чем собирался, и Тизон, сидевший слева, бросил на него недовольный взгляд, так что Грегори тут же смолк.

– Ты никто! – с нажимом повторил Генрих. – Я даю тебе шанс закрепить право на наследование…

– Прекрати этот фарс! – Милдрет видела, что Грегори с трудом удерживается от того, чтобы сорваться из-за стола. – У тебя нет власти надо мной!

– Очень хорошо, – едва заметная недобрая улыбка коснулась губ Генриха, – Данстан, иди ко мне в комнату. Начинай готовить постель.

Милдрет бросила короткий, полный надежды, взгляд на Грегори, но тот по-прежнему на неё не смотрел.

– Как прикажете, – она развернулась и двинулась прочь.

Милдрет не знала, о чём говорили Грегори и Генрих потом, но могла догадаться, что Грегори не уступит ни на йоту. Сама же она с трудом могла унять дрожь в руках, когда поправляла простыни и раскладывала грелки в постели Генриха. Она смотрела на холодный угол, где ночевала когда-то, и с трудом могла поверить, что это было с ней. Закрывала глаза и думала о том, как хорошо было бы, если бы всё это оказалось сном.

– Грегори… – Милдрет сама не заметила, как её губы прошептали это имя вслух, и тут же услышала:

– Он не придёт.