Морвейн Ветер – Танцуя среди звёзд. Книга 3. Затерянные во времени (страница 5)

Иса вскинулась и внимательно посмотрела на него.

– Что стало с этим островом?

Дерек покачал головой.

– Я не знаю. Никогда я не пытался его искать. Нас выбросило на берег бурей, и я всегда знал, что никогда не увижу свой дом. Но… Я никогда не стремился туда. В этом мире много того, что даёт моей жизни смысл. Так зачем искать то, чего мне не найти никогда?

Взгляд Исы оставался цепким.

– Дерек, ты понимаешь, что это значит?

Дерек вздохнул.

– Я что, дал тебе цель?

Иса усмехнулась, и Дерек узнал ту незнакомку, которую он встретил когда-то в крепости Годфрида. Ту воительницу, взгляд которой заставлял врагов складывать оружие.

– Дерек, мы найдём этот остров. Я думаю, там живут такие же, как и я.

Глава 3. Руины

Дезмонд сидел в столовой ордена, рассматривал чаек, кружащихся над побережьем и потягивал холодное пиво из большой литровой кружки.

Прошло уже две сотни лет с тех пор, как было принято решение возродить орден. С тех пор, как они с Галактионом вместе стояли на крыше разрушенного небоскрёба на одной из последних выживших колоний Империи и рассматривали руины города, некогда бывшего мегаполисом.

– Как думаешь, Империя сможет восстановиться? – спросил тогда Дезмонд.

Галактион покачал головой.

– Я тебе говорил, империя проиграет.

Дезмонд молчал какое-то время, а затем повернулся к нему.

– Знаешь, о чём я думаю всё время?

Галактион ответил вопросительным взглядом.

– Ты ведь мог остановить всё это раньше. Ты мог поговорить с их предводителем до того, как была бы разрушена Нимея, до того, как погибли бы миллионы людей.

Аэций долго молча смотрел на него.

– Ты считаешь, я позволил им умереть?

– Не знаю. Я задаю вопрос, на который у меня ответа нет.

Галактион покачал головой.

– Я говорил Авроре. С самого начала. Но она не верила. Но даже если бы я и смог её убедить… Тот, кого они называют Хозяином, не стал бы меня слушать. Только тогда, когда его ярость была насыщена… – Галактион покачал головой. – Не думай, что я доволен тем, что получилось. Я всегда считал, что лучше такая правительница, как Аврора, чем бесконечная вражда. И я бы не стал разрушать империю, как хотели сделать это вы. Если бы только мог остановить войну раньше – я сделал бы это.

Галактион замолчал и добавил после долгой паузы.

– Мне не стоит этого говорить, но я тоже знаю далеко не всё. Мне кажется, раньше я знал больше… Я знал имя того, кого теперь могу назвать только «Тот». И как бы я не пытался вспомнить его теперь – у меня не выходит. Я помню, что были ещё такие как мы с ним. Но когда я пытаюсь вспомнить лица и имена, память ускользает и начинает болеть голова. Только его лицо… стоит перед глазами так чётко…

– Таких как вы с ним? – перебил его Дезмонд.

Галактион отвернулся и долго смотрел на небо.

– Да… таких как он и я.

– Хочешь сказать, у тебя тоже есть пара тысяч кораблей класса А?

Аэций сухо рассмеялся и покачал головой.

– Всё, что у меня было – уничтожено. Терс Мадо… погибли все. И базы, корабли… Всё. Хотя, – Аэций вдруг усмехнулся уже по-другому, – думаю, есть кое-что, что никто из моих людей не отдал бы Авроре. Пошли, – Аэций, всё так же улыбаясь, кивнул на стоящую поодаль яхту.

На полёт ушли почти сутки. Иногда Дезмонду казалось, что Аэций сам заблудился в бесконечности космоса и давно уже ищет наугад, а потом Галактион усмехнулся и сказал:

– Здесь.

Дезмонд посмотрел на экран, затем на радар. Ни там, ни там он не увидел ничего, кроме черноты, однако Аэций поправил координаты и галсами повёл корабль туда, куда только что указывал пальцем. Когда они сделали очередной поворот, Дезмонду показалось, что он видит мираж – потому что внезапно под днищем корабля раскинулся бесконечный простор планеты, усыпанной морями и океанами. Планеты, пригодной для жизни. Планеты, которой он не видел ни на экране, ни на радаре всего две минуты назад.

– Если «завеса» работает, это хороший знак, – усмехнулся Аэций в ответ на его недоумённый взгляд. – Не волнуйся, я отвечу на все вопросы. Как только сам пойму, что к чему.

Они приземлились на небольшом плоскогорье, тут и там поросшем сочной зелёной травой. Никогда бы Дезмонд, привыкший к ухоженным паркам Аркана и Нимеи, не узнал в этой небольшой поляне настоящее взлётное поле, если бы Аэций ему не сказал.

Затем они долго шли по узкой поросшей травой тропинке. Аэций был необычайно молчалив. Он то и дело замирал, вглядываясь в просветы между деревьев и иногда улыбался – грустно и невесомо. И наконец, задумавшись особенно сильно, произнёс едва слышно: «Мы были. Мы всё-таки были. А я думал, что схожу с ума».

Дезмонд осторожно коснулся его плеча, и Аэций тут же вскинулся, возвращаясь в мир живых.

– Идём, – сказал он, и теперь его голос, напротив, дышал энергией, которой Дезмонд не слышал в нём до сих пор.

В конце концов они вышли к зданию из металла и стекла, отсвечивавшего на солнце, но от того лишь ещё более терявшемуся среди густых деревьев. Аэций приложил руку к стене, и панель перед ним отъехала в сторону.

Внутри было душно и пахло пылью. От свежести дикого леса не осталось и следа. Стены здесь были отделаны серым дымчатым кварцем. Из просторного вестибюля с двумя пустыми стойками ресепшена в разные стороны убегали пять коридоров.

Они вошли в один из коридоров, – здесь царили полумрак и прохлада. Стены были гладкими, но Дезмонд догадывался, что в них находятся такие же незаметные двери как та, сквозь которую они вошли в дом. Время от времени по обоим стенам встречались мозаичные пейзажи, изображавшие незнакомые миры.

Они прошли до конца, а когда оказались в тупике, Аэций снова приложил ладонь к стене, открывая дверь.

Перед ними оказался просторный кабинет, одинаково мало похожий на кабинеты дома Аркан и серые, аскетичные приёмные Энира Тарди. Здесь было довольно светло, хотя прямые лучи солнца и не проникали сквозь просторное окно во всю стену, рассеиваясь по пути. Напротив окна стоял огромный дубовый стол, украшенный витой резьбой, и Дезмонд тут же с удивлением подумал о том, как он мог простоять здесь столько лет. Он миновал Аэция, замершего на пороге с грустной полуулыбкой на лице и вошёл в кабинет, осматривая стены, сплошь уставленные книжными полками, некогда уютные диваны, теперь готовые превратиться в прах.

– Книги, – услышал он из-за спины, – проверь книги.

Дезмонд вытащил одну из книг, и та мгновенно рассыпалась в его руках. Улыбка замерла на губах Аэция.

– Ничего, – сказал он. – Мы напишем новые. Это жизнь.

***

Две сотни лет прошло с тех пор, как Терс Мадо вернулись в мир, который Аэций назвал Интакой. О нём не говорилось в учебниках истории и не упоминалось в дневниках, но Дезмонд понял, что прежний Орден жил именно здесь. Всё было разрушено – транспортные пути, торговые маршруты, даже связь. И все это пришлось восстанавливать.

Аэций относился к этому месту с какой-то трогательной бережностью, которая в целом редко отличала его поступки: он мог позволить вступить в орден тому, кого не взяла бы на службу ни одна армия в галактике, но в свою святая святых он пускал кого бы то ни было с неохотой и только если был уверен в них лично. Дезмонд догадывался, почему. Как он узнал из уцелевших книг и кристаллов, орден Терс Мадо освоил другие планеты едва ли не раньше, чем там появились базы Эцин. Но все миры, где когда-то обитали Терс Мадо, оказались пустынны и выжжены до тла.

Аэций боялся. Странно было применять слово страх к этому человеку, древнему как горы, и всё же Дезмонд видел абсолютно отчётливо – Аэций боится, что всё снова будет так же, как в тот раз. Он всё время стоял на распутье, между страхом быть преданным и желанием дать шанс тем, кто желает его получить. И он оттаивал постепенно, так медленно, как только может оттаивать бессмертный, тысячу лет провёдший в заключении наедине с собой.

– Я не боюсь снова оказаться в изгнании, – сказал он как-то, – я боюсь, что на этот раз не выживет никто, кроме меня.

Дезмонд не сразу решился спросить, кто же выжил в прошлый раз, потому что разговоры о прошлом всегда были для Галактиона болезненны, и Дезмонд отлично это видел. Но, в конце концов, он всё-таки задал волновавший его вопрос, и Аэций ответил:

– Не знаю. Я нашёл не всех. – потом улыбнулся и посмотрел на него. – Но одного знаю точно. И он был жив до недавних пор. Он не дождался нашей встречи совсем чуть-чуть. Его звали Эндимион.

Дезмонд вздрогнул, поражённый известием, и сразу же спросил, потому ли Аэций настолько доверился ему самому.

Аэций покачал головой.

– Нет. Ты – отдельный случай. И я расскажу тебе почему. Когда смогу подобрать слова.

Тогда же, когда они осматривали чудом выживший комплекс зданий, тонущих в хвойном лесу и, закончив осмотр, вышли на открытую террасу над морем, вопреки всему отгороженную от вертикального обрыва парапетом из белого мрамора, Дезмонд задал ещё один вопрос:

– А что стало с Орденом? Я имею в виду не… нас. Я имею в виду Эцин.

Аэций усмехнулся, подошёл к парапету и встал рядом с ним, глядя на море.

– Вряд ли их можно уничтожить.

– К Нимее они так и не пришли.

– Верно. Я думаю, они укрылись где-то. И теперь попытаются собрать новую империю под своей рукой.