Морвейн Ветер – Танго алого мотылька. Том 2 (страница 13)

Рей в ответ стащил с неё через голову джемпер, и Кирстин почувствовала, что плавится в руках, впервые коснувшихся её обнажённого тела. Крышу окончательно сорвало, она уже ничего не соображала, когда, избавив Рея от рубашки, закрыла глаза и принялась спускаться поцелуями вниз вдоль его груди к животу. Кирстин безошибочно определяла те места, от прикосновений к которым по телу Рея пробегала дрожь.

А Рей стоял, почти неподвижно, даже руки перестали гладить партнёршу, и не мог избавиться от чувства, что всё происходит точно так, как это было тогда, на Тодосе – и в то же время не так.

На Тодосе Кирстин целовала его. Сейчас она целовала того, другого, о котором боялась вспоминать.

Рей рванул Кирстин за плечи вверх, как это уже было один раз.

– Не так, – выдохнул он, – я не хочу так, Кирстин. Не делай так, как тебя учили, делай так, как хочешь сама.

Кирстин замерла. Туман недоумения таял в её глазах, сменяясь обидой и непониманием, а затем и страхом.

– Не прогоняй меня, – выдохнула она, – я боюсь.

– Не прогоню, – Рей на мгновение прижал её к себе и поцеловал в висок, а затем присел на корточки и продолжил раздевать. Освободил от джинсов и туфель, а затем, подхватив на руки, отнёс на кровать.

Наклонился над ней и стал медленно целовать. Постепенно множество маленьких нежных поцелуев сливались в один долгий горячий поцелуй, и Кирстин снова расслабилась в его руках, принялась отвечать, мягко поглаживая по спине и сжимая бёдрами бёдра Рея. Она невольно тёрлась о любовника, и Рей решил подыграть ей, ответив такими же толчками.

Кирстин закусила губу, впиваясь ногтями в плечи Рея, и, тихонечко застонала, когда удовольствие стало нестерпимым. Рей поцеловал её в последний раз и лёг на подушку боком, повернувшись к Кирстин лицом.

– Можно, я останусь до утра? – спросила Кирстин, поворачиваясь к нему.

Рей кивнул. Притянул её к себе и прикрыл глаза, намереваясь уснуть.

В ту ночь Кирстин не видела снов.

И всё же страхи по-прежнему не оставляли её. Майкл задержался в усадьбе на несколько дней, а Кирстин продолжала работать над двумя скульптурами: той, о которой попросил Рей, и той, за которую решила взяться сама.

Она почти уже привычно не заметила, когда Рей показался в дверях, и продолжала неторопливо исследовать пальцами собственные вылепленные из глины щёки, пока тот не подошёл вплотную и не обнял её со спины.

– Это потрясающе, – сказал Рей.

Кирстин вздрогнула, но тут же обмякла, откидываясь на его грудь, и проследила за взглядом Рея.

– Это только начало, – сказала она, – если оставлять её в глине, то нужно обжигать. Но я бы ещё уточнила мастихином пряди волос. И… мне не нравятся глаза.

– А если не в глине? – спросил Рей.

– Я всегда мечтала работать с мрамором. Но на втором курсе до него дело ещё не дошло.

Рей приподнял бровь и улыбнулся, в лёгком удивлении посмотрев на неё:

– Мрамор и ты? Ты будешь обтёсывать камень? Представить себе не могу.

– Да… комплекция немного не та, – Кирстин усмехнулась. – Мастера, у которых я хотела бы учиться, были покрепче меня. Но мрамор вечен. В нём настоящая красота. Я хотела бы когда-нибудь продолжить учёбу… – Кирстин опустила глаза.

Рей промолчал. Ему нужно было обдумать этот вопрос. О том, чтобы вернуть Кирстин в колледж, речи быть не могло. Даже приглашать в дом учителя со стороны было опасно – да и не имел он уверенности в том, что такой компромисс Кирстин удовлетворит.

– А это что? – Рей кивнул на накрытую полотном скульптуру, стоявшую чуть в стороне. – Можно посмотреть?

– Да, конечно, – ответила Кирстин без особой уверенности, но сняла полотно.

Рей молча смотрел на мужской торс без головы и рук.

– Кто это? – спросил он.

– Я люблю изображать мужское тело… – Кирстин покраснела. – Если бы ты разрешил, я бы потом изобразила твоё. А пока…

– Но ты всё же где-то видела его? – продолжал допытываться Рей.

– Это мастер, который меня тренировал, – выдохнула Кирстин наконец и в попытке защититься стиснула собственные локти в руках.

Лицо Реймонда изменилось, став суровым и чужим.

– Я не хочу, чтобы ты вспоминала его, – жёстко повторил он, – а тем более лепила.

– Но мне легче так, Рей! – Кирстин вскинула взгляд. – Это не значит, что я по нему скучаю или думаю о нём, когда я с тобой!

На лице Реймонда отразились теперь недоумение и боль. Он молчал, не зная, что сказать.

– Я не хочу, – только и повторил он, но уже скорее растерянно, чем зло. – Я не хочу, чтобы он жил в твоей голове…

Рей на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем шагнул к Кирстин.

– Прости, – сказал он, привлекая её к груди и целуя в висок, – мне не нужно было кричать.

– Я бы хотела забыть, – отчаянно сказала Кирстин, утыкаясь носом ему в плечо, – я бы правда хотела… Чтобы у меня был только ты.

Рей молчал. Закрыв глаза, он пытался успокоить злость. Кирстин было страшно разбить, и Рей сам не понимал, откуда в нём появилось это чувство страха перед собой, но бороться с ним Рей не хотел и не мог.

– Мне нужно с тобой поговорить, – наконец произнёс он и отступил на шаг назад.

Кирстин посмотрела на него с удивлением. Тон Реймонда был необычно серьёзен.

Рей и сам не знал, как начать этот разговор.

– Мне нужно уехать, – наконец сообщил он в лоб.

В глазах Кирстин появился страх.

– Мне нужно уехать, – повторил Рей, – и я не знаю, когда смогу сюда вернуться. Сначала в Женеву, потом в Париж. А потом, возможно, куда-то ещё. Но я не хочу оставлять тебя одну. Я вообще не хочу тебя оставлять. И я не знаю, как мне быть, потому что взять тебя с собой я тоже не могу. Я боюсь, что ты сбежишь.

Кирстин какое-то время молчала.

– Я не знаю, сбегу или нет, – наконец призналась она.

– А я не хочу проверять, – отрезал Рей.

– Я не хочу оставаться здесь, – Кирстин сглотнула, – без тебя. Если ты поступишь со мной так, то я уж точно сбегу.

Рею на мгновение стало стыдно за то, что он хочет сказать, но он всё же продолжил:

– Поэтому я предлагаю тебе контракт, – Рей запустил руку под полу пиджака и извлёк из нагрудного кармана несколько свёрнутых трубочкой листков, – общая суть сводится к тому, что ты обязуешься сопровождать меня и оставаться рядом до тех пор, пока я тебя не отпущу. Я, со своей стороны, обязуюсь обеспечить тебя всем, что тебе потребуется – одеждой, едой, жильём. Если ты попытаешься нарушить условия контракта, то должна будешь выплатить мне неустойку. Я условно поставил два миллиона восемьсот, потому что эту сумму я за тебя отдал. Но, думаю, для тебя не будет особой разницы – два миллиона или один.

– Если я нарушу условия контракта… – рассеянно произнесла Кирстин, принимая из его рук листки. – А если их нарушишь ты?

Рей замолк и в недоумении посмотрел на неё.

– Я понимаю, что ты считаешь, что всё уже заплатил, – сказала Кирстин, чувствуя, как нарастает злость, – но по твоим словам выходит, что я должна тебе всё, а ты мне – ничего.

– Я не хотел бы с тобой торговаться, – в голосе Рея прозвенел лёд. – Откуда мне знать, что ты не попытаешься выполнить условия так, чтобы я сам захотел его разорвать?

– Если так рассуждать, то откуда я знаю, что этого не сделаешь ты? – Кирстин уже не пыталась сдерживать злость. – Ты можешь поселить меня в ночлежку или в бордель, а я останусь должна тебе два миллиона сколько-то там!

Рей молчал.

– Мне нужно почитать, – сказала Кирстин наконец.

– Выбор у тебя небольшой, – после долгого молчания ответил Рей, – или так, или оставайся здесь.

Он развернулся и вышел в коридор.

Глава 9. Контракты

Кирстин долго перелистывала страницы контракта, пытаясь отыскать все возможные подводные камни, но то и дело сбивалась на общие размышления о том, что будет значить поставленная подпись.

С одной стороны, Рей готов был дать ей гарантии. Признание её статуса. «Вольную для рабыни», – мелькало у Кирстин в голове, и она не могла скрыть грустной усмешки.

С другой стороны, договор означал ещё большую кабалу. Кабалу по закону, сбежать из которой было бы уже нельзя.