Морвейн Ветер – Не верь, не бойся, не проси (страница 5)

Теперь Янка не сомневалась, что секс с ним ей не нравится. В первые мгновения, когда Ярик только откатился в сторону, Янка ощутила себя использованным презервативом, завязанным в узелок и небрежно отброшенным под кровать.

Постепенно унижение отпускало. И немалую роль в этом сыграли карие глаза, под взглядом которых тело плавилось, как пластилин.

Взгляд и прикосновения Ярика возбуждали Янку куда больше, чем сам секс, но из этого следовало, что они ведут в тупик.

Янка вздохнула, налила воды в кастрюльку с почерневшим боком – другой тары на кухне не оказалось – и, взяв в руки кипятильник, принялась изучать со всех сторон. Ухватилась за спираль одной рукой, а другой поднесла вилку к розетке и тут же рухнула на пустой посудный шкаф под звуки громогласного мата.

– Ты совсем дикая? – спросил Ярослав, как оказалось, прижимавший её к стеклу.

Янка сглотнула.

– Ага.

– Мало я тебе врезал вчера, надо было покрепче, чтобы мозги на место встали!

Ярик отобрал у неё кипятильник, опустил в воду и включил в сеть.

– Учись… студентка, ёпт.

– Я не видела такой никогда, – сказала Янка виновато.

Ярик не ответил. Отвернулся к окну и уставился на снег, будто бы потеряв к ней весь интерес.

Янка осталась стоять, разглядывая, как медленно бегут к поверхности воды маленькие пузырьки.

– Что это за место? – спросила она. – У тебя тут ни хрена нет – ни мебели, ни посуды. Как ты так живёшь?

Ярослав покосился на неё через плечо.

– Мне хватает, – отрезал он и снова отвернулся.

– Да это же… – Янка замолкла на полуслове, вспомнив, что ей ещё и запретили материться. – Это ваще! Бомжи, наверное, лучше живут.

– Слушай, ты! – Ярик развернулся и мгновенно оказался так близко, что Янка ощутила его дыхание на своей коже. – Если будешь меня заёбывать, тебе наши пацаны массажистами покажутся, ты поняла?

– Охренеть какой гордый! Я просто спросила!

– Ты не спросила – ты наехала. А за наезд надо отвечать. Дошло?

– Прости, – буркнула Янка и снова уставилась на кастрюльку. Потом добавила обиженно: – Вообще-то, я тебе кофе сделать хотела. Но у тебя ни сливок, ни сахара нет.

Ярослав отвернулся, одним коротким движением распахнул холодильник и бухнул на стол пакет с надписью «молоко».

– Мне безо всего, – добавил он и снова отвернулся.

Янка поджала губы и уставилась его на коротко остриженный затылок. От одного только вида мясистой шеи сводило в паху, а Ярик спустился вниз в одних только джинсах, так что Янка имела возможность лицезреть ещё и спину, на которой при каждом движении медленно перетекали друг в друга бугристые мышцы. Будто по волнам, по их изгибам плыл порядком уже стёршийся патрон с надписью «Кабул».

Янка отвела взгляд и выдернула из розетки шнур. Достала из шкафа две кружки с отбившимися краями и, засыпав в каждую по ложке кофе, залила кипятком. Добавила в одну молока, но пить не стала. Взяла в руки другую и, подойдя к Ярику со спины, прислонилась к татуировке лбом, а сбоку протянула чашку.

Ярик молча взял чашку и сделал глоток.

– Я хочу с тобой поладить, – сказала Янка, осторожно обнимая его со спины так, чтобы не помешать пить, и снова прислонилась к нему всем телом. – Только не знаю, как. Я понимаю, что ты меня спас. Спасибо.

Ярик покосился на неё через плечо и, отвернувшись, сделал ещё глоток.

– Я твоего отца знал, – сказал он, и Янка невольно вздрогнула. А потом добавил: – Тот ещё урод! Бросить дочь по уши в дерьме.

– Он думает, я не его дочь, – сказала Янка тихо.

Ярик бросил на неё ещё один короткий взгляд.

– Ты думаешь, он бы родную не бросил? – спросил он.

Янка пожала плечами. Подумав, она пришла к выводу, что папаша бросил бы любого, если бы тот не вписался в предвыборную кампанию.

Ярик свободной рукой накрыл её ладонь и сжал пальцы поверх руки.

– У нас с тобой проблема, Янка. Твои сто косарей.

– Я… – Янка прокашлялась. – Я знаю.

– У меня есть один план, но мне нужны будут ребята. Абсолютно надёжные.

Янка чуть переместилась вбок, чтобы видеть что-то кроме голой спины и шкафа с облупившимся боком. Посмотрела на заснеженный двор.

– Я подойду? – спросила она.

– Стрелять умеешь?

Янка не ответила.

– Драться – тоже нет?

Янка снова промолчала.

Ярик развернулся и, вывернувшись из её рук, прислонился к стене. Посмотрел на Янку исподлобья.

– Нахрена ты взялась вести наркоту, а? Тебе что, денег папаша мало даёт?

– Я не бралась!

– Да хорош уже врать! Мне-то пофиг, просто хочу знать.

– Я правду сказала, – повторила Янка упрямо. – Я, блять, напилась. В зюзю. И надышалась порошком. Не знаю, как вообще жива осталась. Друган мой проводил меня до самолёта, а потом мимо таможни передал этот баул. Я прилетаю в Москву – бегом в сортир. Открываю баул – там трава. Всё. Я чуть не обосралась: кругом менты…

– Но-но, эту часть я уже слышал, – перебил её Ярослав. – Тебе как в голову взбрело пять фунтов травы спустить в толчок?

– Я тебе сказала: испугалась я!

Ярик покачал головой.

– Тебя, Янка, лучше не пугать. Ещё голову себе оторвёшь со страху.

– А сам-то лучше, что ль? Здоровый мужик, а на подсосе у этих жбанов!

– Яна! – рявкнул Ярик, и та заткнулась мгновенно, но смотреть зло не перестала. С минуту так и сверкала молча глазами, а потом отвернулась и, взяв чашку, принялась пить маленькими глотками – медленно, морщась при каждом глотке.

– Что тебе опять не так? – уже почти спокойно поинтересовался Ярик. Янка начинала улавливать разницу, когда можно повыделываться, а когда рискуешь получить.

– Сахара нет, – пожаловалась она.

– Пиздец подарочек!

Ярик залпом допил кофе и пошёл к лестнице.

***

Ярик ушёл – молча, ничего не объясняя. Спустился сверху уже одетый. Всучил зачем-то Яне пистолет и показал, как перезаряжать, а потом молча вышел на улицу.

Через пару минут Янка услышала шум мотора и увидела, как на дорогу выезжает помятая «Лада».

Оставшись в одиночестве, она неторопливо допила кофе, открыла холодильник и принялась изучать содержимое.

Внутри не нашлось ничего, кроме горбушки от колбасы.

Янка захлопнула холодильник и отправилась осматривать дом.

Дом тоже выглядел заброшенным – кроме кровати, наверху обнаружился полуразвалившийся гардероб с запасной парой джинсов, и больше ничего. Внизу – несколько чашек и две тарелки в посудном шкафу, уже знакомый диван и камин. Дом явно строился с замахом, но оказался заброшен ещё до окончания ремонта.