Морок В.Е – Чистильщик (страница 2)
Марк молча отвернулся к мониторам. Его пальцы замерли над клавиатурой, и я видела, как он борется с собой — записать ли инцидент в официальный лог или промолчать. Пятнадцать лет работы в «Мнемо» научили его, что молчание иногда дороже правды.
— У меня двое детей, Майя, — сказал он тихо, не глядя на меня. — Я не могу позволить себе быть смелым.
— Иди домой, Майя, — он наконец повернулся, и в его голосе не было ни дружбы, ни вражды — только усталость. — Тебе нужно поспать. И... просто не делай сегодня никаких запросов к базе. Я закрою твой доступ на ближайшие двенадцать часов. Для твоего же блага.
«Для моего блага». В этом мире эта фраза всегда означала «чтобы ты не задавала вопросов».
Я знала эту фразу. Я сама говорила её клиентам. «Расслабьтесь. Это для вашего же блага». И они расслаблялись. И забывали. И улыбались. Я никогда не задумывалась, что стоит за этими улыбками.
Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Мои движения были механическими. Я прошла через шлюз лаборатории, мимо охраны, мимо зеркальных стен, которые отражали мою бледную, почти прозрачную фигуру. В стеклянной двери я на секунду встретила свой взгляд и не узнала его. Глаза были чужими — слишком яркими, слишком настороженными для человека, который провел десять лет, учясь ничего не чувствовать.
Город снаружи встретил меня привычным хаосом. Нижний уровень всегда был серым. Здесь не было чистого света, только неоновые вывески, пробивающиеся сквозь вечный смог, и бесконечный гул толпы. Люди здесь были «нечистыми» — они не могли позволить себе регулярные чистки. Их лица были тяжелыми от накопленных обид, их глаза — затуманенными от непереработанных травм.
Я шла к своему жилому модулю, стараясь не смотреть на рекламные щиты, которые транслировали счастливые, стертые улыбки моделей. «Забудь о боли. Купи спокойствие. С «Мнемо» ваше прошлое — это чистый лист».
Внезапно я остановилась.
В висках запульсировало. Снова этот звук. Низкочастотный, вибрирующий, как будто где-то глубоко под асфальтом работал огромный механизм.
Я прислонилась к стене, прикрыв глаза, и в этот момент мир снова дрогнул.
Вспышка.
Я не была на улице. Я стояла в узком, темном коридоре. Стены были обшарпанными, пахло сыростью и дешевым синтетическим маслом. Я видела свои руки — они были в чем-то темном. Я чувствовала тяжесть в правой руке.
Я посмотрела вниз. На полу лежало тело. Оно было неподвижно, и я видела, как из его виска медленно вытекает густая, темная жидкость.
А потом я услышала голос. Тихий, спокойный, почти нежный.
— Ты сделала это, Майя. Теперь ты часть системы.
Я резко открыла глаза. Я стояла в переулке между двумя небоскребами. Мои руки были чисты. Моя одежда была безупречной. Но вкус крови... вкус крови всё еще горел на языке.
Я посмотрела на свои ладони. Они дрожали.
Я не просто увидела чужое воспоминание. Я увидела свое. Но в моей памяти этого никогда не было. Моя память была гладкой, как полированный камень.
Если я это видела, значит, кто-то очень профессионально стер мою собственную жизнь.
И этот «кто-то» прямо сейчас, вероятно, наблюдал за мной через одну из миллионов камер этого города.
Я заставила себя идти дальше, не оглядываясь. В моем жилом модуле — стерильной белой коробке на сорок втором этаже — я заперла дверь, налила себе воды и села на край кровати. Руки всё ещё дрожали. Я подняла их к лицу и долго рассматривала — словно чужие. Пальцы чистильщика. Десять лет они вырезали из чужих голов то, что должно было остаться. А теперь они дрожали, как у ученика в первый день практики.
Я попыталась вспомнить своё детство. Вот мне семь лет, я сижу на полу, вокруг меня — книги. Я помню запах бумаги. Я помню, как мать звала меня к столу. Я помню...
Нет. Я не помню.
Всё, что я «помнила», было похожим на список. Перечисление фактов без плоти. «Родилась. Училась. Поступила в «Мнемо». Прошла сертификацию. Работаю чистильщиком первого класса». Это была не память. Это было досье.
Я попробовала вспомнить вкус. Не запах. Вкус. Мать пекла что-то по воскресеньям. Что-то с корицей. Или с ванилью. Я не помню. Я помню только факт: «мать пекла». Но не помню ни вкуса, ни тепла, ни того, как она называла меня. Только слово «мать». Как строчку в анкете.
Я не спала в ту ночь. Впервые за десять лет я боялась закрыть глаза, потому что не была уверена, что открою их тем же человеком.
ГЛАВА 3. ГРЯЗНЫЙ АРХИВ
Утром я не пошла на работу. Впервые за десять лет.
Вместо этого я спустилась на Нижний уровень. Туда, куда чистильщики из Верхнего города обычно не заглядывают — ни по работе, ни по собственной воле. Лифт, соединяющий уровни, дрожал и скрипел, словно даже он не хотел опускаться так низко. Когда двери разъехались, меня ударил запах.
Нижний уровень не просто пах — он имел вес. Тяжелый, влажный запах разогретого пластика, дешевой еды и человеческого пота. Здесь неоновые огни не освещали путь, а скорее пытались пробиться сквозь вечный смог, создавая мешанину из ядовито-розовых и кислотно-зеленых пятен.
Я шла по узким улицам, стараясь не привлекать внимания. В моем безупречном сером пальто я выглядела здесь как экзотическое животное в клетке с крысами. Слишком чистая. Слишком «стерильная».
Мой мозг всё еще пытался переварить то, что я увидела в переулке. Тот коридор. То тело. То ощущение, что моя жизнь — это тщательно выстроенная декорация, за которой скрывается пустота.
Мне нужен был кто-то, кто не верит в «чистоту» корпорации «Мнемо». Кто-то, кто живет в зазорах между битами информации. Я не знала, как найти такого человека, но знала, что в Нижнем уровне слухи распространяются быстрее, чем сигналы по оптоволокну. Здесь, внизу, люди ещё помнили, как разговаривать без посредников.
Я никогда не думала, что окажусь здесь. Чистильщики не спускаются на Нижний уровень. Мы — стерильные. Мы — те, кто стирает. Мы не должны видеть то, что стираем. Это как хирург, который не смотрит в лицо пациенту. Так проще резать.
Я остановилась у лавки, где продавали подержанную электронику — потрошёные смартфоны, вынутые из трупов чипы, кабели со следами зубов крыс. Старик за прилавком, с лицом, изрезанным морщинами так глубоко, что в них можно было прятать секреты, посмотрел на меня без удивления.
— Ты ищешь «Архивариуса»? — голос раздался не от старика, а из темноты за его спиной.
Я вздрогнула и обернулась.
Рядом со мной, прислонившись к стене, стоял мужчина. Он был одет в поношенный плащ, а его лицо скрывала тень от глубокого капюшона. Но его глаза... они не были туманными, как у большинства жителей низов. Они были слишком острыми. Слишком внимательными.
— Я не ищу никого, — соврала я, ускоряя шаг.
— Те, кто приходят сюда с таким взглядом, всегда кого-то ищут, — он сделал шаг в свет неоновой вывески. — Особенно когда их собственный «бэкграунд» внезапно начинает выдавать ошибки.
Я остановилась. Мое сердце пропустило удар.
— Откуда ты...
— Я не спрашиваю, кто ты, Майя, — перебил он, и от того, как он произнес мое имя, по моей спине пробежал холод. — Я просто знаю, что ты из «Верха». И знаю, что сегодня в твоем секторе произошел скачок.
Он подошел ближе. От него пахло старой электроникой и крепким кофе.
— Идем. Если не хочешь, чтобы «чистильщики» корпорации нашли тебя раньше, чем ты найдешь ответы.
Он развернулся и пошел вглубь лабиринта улиц. Я колебалась всего секунду. В этом мире выбор всегда был между «медленной смертью в безопасности» и «быстрой смертью в неизвестности». Я выбрала второе.
Мы спустились еще ниже. Уровни, где стены были сделаны из переработанного композита, а вместо освещения использовались мерцающие провода. По дороге он не говорил ни слова, но я чувствовала, что он проверяет меня — несколько раз он резко менял направление, и я каждый раз шла за ним без колебаний. Только на третий раз он обернулся и едва заметно кивнул, словно я прошла какой-то тест.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.