Морис Симашко – Маздак. Повести черных и красных песков (страница 13)

Авраам вдруг понял необычную силу великого мага. Ясные серые глаза под огромным лбом не ведали сомнения. И людей освобождали от него, давая им чистую веру, Да, «Четыре» через «Семь» и «Двенадцать». И свет, разгоняющий тьму. Это была та правда, которую ждали на площадях…

Листья померкли, света больше не было. Простучали копыта за стеной. К ночи они всегда уезжали: Маздак, Светлолицый и другие. Потом быстро, сверху донизу засеребрились сразу все деревья. Луна стремительно двигалась по краю крыши. Авраам привычно сжал маленькую руку: «Мушкданэ!» И вздохнул: рука была холодной, глаза ее не мигали…

Жаркая волна вдруг прилила к сердцу. Все напряглось в нем. Он уже видел здесь ее, Белую Фарангис, когда все уезжали. И ждал…

Так близко ее еще не было. С полуспущенным покрывалом остановилась она в шаге от них. Цвета луны были ее лицо и изогнутая шея, черный провал был вместо губ. Даже частое тревожное дыхание слышал он и чувствовал, как напрягается и опадает светлый шелк на ее груди. Она не видела их, его и дочку садовника Мушкданэ, стоящих вплотную к стволу платана…

Он ничего не понял вначале. Просто Белая Фарангис перестала дышать, вся подавшись вперед. Рот ее открылся в беззвучном крике ожидания. Лишь потом, через некоторое время, послышались твердые шаги. Сиявуш подошел в отброшенном за спину плаще, и все тело ее со стоном приникло к нему. Покрывало сползло, упав краем на землю, и ничего больше не было под ним…

Рука Сиявуша двигалась, темнела на светлых бедрах… Не выпуская его, зажав в зубах покрывало, повела она высокого Сиявуша. Там была малая калитка в стене на женскую половину сада.

— Мушкданэ!..

Авраам стиснул холодную руку, взял девочку выше — за локоть, за плечо. Оно было совсем худое и тоже холодное, глаза ее не мигали. Он подержал ее еще немного, отпустил. И она ушла домой, на задний двор дасткарта…

Боясь наступить на сухую ветку, подошел Авраам к самой калитке. Маленьким квадратом темнела она в стене, а за ней было тихо. Он долго стоял, неистово прислушиваясь, попом пошел к себе, в книгохранилище, На повороте в главный коридор пришлось отступить в нишу. Эрандиперпат Картир с большим свитком в руке прошел мимо него медленным размеренным шагом. Раб с факелом освещал ему дорогу… Знает или не знает старик, что воитель Сиявуш у его жены Фарангис? По древним арийским законам лучшая женщина дома — гостю, но кто соблюдает их? Перс Курт в Нисибине, увидев со своей молодой женой приехавшего брата, не дал им встать — так и приколол, как застал, к ковру одним кинжалом. Здесь все знают о Фарангис и Спявуше, а в городе поют…

Яркий белый свет лился в узкие щели окон, Авраам не мог уснуть. Постель была какая-то влажная, невыносимая. Он встал, сбросил кошму, лег горячим телом на доски…

7

Эрандиперпат Картир позвал его к себе. Теперь Авраам часто выполнял его поручения по царской переписке с ромеями. Но главная его работы была все та же — кратко излагать день за днем, что делается в государстве персов. И еще переданы были ему записки всех царских диперанов-хронологов, которые были до него, папирусные книги ромеев и арамеев. Историю династии предстояло ему составить. Полным хозяином библиотеки он стал и целыми днями от зари до зари копался в ней. Ему уже представлялась будущая книга…

Эран, Ариана, Страна арийцев… Кеи — извечно предопределенные ей и миру цари… Не случайно у всех земных владык есть в термине этот знак — «кей». Каганы, конунги, кениги, князи, короли, кинги, кесари. Так, вопреки ромеям, утверждают ученые персы. И эта династия — лишь продолжение древней кеевой крови.

Тысячу лет назад начались цари Ахеменидского дома из Фарса. Киры, Дарии, Ксерксы — они воевали с туранцами, вавилонскими и египетскими царями, ромеями-греками и ромеями-латинянами, от Китая до Карфагена клонилось все перед ними. Конец им положил Александр Великий, которого персы называют Двурогим и числят своим Кеем, хотя был он из ромейской страны Македонии. Те, что видели, говорят, что на фарсанг лежат развалины, которые оставил он от кеевой столицы Персеполиса в Истахре…

Пятьсот лет после этого правили арийцами парфянские цари вкупе с наследниками Искандария. Они тоже считались Кеями, но по побочным линиям. Родственники эрандиперпата Картира — Спендиаты были кровно связаны с парфянами, и в его родовом книгохранилище нашел Авраам старый свиток с изложением событий, случившихся в правление Аршакидов — парфянских владетелей.

Но подлинные Кеи чистой царской крови по-прежнему обитали в Фарсе, где вечно горит их огонь. И когда пришло время, великий маг Сасан зажег скрытый до тех пор от глаз людей божественный фарр над головой своего внука Арташира — сына Папака. Эго случилось два с половиной века назад — в 224 году по христианскому исчислению. В битве при Ормиздакане Арташир собственной рукой убил парфянского царя Артабана, забрал у него родовую корону Кеев и дочь его взял себе в жены. По имени прародителя Сасана и называется династия…

Тогда же, при Артащире, начали записываться его деяния, а потом деяния его внуков и правнуков — Са-санидов. Их, эти записи, следует лишь привести в порядок, отделить зерна от плевел, изложить достойно и красочно на языках пехлеви, арамейском и ромей-ском-греческом. Авраам уже на память знал всех царей и великих до сегодняшнего дня. одержанные победы, построенные и разрушенные города…

Был Шапур Великий после своего отца Арташира. Он взял в плен римского императора Валериана вместе со всем войском, превратил в рабов пленных ромеев и заставил их строить плотину на реке Карун при Дизфуле. Так и называется она теперь — «Плотиной кесаря». При Шапуре проповедовал пророк Мани, призвавший все веры к братству, а людей — к очищению от зла. Огнепоклонники, христиане, иудеи — все тогда склонялись к манихейству, и царь царей поощрял их. Но потом пророка заключили в темницу, а по смерти Шапура — казнили…

Множество было царей после Шапура Великого. Не подолгу правили они, ибо многочисленные братья свергали друг друга. По старым арийским законам не должен иметь каких-либо телесных уродств царь царей, чтобы не окривели и мысли его. Когда человек крепок, прям и строен, с красивым лицом, острым зрением и мощной мужской плотью — не будет злобы в его душе. Потому издревле завещано лишь выкалывать глаза царю при свержении. Слепой остается Кеем, но уже не допускается к правлению. И делается это в круглой черной яме посредине Царского Совета…

А случалось, чуть не век сидел на троне царь царей, как произошло это с Шапуром Вторым. Младенцем возвели его, и семьдесят лет правил он Эраншахром. При нем были неоднократно отбиты туранцы, отвоевана почти вся Армения и Нисибин — город, который на границе, тоже перешел к персам. Горе обрушилось в его правление на христиан, потому что не любил их Шапур Второй. Записаны тогдашним дипераном-хронологом его слова: «Они живут на моей земле, а смотрят в сторону кей-саря, врага моего!»

Зато Ездигерд Первый, внук его, открыл свое сердце христианам. Иудейку из дома экзиларха взял он себе в жены, принял из Константинополя малолетнего кесаря Феодосия на воспитание, разрешил собрать в Селевкии Собор христиан Востока. Во всем уравнял он христиан и иудеев с огнепоклонниками, и построены при нем в Эраншахре многочисленные церкви. За это прозвали его арийские маги ба загаром — грешником. И ничего не говорится в диперанских записях, как умер он на двадцать первом году царствования. Рассказывается лишь там, что поехал царь царей охотиться в Гурган — Страну Волков. Дивный белый конь выскочил из священного источника и ударил его копытом в сердце…

Когда старший сын Ездигерда Первого приехал в Ктесифон, чтобы наследовать отцу, его лишили жизни. А царем царей был объявлен Хосрой — тоже Кей-Сасанид, но не от племени Ездигерда Первого…

Зато второй сын царя безбожника от иудейки, Бахрам, с малолетства воспитывался у благородных хирских арабов, которые считали его своим и никого не допускали к нему. Вместе с ним ворвались они в Ктесифон, но Бахрам не стал выкалывать глаза своему брату Хосрою. Просто предложил он снять цепи огромадных диких львов по обеим сторонам короны Саса-нидов и сказал, чтобы Хосрой садился на престол. Когда тот отказался, Бахрам спокойно перешагнул через рычащих львов и сел сам…

Ни про одного из арийских царей нет столько рассказов. Еще мальчиком в Нисибине слышал их во множестве Авраам. Это он, Бахрам Пятый, нашел волшебный клад Джамшида и роздал среди бедных. Сильным и великим не давал он власти над дехканами и земледельцами, воевал с заколдованными львами, волками, драконами. И лжи не терпел этот царь: простого водоноса Ламбака щедро одарил за гостеприимство и наказал за жадность еврея Барахама. Еще про царя и цыган есть рассказ…

Имелась у него слабость: ни одной женщины, будь то девица или замужняя, не мог пропустить царь царей, чтобы не насладиться ею. Потому и прозвали его Гуром, то есть онагром, диким ослом. Говорят, и умер он от плотского истощения. Но все прощается ему в сказаниях — арийских и неарийских. В христианских горных селениях Тавра и Кавказа, по ту и эту сторону границы, рисуют его на стенах церквей. Гиваргис-Победоносец называют его там. Верхом на белом коне колет он змия, и фарр — святое сияние изображается над его головой…