Морис Ролан – Из-за денег (страница 18)

Слишком поздно. Предупреждение не подействовало. С глухим стуком последовал удар флаконом. Прямо в ту часть лба, которая граничила с волосами. Флакон упал на пол рядом с телом старой женщины, и духи, выливаясь, смешались с кровью, которая растекалась вокруг пробитой головы и впитывалась в персидский ковер.

Фабийен закончила подкрашиваться. Она одела свое платье, прекрасное платье из светло-зеленого шелка, сшитое так, как она мечтала. Она причесалась перед зеркалом, стараясь не вступить стройными ногами в лужу крови с духами. Потом она взяла любимую сумочку, надела пару туфель под цвет платья. Фабийен еще раз внимательно оглядела свое отражение в зеркале. Она нашла, что выглядит превосходно. Затем вышла из комнаты, плотно заперев за собой дверь.

В двадцать пять лет у каждого есть право жить так, как он хочет.

Ричард Деминг

Часы «кукушка»

Первый телефонный звонок раздался около 11 часов вечера в понедельник хмурого февраля. Марта Пруэтт готовилась улечься в постель. Она сидела в домашнем халате у камина, глядя на последние всплески пламени и попивая из чашки маленькими глотками горячее молоко, помогавшее ей уснуть. На коленях у Марты, свернувшись в клубок, мурлыкал во сне сиамский кот, которого она называла Хо Ши Мин.

Когда она приподнялась с кресла, чтобы ответить, Хо Ши Мин громко запротестовал, разумеется на сиамском… Мяуча, он, тем не менее, последовал за ней в комнату, где находился телефон. Поставив чашку на ночной столик, Марта села на край кровати. Кот стал тереться о ее ногу, и одной рукой хозяйка ласково погладила его по спине. Другой она сняла телефонную трубку.

— Алло?

В трубке раздался легкий скрежет, затем низкий, но приятный женский голос ответил:

— Я нашла ваш номер телефона в объявлении, напечатанном в газете.

Это Марту Пруэтт не удивило: никто из ее друзей не мог звонить в столь поздний час. Объявление, о котором упомянула ее собеседница печаталось ежедневно и гласило: «Служба спасения от самоубийства работает круглосуточно. Конфиденциально. Бесплатно. Звоните по номеру 6482444». Разумеется, в объявлении не указывался персональный телефон Марты: в нем давался номер центрального пункта связи, который аккумулировал первично все поступавшие в службу звонки и затем автоматически ретранслировал их на персональный телефон дежурившего в этот день сотрудника.

— Вас соединили со «Службой спасения от самоубийства». Чем я могу вам помочь? — спросила Марта дружеским тоном.

Прошло какое-то время, прежде чем женщина вновь заговорила.

— Я сама не знаю, почему я позвонила. Я не… Я хочу сказать, что вовсе не думаю о самоубийстве. У меня тяжело на сердце, вот и все. Я хотела бы только с кем-нибудь поговорить…

Слушая собеседницу, Марта предварительно умозаключила, что звонившая относилась к тому, достаточно редкому типу людей, которые отказываются признавать наличие у них наклонности к самоубийству. Само по себе такое отрицание еще ни о чем не говорит. Ведь, например, доказано несоответствие истине старого постулата, согласно которому те, кто угрожает самоубийством, обычно его не совершают. Во множестве случаев угрожавшие покончить с собой в конце концов так и поступали. С другой стороны, несомненно и то, что нередко расстаются с жизнью люди без малейшего предупреждения о своем намерении. Сам факт, что женщина позвонила в службу, указывал на то, что мысль о самоубийстве приходила ей в голову.

— Вы можете поговорить со мной. Именно поэтому я и нахожусь у телефона. Расскажите мне, что вас беспокоит.

— О, многое, очень многое!

Затем, после долгой паузы:

— Случайно, вы не пытаетесь узнать, откуда вам звонят?

— Разумеется, нет… Люди перестали бы нам звонить, если бы мы так поступали. Вполне понятно, мы предпочитаем знать, с кем мы разговариваем, но мы никогда не принуждаем никого называть себя. Если вы хотите говорить анонимно, это ваше полное право. Тем не менее, если вы скажете мне, как вас зовут, я вас заверяю, что это останется исключительно между нами. Не беспокойтесь, я не собираюсь нервировать полицию, чтобы вас доставили в больницу. Мой долг заключается исключительно в том, чтобы помочь вам. И без вашего согласия я никогда никому не передам содержания нашего разговора.

— С вашей стороны это очень мило. Кто вы такая?

Много раз Марте приходилось давать уклончивый ответ на этот вопрос. Дело в том, что, согласно инструкции, добровольные сотрудники службы не имели право ни при каких обстоятельствах сообщать звонившим сведения о своей личности, чтобы избежать всякую возможность непосредственного контакта с эмоционально нестабильными личностями. Можно было бы в каком-нибудь особом случае и нарушить это правило, но где гарантия, что тот или иной клиент не проявит в состоянии крайнего нервного напряжения излишней агрессивности, особенно по отношению к старой деве, которой уже почти шестьдесят, которая весит пятьдесят килограммов и которая живет одна, если не считать сиамского кота?

— Я — одна из сотрудниц нашей службы, которые отдают часть своего времени спасению человеческих жизней. Гораздо важнее мне узнать побольше о вас.

— У вас есть какое-нибудь имя?

— Конечно. Меня зовут Марта.

Больше ничего о себе говорить не разрешалось, если звонившая или звонивший становились слишком настойчивыми. В таких случаях рекомендовалось давать вежливое, но твердое разъяснение, почему сотрудники службы вынуждены скрывать свои фамилии и адреса. Но, к счастью, женщина не стала продолжать свои расспросы и, подождав секунду-две, сказала:

— Меня зовут Жанет.

Марта хотела было спросить женщину, какое у нее полное имя, но сдержалась, решив, что излишняя поспешность может разрушить тот климат доверия, который, казалось, устанавливался между ними.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, Жанет. Сколько вам лет? Судя по голосу, вы молоды.

— Не так уж. Мне тридцать два года.

— Знаете ли, по сравнению со мной, вы молоды. Вы замужем?

— Да. Уже почти десять лет.

— Ваш муж сейчас с вами?

Этот вопрос представлял собой попытку узнать, есть ли кто-нибудь в том помещении, откуда звонит клиент, и являлся частью обычной процедуры.

— Нет. Сегодня понедельник. По этим дням он играет в шары в клубе и никогда не возвращается домой раньше полуночи.

— У вас есть дети?

— Нет. У меня было два выкидыша.

В голосе женщины Марта не заметила никакого сожаления. В нем была лишь констатация факта.

— Значит, вы одна в вашей квартире в данный момент?

— Да.

Марта выдержала долгую паузу, прежде чем мягко спросить:

— Жанет, вы не хотели бы сообщить мне ваше полное имя?

— Это обязательно? — переспросила после столь же долгой паузы молодая женщина, и в ее голосе прозвучали нотки нерешительности.

Чувствуя, что собеседница вот-вот положит трубку, Марта поспешно сказала:

— О, нет! Это вовсе не обязательно! — Затем через несколько секунд она задала ей еще один вопрос.

— Чем занимается ваш муж?

— Он человек свободной профессии.

Привыкшая улавливать малейшие изменения в интонациях собеседников, Марта тут же подметила еле заметный нюанс в поведении молодой женщины: звонившая насторожилась; она, очевидно, начала опасаться, что ее ответы невольно могут способствовать раскрытию ее личности. Марта немедленно переключилась на другую тему.

— Вы позвонили потому, что у вас неприятности во взаимоотношениях с мужем, Жанет?

— Нет, нет! Фред замечательный муж… Дело в том, что… Все как-то складывается не так.

Марта отметила себе, что мужа зовут Фред. И тут же случай помог добыть новую информацию. В трубке она услышала отдаленное «Ку-ку, ку-ку», затем часы пробили одиннадцать раз, после чего снова дважды раздалось — «Ку-ку, ку-ку».

Марта знала, что так называемые «фоновые» звуки нередко указывают, откуда люди звонят в «Службу спасения от самоубийства». Например, звуки автомобильного или железнодорожного движения иногда помогали установить местонахождение потенциального самоубийцы, предугадать его намерения. В данном случае Марте стало ясно, что в помещении, откуда звонила молодая женщина, имеются часы «кукушка», снабженные механизмом для боя. Наличие в доме или квартире таких часов — сравнительная редкость, поэтому данный факт в совокупности с другими мог бы оказаться полезным в определении места жительства обратившейся за помощью. Как бы там ни было, у Марты выработалась привычка запоминать малейшую деталь телефонного разговора. Она задала еще один вопрос.

— Жанет, скажите, что складывается у вас не так?

— О, теперь это кажется мне не столь важным, после того как я решила вам позвонить. Наша беседа несколько успокоила меня. Могу ли я вам позвонить еще раз, если вдруг опять разнервничаюсь?

— Конечно. Возможно, вам ответит кто-нибудь другой, но телефон нашей службы работает двадцать четыре часа в сутки.

— Вот как…

Марта уловила нотку разочарования в голосе молодой женщины.

— Я хочу говорить именно с вами. Скажите мне, когда вы дежурите?

— По понедельникам и средам. С 8 вечера до 8 утра.

— Хорошо. Мне придется приурочивать мои нервные состояния к вашему рабочему расписанию. — заметила Жанет, пытаясь прибавить немного юмора своему тону. — Спасибо вам за ваше терпение, Марта.

— Я буду счастлива чем-нибудь вам помочь. Вы уверены, что с вами все в порядке?