Морис Ренар – Повелитель света (страница 106)
Борьба за существование, судя по всему, ведется гораздо более ожесточенно, чем мы полагаем. Вот чему прежде всего нас учит открытие сарванов. Но не только этому.
Если мы рассмотрим этот случай под более широким углом, то извлечем из него истину, которую было бы неплохо усвоить, даже допуская, что Синяя угроза всего лишь выдумка, – столь велика вероятность того, что все это может произойти на самом деле и что на нас самих, наших детей или потомков в любой момент могут обрушиться нежданные катаклизмы подобного рода.
Человечество смотрит на вселенную через крайне малое количество окошек, которыми являются наши чувства, и потому видит лишь ничтожный ее уголок. От этой неизвестности, которую оно не способно постичь, следует всегда ожидать сюрпризов, происходящих из неизмеримого сектора того бескрайнего пространства, доступ в которое человечеству пока закрыт. Пусть же оно набирается самоотверженности и вооружается знаниями, чтобы быть в силах выдержать все удары и сразиться с будущим. Но на твоих губах – о чувствительное, о раздражительное и храброе Человечество! – безустанно расцветает улыбка, по мере того как обогащается вызывающий восхищение арсенал, перед которым неизвестное отступает изо дня в день! И скажи себе, несмотря на все твои беды и печали:
– И все-таки Судьба уготовила человеку настоящее, которому нет равных, поместив его в мир бесконечно чудесный и многогранный и дав ему радость открывать этот мир понемногу, диковинка за диковинкой – за счет собственного таланта и труда, во всем полагаясь на себя.
Вот почему плохо, что в истории Синей угрозы люди видят мистификацию и вымысел, что столь пренебрежительно относятся к снимкам и слепкам, выставленным в Школе искусств и ремесел. Даже если будущие поколения убедятся в фальшивости этих образцов, получат доказательство обмана, даже если они откажутся верить в Синюю угрозу, в то, что мы всегда подвергаемся опасности и уже завтра, быть может, она снова на нас обрушится, они должны будут (если благоразумие им не откажет) привести своих детей в музей и произнести перед этими муляжами и фотографиями такие слова:
– Посмотрите. Задумайтесь. Помечтайте.
И, как все небылицы, притча о сарванах, эта золотая пилюля, эта горькая крупица философии в сахарной глазури аполога, принесет свои плоды.
Господин Летелье знал это, почему и желал, чтобы о Синей угрозе было поведано людям.
Теперь уж точно сказано все.
Повелитель света
Глава 1
Трогательное и романтичное приключение
Эта необычайная история начинается очень обычно.
В конце сентября 1929 года молодой историк Шарль Кристиани решил провести несколько дней в Ла-Рошели. Специализировавшийся в изучении эпохи Реставрации и правления Луи-Филиппа, он уже опубликовал к тому времени небольшую, но весьма примечательную книгу о «четырех сержантах из Ла-Рошели»[79] и теперь готовил другую на ту же тему, в связи с чем счел необходимым вернуться в Ла-Рошель, чтобы просмотреть там кое-какие документы.
Нам показалось безынтересным выяснять, почему семейство Кристиани уже возвратилось в Париж, на улицу Турнон, в то время года, когда счастливцы этого мира все еще купаются в море, путешествуют, отдыхают за городом. Осень выдалась угрюмой, и это, на наш взгляд, стало единственной причиной сего несколько преждевременного возвращения, так как мадам Кристиани, ее дочь и сын вполне могли позволить себе жить на самую широкую ногу и владели сельскими поместьями, в которых можно насладиться приятным отдыхом. При желании они всегда могли уехать в одно из двух прекрасных семейных имений: старый замок Силаз в Савойе, совершенно ими заброшенный, или симпатичный загородный дом, расположенный близ Мо, в котором они и провели все лето.
В тот момент, о котором пойдет речь, в престижной и просторной квартире на улице Турнон проживали, причем в полном согласии, трое представителей семейства Кристиани: мадам Луиза Кристиани, урожденная Бернарди, пятидесяти лет, вдова Адриана Кристиани, отдавшего свою жизнь за Францию в 1915 году; ее сын Шарль, двадцати шести лет; ее очаровательная дочь Коломба, которой еще не исполнилось и двадцати и которой мы обязаны присутствием в этой истории четвертого персонажа, Бертрана Валуа, молодого драматурга, самого счастливого жениха на земном шаре. Следует заметить, что мадам Кристиани попыталась – хотя и не настаивая – уговорить сына отложить свой отъезд в Ла-Рошель. В то самое утро она получила письмо, которое, по ее мнению, должно было побудить Шарля совершить поездку в Савойю, в тот самый замок Силаз, куда Кристиани выезжали лишь для того, чтобы решить вопросы аренды и ремонта. Письмо было от одного старого и преданного управляющего, добряка по имени Клод (произносите «Глод», если хотите проявить уважение к местному диалекту). В письме он говорил о различных делах, относящихся к управлению имением, отмечая, что присутствие господина Шарля было бы полезным, кроме того, он надеялся на его приезд и по другой причине, о которой не хотел распространяться, потому что «мадам будет смеяться над ним, и однако же в Силазе происходят вещи, которые глубоко потрясли как его самого, так и старушку Перонну; вещи необычайные, которыми непременно нужно заняться».
– Похоже, он в полной растерянности, – сказала мадам Кристиани. – Возможно, Шарль, будет лучше, если ты сначала съездишь в Силаз.
– Нет, матушка. Вы же знаете Клода и Перонну. Они люди почтенные, но малокультурные и суеверные. Могу поспорить, речь идет о какой-нибудь истории про привидение, сарвана, как они говорят! Поверьте мне, это может подождать, более чем уверен. И так как я уже предупредил о своем приезде библиотекаря из Ла-Рошели, я, конечно же, не стану отменять встречу ради этих славных, но простых стариков. Что до дел,
– Как тебе будет угодно, дитя мое. Поступай как знаешь. Как долго ты пробудешь в Ла-Рошели?
– В самой Ла-Рошели – ровно два дня. Но на обратном пути я собираюсь сделать небольшой крюк и посетить остров Олерон, где до сих пор не бывал. Я только что узнал от консьержа, что там сейчас находится Люк де Сертей. Он участвует в проходящем в Сен-Трожане теннисном турнире, так что для меня это хорошая возможность…
– Люк де Сертей… – без малейшего энтузиазма и даже с довольно-таки заметным осуждением протянула мадам Кристиани.
– О! Не беспокойтесь, матушка. Я не питаю к нему чрезмерной симпатии, однако же не стоит и преувеличивать. Он не лучше, но и не хуже многих других; я буду рад увидеть знакомое лицо на этом совершенно неизвестном мне острове; и потом, я знаю, что мой визит его очень обрадует.
– Еще бы! – В черных глазах мадам Кристиани сверкнул огонек раздражения, и жестом, который выдавал недовольство, она поправила голубую повязку для волос, обрамлявшую ее смуглое средиземноморское лицо. Люк де Сертей был ей неприятен. В их доме он занимал трехкомнатную квартиру, выходящую окнами во двор; будучи человеком отнюдь не светским, Шарль, вероятно, с ним никогда бы и не свел знакомства без этого обстоятельства, которым Люк, в свою очередь, воспользовался для того, чтобы завязать отношения. То был красивый, но бессовестный мужчина, прекрасный спортсмен и танцор. Женщинам он нравился, хотя взгляд его и сбивал с толку. Тем не менее мадам Кристиани, дама недоверчивая и решительная, сторонилась его вплоть до помолвки своей дочери Коломбы.
– Но, скажем, через недельку ты все же сможешь съездить в Силаз? – спросила она.
– Разумеется.
– Хорошо. Так я Клоду и напишу.
Этот разговор состоялся в понедельник.
В четверг же, в два часа пополудни, Шарль Кристиани, сопровождаемый библиотекарем, который очень помог молодому человеку с его исследованием, был уже в порту Ла-Рошели, ища глазами пароход «Боярвиль», направлявшийся на остров Олерон.
Его спутник, господин Паланк, смотритель муниципальной библиотеки, указал ему на нужное судно – пароход размеров гораздо более внушительных, чем представлялось Шарлю. На корабле, стоящем у пристани, царило возбуждение, всегда предшествующее морским путешествиям, сколь бы незначительными они ни были. Грузовые стрелы с грохотом разматывающихся цепей опускали груз в люки трюма. Пассажиры переправлялись на пароход по сходням.
Вот уже много лет «Боярвиль» ежедневно совершает морской переход из Ла-Рошели в Боярвиль (остров Олерон) и обратно, с заходом на остров Экс, когда это позволяет погода, то есть почти всегда. Время отбытия меняется в зависимости от приливов и отливов. Длительность поездки в одном направлении составляет около двух часов; иногда чуть больше. Господин Паланк проводил на мостик молодого историка, который оставил чемодан у перегородки рубки на палубе первого класса и занял одно из так называемых трансатлантических складных кресел.
О лучшей погоде, пусть она и не была идеальной, нельзя было и мечтать. Хотя небо и затягивала дымка, солнце светило достаточно ярко, чтобы отбрасывать тени и заливать теплым светом бесподобную картину ларошельского порта с его старыми крепостными стенами и историческими башнями.
– В Боярвиле, – говорил господин Паланк, – вы без труда найдете автомобиль, который менее чем за полчаса довезет вас до Сен-Трожана. К тому же летом, если не ошибаюсь, между этими населенными пунктами курсирует автобус.