Морис Метерлинк – Жуазель (страница 125)

Митиль. Почему им нечего сказать?

Тильтиль. Отстань, надоела!

Молчание.

Митиль. Когда ты повернешь алмаз?

Тильтиль. При тебе же Душа Света велела дождаться полночи, чтобы их меньше тревожить.

Митиль. Почему в полночь их тревожишь меньше?

Тильтиль. Потому что в полночь они все равно выходят дышать воздухом.

Митиль. Теперь нет еще полночи?

Тильтиль. Циферблат церковных часов видишь?

Митиль. Да, даже маленькую стрелку.

Тильтиль. Так вот сейчас и пробьет полночь. Слышишь? Как раз.

Слышны двенадцать ударов полночи.

Митиль. Я хочу уйти.

Тильтиль. Поздно. Я сейчас поверну алмаз.

Митиль. Нет, нет, подожди! Я хочу уйти. Боюсь, братик! Страшно боюсь!

Тильтиль. Чего бояться-то?

Митиль. Я не хочу видеть покойников, не хочу.

Тильтиль. Ладно, ты их и не увидишь. Закрой глаза.

Митиль (хватает Тильтиля за платье). Тильтиль… Я не могу… Не могу… Они выйдут из земли.

Тильтиль. Не дрожи ты так. Они выйдут только на минутку.

Митиль. Да ты сам дрожишь. Они будут ужасные!

Тильтиль. Пора. Время проходит.

Тильтиль поворачивает алмаз. Страшная минута безмолвия и неподвижности. Затем кресты начинают медленно пошатываться, насыпи рассыпаются и плиты поднимаются.

Митиль (прижимаясь к Тильтилю). Выходят! Вышли!

Из раскрытых могил постепенно подымаются целым каскадом цветы, сперва чуть видные, неясные, как пар, потом ярко-белые, девственные, все более и более пышные, все более высокие, великолепные, наполняя с непобедимой силой все окружающее пространство, превращая кладбище в какой-то сказочный сад, над которым зажигаются первые лучи утренней зари. Роса сверкает, цветы распустились, ветер шелестит в листве, пчелы жужжат, птицы просыпаются и заливают воздух первым опьянением своих гимнов солнцу и жизни. Изумленные, ослепленные, Тильтиль и Митиль, держась за руки, делают несколько шагов среди цветов, ища следов могил.

(Ищет в траве.) Где? Где же мертвые?

Тильтиль (тоже ищет). Мертвых нет.

Занавес.

Картина восьмая

Перед занавесом, на котором изображены пышные облака.

Входят: Тильтиль, Митиль, Душа Света, Пес, Кошка, Хлеб, Огонь, Сахар, Вода и Молоко.

Душа Света. На этот раз, надеюсь, Синяя птица у нас в руках. Об этом следовало нам подумать во время первого нашего перехода. Но только сегодня, рано утром, когда я набралась сил в огне зари, у меня мелькнула эта мысль. Мы находимся у входа в волшебные сады, в которых живут под покровительством Судьбы все Радости, все Блаженства людей.

Тильтиль. Много их? Их можно будет забрать с собою? Маленькие они?

Душа Света. Есть маленькие, есть большие, тучные и тонкие, прекрасные и не особенно привлекательные. Но самые некрасивые были недавно изгнаны из садов и искали убежища у Несчастий. Нужно вам знать, что Несчастья живут в соседней пещере, смежной с садом Блаженств и отделенной от него одним только облаком, чем-то вроде тончайшего занавеса, который приподымается каждый миг от дуновения ветра, доносящегося с вершин Правосудия или из глубин Вечности. Теперь нам необходимо сговориться и принять некоторые меры предосторожности. Большею частью Блаженства очень добры; но все же между ними есть такие, которые опаснее и коварнее, чем величайшие Несчастья.

Хлеб. У меня идея. Если они опасны и коварны, то не лучше ли нам подождать у дверей, чтобы в нужную минуту подать помощь детям, когда они принуждены будут бежать?

Пес. Ни за что! Ни за что!.. Я хочу идти всюду, куда идут мои два маленьких божества. Пусть у дверей остается тот, кто боится. Мы не нуждаемся (глядя на Хлеб) ни в трусах, (глядя на Кошку) ни в предателях…

Огонь. Я иду с ними. Говорят, там весело. Все время пляшут.

Хлеб. А там едят?

Вода (хнычет). Я никогда не знала ни малейшего блаженства. Я хочу наконец увидеть хоть одно из них.

Душа Света. Молчите! Вашего мнения не спрашивают! Вот что я решила. Пес, Хлеб и Сахар пойдут с детьми. Не войдут ни Вода — она слишком холодна, ни Огонь — он чересчур буйный. Молоку советую ждать у дверей, слишком оно впечатлительно. Что касается Кошки, пусть поступает, как хочет.

Пес. Она трусит.

Кошка. Я пойду поздороваться мимоходом с Несчастьями. Они мои старые приятели и живут рядом с Блаженствами.

Тильтиль. А ты, Душа Света, разве ты не с нами?

Душа Света. Я не могу проникнуть в таком виде к Блаженствам, большинство из них меня не выносит. Но со мной густое покрывало, которым я закрываюсь каждый раз, когда посещаю счастливых людей… (Развертывает длинное покрывало, в которое тщательно закутывается.) Не надо, чтобы малейший луч моей души пугал их, потому что есть много Блаженств, которые боязливы и несчастливы. Вот так. Теперь наименее красивые и даже самые тучные не будут иметь причин бояться.

Занавес поднимается над девятой картиной.

Картина девятая

Сады Блаженств.

По открытии занавеса видна, перед входом в сады, зала с высокими мраморными колоннами, между которыми, закрывая всю глубину сцены, развешены тяжелые пурпуровые занавеси, поддерживаемые золотыми шнурами. Архитектура напоминает самые чувственные и роскошные времена Возрождения венецианского или фламандского — Веронезе и Рубенса. Гирлянды цветов, рога изобилия, ленты, вазы, статуи, позолота — где только возможно. Посередине тяжелый, роскошный стол из яшмы и эмали, заставленный канделябрами, хрусталем, золотой и серебряной посудой, полной волшебных яств. Вокруг стола расположились самые тучные блаженства земли. Они едят, пьют, кричат, поют, суетятся, валяются на полу или спят посреди блюд с жареной дичью, с крупной рыбой, с небывалыми плодами и опрокинутых чаш. Эти блаженства огромны, чудовищно тучны и румяны, одеты в бархат и тканые материи и носят золотые венцы, украшенные жемчугом и драгоценными каменьями. Прекрасные рабыни разносят бесконечное количество разнообразных блюд и пенистых напитков. Пошлая, разудалая и грубая музыка, с преобладанием медных инструментов. Тяжелый красный свет заливает сцену.

Тильтиль, Митиль, Пес, Хлеб и Сахар сперва довольно робко жмутся, справа на авансцене, к Душе Света. Кошка, не говоря ни слова, отправляется в глубину сцены, тоже направо, приподымает какую-то темную занавесь и исчезает за нею.

Тильтиль. Кто эти толстяки, которые там веселятся и едят так много вкусных блюд?

Душа Света. Это самые тучные блаженства на земле, которые видны простым глазом. Возможно, хотя и не особенно вероятно, что Синяя птица на мгновение затерялась среди них. Поэтому подожди, не поворачивай еще алмаза. Для порядка исследуем сперва эту часть залы.

Тильтиль. А можно к ним подойти?

Душа Света. Конечно. Они ведь не злые, хотя вульгарны и большей частью плохо воспитаны.

Митиль. Какие там у них пирожные!

Пес. Какая дичь! Какая колбаса! А баранина! А телячья печенка!.. (Торжественно провозглашает.) Нет на свете ничего прекраснее, ничего желаннее телячьей печенки.

Хлеб. За исключением, четырехфунтового хлеба, испеченного из тончайшей пшеницы. И великолепен же у них хлеб! Как прекрасен! Право, толще меня самого.

Сахар. Простите! Тысячу раз простите. Позвольте, пожалуйста. Я не хочу никого обидеть. Но не забывайте о сладостях, составляющих украшение этого стола. Их блеск и великолепие превышают, если я смею так выразиться, все, что находится в этой зале и, быть может, во всем мире…

Тильтиль. Какой у них довольный, счастливый вид! Как кричат! И хохочут! И поют! Кажется, они увидели нас.

В самом деле, около дюжины самых упитанных блаженств поднялись со стола и, с трудом поддерживая животы руками, направляются к группе детей.

Душа Света. Не бойся. Они очень обходительны. Они, наверное, хотят пригласить тебя к обеду. Не принимай ни за что их приглашения. А то ты можешь забыть, за чем пришел.

Тильтиль. Как? Нельзя отведать ни пирожка? А пирожки на вид такие вкусные, свежие, так густо залиты сахаром, украшены фруктами и переполнены кремом.

Душа Света. Они опасны. Они расслабляют волю. Необходимо уметь приносить жертвы ради исполняемого долга. Откажись вежливо, но решительно. Вот они…

Главное тучное блаженство (протягивает Тильтилю руку). Здравствуй, Тильтиль!

Тильтиль (изумленный). Разве вы меня знаете? Кто вы?

Главное тучное блаженство. Я самое упитанное Блаженство, Блаженство быть богатым, и я пришел от имени моих братьев просить вас и ваших близких почтить своим присутствием наше нескончаемое пиршество. Вы найдете там все, что только есть лучшего среди истинных тучных блаженств этой земли. Позвольте представить вам главнейших из них. Вот зять мой Блаженство быть собственником, у которого живот в форме груши. Вот Блаженство удовлетворенного тщеславия, щеки которого так изящно раздуты.