Морис Леблан – Расследования Арсена Люпена (страница 10)
– А вот и она, – сказал Жан, который, словно фокусник, извлек названный предмет из своего бездонного кармана. – Ну-с, а теперь, дорогой мой кузен, надеюсь, вы соблаговолите сдержать слово – не правда ли? – и объяснить нам, почему эти
Действия посетителя позволили графу несколько оправиться; будто позабыв и про обвинения Регины, и про стоны Арлетт, он ответил сухо, явно желая поскорее отделаться от любопытного гостя:
– Я очень дорожу всем, что получил в наследство от своих предков, и потому мы с сестрой храним как святыню даже самые мелкие
Объяснение прозвучало не очень-то правдоподобно. И Жан д’Эннери не отступился:
– То, что вы дорожите ими, дорогой кузен, вполне мне понятно – я и сам весьма привязан к семейным реликвиям. Но почему они вдруг исчезли?
– Понятия не имею, – ответил граф. – Просто однажды утром я заметил пропажу подвески. Исчезла также и медная плакетка. Тогда мы с сестрой тщательно осмотрели дом и заметили пропажу части голубого шнура и ручки от щипцов.
– Иными словами, произошла кража?
– Несомненно! Притом всех этих предметов разом.
– До чего же странно! Воры могли похитить вот эти бонбоньерки, или эти миниатюры, или каминные часы – все они стоят довольно дорого. Отчего же они забрали самые что ни на есть дешевые мелочи? Отчего?
– Понятия не имею, месье!
Граф проговорил это отрывисто и раздраженно. Расспросы были ему неприятны, а визит многочисленных незнакомцев явно представлялся бессмысленным.
– Вы, вероятно, желаете, дорогой кузен, – сказал заметивший это д’Эннери, – чтобы я объяснил причины, по которым позволил себе привести сюда двух моих подруг, а также причины их недавнего волнения?
– Нет, – сухо отрезал граф Адриен. – Это меня не касается.
Он явно хотел положить конец всей этой истории и даже шагнул к двери. Однако там он столкнулся с Бешу, который преградил ему путь и торжественно заявил:
– Еще как касается, господин граф! Есть вопросы, которые необходимо прояснить безотлагательно, и они будут прояснены!
Бригадир выглядел вполне внушительно и вдобавок своими длинными мощными руками загораживал выход.
– Да кто вы такой?! – напыщенно вскричал граф.
– Я бригадир Бешу, из сыскной полиции Сюртэ.
Граф де Меламар изумленно вздрогнул:
– Вы полицейский?! Но по какому праву вы находитесь здесь, в особняке Меламаров?!
– Я был представлен вам только по фамилии – Бешу, господин граф. Однако все, что я недавно увидел и услышал, обязывает меня сообщить мое звание: бригадир полиции!
– Все, что вы увидели… и услышали?.. – пробормотал граф де Меламар, заметно побледнев. – Но позвольте, месье, я не допущу…
– А вот это меня нисколько не волнует! – рявкнул Бешу, который явно позабыл о правилах вежливости.
Граф подошел к сестре, и они коротко и сердито переговорили о чем-то. Жильберта де Меламар была взволнована не меньше брата. Стоя рядом, они словно бы сплотились в напряженном ожидании вражеской атаки.
– Надо же, как развоевался наш Бешу! – шепнул Ван Хубен Жану.
– Да, я видел, как он все больше распалялся. Я его знаю, этого молодца! Сперва он артачится и ничего не желает замечать, а потом вдруг вскипает.
Арлетт и Регина также встали и приблизились к Жану, надеясь на его защиту.
А Бешу между тем продолжал:
– Я вас долго не задержу, господин граф, но у меня есть несколько вопросов, на которые я прошу ответить безо всяких уверток. В котором часу вы вчера вышли из дому? И тот же вопрос я адресую мадам де Меламар.
Граф молча пожал плечами.
Но его сестра, более сговорчивая, сочла разумным ответить:
– Мы с братом вышли отсюда в два часа и вернулись в половине пятого, к чаю.
– А после этого?
– После этого мы были дома. Мы никогда не выходим по вечерам.
– Ну, тогда я задам свой следующий вопрос, – иронически сказал Бешу. – Я очень хотел бы знать, чем вы занимались здесь, вот в этой комнате, вчера, между восемью вечера и полуночью.
Граф де Меламар злобно топнул ногой и жестом приказал своей сестре молчать. Бешу понял, что теперь никакая сила в мире не заставит хозяев дома заговорить, и это привело его в такой гнев, что он, будучи совершенно уверен в собственной правоте, без обиняков обрушил на них обвинения, ни о чем больше их не спрашивая; сперва он изъяснялся сдержанно, но затем уже едва не кричал:
– Господин граф, вчера, во второй половине дня, ни вас, ни вашей сестры здесь не было; в это время вы находились на улице Мон-Табор, перед домом номер три-бис. Там, выдав себя за доктора Брику, вы похитили девушку, посадив ее в свой автомобиль. Ваша сестра окутала ее голову накидкой, и вы привезли жертву сюда, вот в этот особняк. Когда же девушке удалось бежать, вы кинулись за ней в погоню, но, к счастью, не догнали. Вот она – стоит перед вами!
В ответ граф – с искаженным лицом, сжав кулаки – выкрикнул:
– Да вы явно не в себе! Вы сумасшедший! Вы все тут сумасшедшие!
– Я не сумасшедший! – заорал в ответ полицейский, который мало-помалу начинал вести себя как герой мелодрамы самого вульгарного толка, что очень веселило Жана д’Эннери. – Я говорю вам чистую правду! Хотите доказательств? Извольте! У меня их множество! Мадемуазель Арлетт Мазаль, здесь присутствующая, которую вы подстерегали у дверей ателье Черница, может засвидетельствовать все сказанное. Она забралась на ваш камин. Она спряталась на этом вот книжном шкафу. Она опрокинула вот эту вазу. Она отворила вот это окно и пробежала через этот сад. И она готова поклясться во всем этом жизнью своей матушки. Не правда ли, Арлетт Мазаль, вы согласны поклясться во всем этом жизнью вашей дорогой матушки?!
Д’Эннери шепнул на ухо Ван Хубену:
– Похоже, он совсем рехнулся. По какому праву он изображает из себя следователя? И притом такого жалкого следователя. С какой стати он говорит за нас всех?!. Да если бы еще и говорил!..
И в самом деле, Бешу уже не говорил, а почти рычал, стоя лицом к лицу с графом, чей блуждающий взгляд выражал беспредельный ужас.
– И это далеко не всё, месье! Далеко не всё! Есть еще кое-что! Эта дама… вот эта дама, – и он указал на Регину Обри, – вы ведь ее знаете, не так ли? Это именно она была похищена в один из вечеров в Гранд-опера – и кем же, спрашиваю я? Кто привез ее сюда, вот в эту гостиную, обстановку которой она сейчас узнала… не правда ли, мадам?.. узнала вот эти кресла… этот табурет… этот паркет… Ну, так кто же привез ее сюда? И кто снял с нее бриллиантовую тунику? Да не кто иной, как граф де Меламар! И его сестрица Жильберта де Меламар! Где доказательства? Да, к примеру, вот это кольцо с тремя жемчужинами! Так что доказательств даже слишком много. Это дело решит суд, месье, и мое начальство…
Договорить ему не удалось: граф де Меламар, вне себя от ярости, схватил его за горло и принялся душить, бормоча ругательства. Бешу вырвался, погрозил ему кулаком и продолжил свою грозную обвинительную речь. Воодушевленный очевидностью фактов и ролью, сыгранной им в этом деле, а главное, своим быстрым успехом, который наверняка оценят по заслугам и полицейское начальство, и публика, Бешу совсем «взбесился», как выразился д’Эннери. Впрочем, он и сам это наконец почувствовал; он умолк, вытер пот со лба и, овладев собой, произнес с большим достоинством:
– Я признаю, что превысил свои полномочия. Это дело не в моей компетенции, а потому я сейчас же позвоню в полицейскую префектуру. А вы будьте любезны подождать, пока я не получу соответствующие инструкции.
Граф рухнул на стул и сжал голову руками, как человек, уже не надеющийся оправдаться. Однако Жильберта де Меламар ринулась к Бешу и преградила ему путь. Она задыхалась от ярости:
– Полиция?.. Сюда явится полиция… в наш особняк?! Ну нет… нет! Даже не надейтесь, этого не будет… Все эти события… Вы не имеете права… Это преступление!
– Сожалею, мадам, – ответил Бешу; одержанная победа отчего-то сделала его учтивым.
Однако графиня вцепилась ему в плечо и принялась умолять:
– О месье! Поверьте, мы с братом стали жертвами ужасного недоразумения! Мой брат не способен на такое низкое деяние… Прошу вас…
Но Бешу был неумолим. Углядев в прихожей телефонный аппарат, он подошел к нему, позвонил в Сюртэ и вернулся в гостиную.
Спустя тридцать минут, в течение которых Бешу со все возраставшим возбуждением чванился своей победой перед д’Эннери и Ван Хубеном, а Регина и Арлетт взирали на графа и его сестру со страхом и жалостью, в особняк прибыл шеф сыскного отделения с группой агентов, а следом явились следователь, судебный секретарь и прокурор. Рапорт Бешу произвел настоящую сенсацию.
Начался предварительный допрос. Первыми на него призвали старика-консьержа и его жену. Они жили в дальнем крыле дома и занимались только своими прямыми обязанностями. А к вечеру уходили к себе в спальню или на кухню; окна двух этих помещений смотрели на переднюю часть сада. Затем настал черед обеих девушек, которые подробно рассказали о пережитых приключениях. Арлетт точно указала путь, каким воспользовалась для побега, и описала, даже не выходя из дома, тропинку, кусты, садовую стену, уединенный флигель и пустынный проулок, ведущий к более оживленной улице. После этого все сомнения в ее правдивости отпали.
К показаниям девушек добавилось открытие, сделанное Бешу и заставившее собравшихся окончательно увериться в истинности происшествий. Бдительно изучая содержимое книжного шкафа, Бешу приметил серию старинных фолиантов ин-кварто с ветхими переплетами. Они показались ему подозрительными, и он стал внимательно обследовать их, один за другим. Оказалось, что под обложками нет страниц, – вместо них в каждом томе было пустое пространство, нечто вроде тайника.