Морис Леблан – Арсен Люпен и Остров Тридцати Гробов (страница 12)

И действительно, через несколько секунд Вероника заметила нос первой лодки, который показался из-за мыса.

Суденышко было очень широким и низко сидело в воде; на загромождавших его ящиках и тюках расположились женщины и дети. Четверо мужчин изо всех сил налегали на весла.

– Это лодка Коррежу, – заметила Онорина, которая, полуодетая, выбралась из постели. – А вот и другая, смотрите!

Из проливчика между скалами выплыла вторая, тоже тяжело нагруженная лодка. Там гребли трое мужчин и женщина.

Обе лодки находились слишком далеко, метрах в семистах-восьмистах, чтобы можно было различить лица людей. Ни малейшего звука не доносилось с этих неповоротливых, груженных нищетою суденышек, которые убегали от смерти.

– Боже мой! Боже мой! – вздохнула Онорина. – Только бы им выбраться из ада!

– Чего вы боитесь, Онорина? Им же ничто не угрожает.

– Угрожает, пока они не покинули остров.

– Но ведь они же не на острове.

– Все, что вокруг острова, еще остров. Именно там их и подстерегают гробы.

– Но ведь море довольно тихое.

– Не в море дело. Враг – не море.

– Тогда что же?

– Ах, я не знаю, не знаю.

Лодки двигались в сторону северной оконечности острова. Перед ними были два прохода, которые бретонка называла именами двух скал – Скала Дьявола и Клык Сарека.

Почти тут же они поняли, что Коррежу выбрал проход мимо Скалы Дьявола.

– Пройдут, – прошептала бретонка. – Еще чуть-чуть. Каких-то сто метров, и они спасены.

Казалось, женщина вот-вот засмеется.

– И тогда все козни дьявола пойдут прахом, госпожа Вероника. Я уверена, что мы с вами спасемся… да и остальные тоже.

Вероника молчала. Подавленность ее усилилась, но женщина относила ее лишь на счет смутных предчувствий, бороться с которыми бесполезно. Она мысленно наметила линию, за которой опасности уже не было, но Коррежу эту линию еще не пересек.

Онорину трясло как в лихорадке. Она не переставая бормотала:

– Мне страшно… Страшно…

– Да полно вам, – выпрямляясь, откликнулась Вероника. – Это же нелепо. Откуда может грозить беда?

– Ах! – воскликнула вдруг бретонка. – Что там? Что это может значить?

– Где? О чем вы?

Женщины прильнули к окну, глядя во все глаза. Рядом с Клыком Сарека они заметили какое-то движение. Через секунду они узнали моторку, на которой плыли накануне и которая, по словам Коррежу, исчезла.

– Франсуа! Франсуа! – ошеломленно вскричала Онорина. – Франсуа и господин Стефан!

Вероника разглядела мальчика. Он стоял на носу и делал какие-то знаки людям, сидевшим в обеих лодках. Мужчины в них отвечали ему взмахами весел, женщины отчаянно жестикулировали. Несмотря на возражения Вероники, Онорина распахнула створки окна, и сквозь треск мотора они услышали голоса, однако слов разобрать не могли.

– Что все это значит? – повторила бретонка. – Франсуа и господин Стефан… Почему они не вышли на берег?

– Быть может, боятся, что их заметят и захотят у них что-то выведать? – предположила Вероника.

– Да нет, их тут все знают, особенно Франсуа, который часто ездил вместе со мной. К тому же у меня в лодке есть документы. Нет, они нарочно ждали там, за скалой.

– Но если они прятались, то почему же показались теперь?

– Вот-вот, этого-то я и не понимаю. Странно… Интересно, что подумали Коррежу и остальные?

Обе лодки, шедшие в кильватер, почти остановились. Их пассажиры повернулись к моторке, которая, быстро к ним приближаясь, замедлила ход, поравнявшись со второй из лодок, но продолжила плыть параллельно обоим суденышкам, метрах в пятнадцати-двадцати от них.

– Не понимаю… Не понимаю… – бормотала бретонка.

Двигатель на моторке замолчал, и она лишь по инерции медленно плыла вперед.

Внезапно женщины увидели, как Франсуа резко наклонился, потом выпрямился и замахнулся правой рукой, словно собираясь что-то бросить.

Его движения повторил и Стефан Мару.

Далее страшные события стали разворачиваться стремительно.

– Боже! – воскликнула Вероника.

Она на секунду отвела было взгляд, но сразу же стала вновь с ужасом наблюдать за кошмарной сценой.

Франсуа и Стефан Мару одновременно бросили что-то в лодки с людьми – один с носа моторки, другой – с кормы.

И сразу же в лодках полыхнуло пламя… повалил густой дым.

До женщин долетели звуки взрывов. Несколько секунд они из-за дыма не могли разобрать, что происходит. Затем налетел ветер, дым рассеялся, и Вероника с бретонкой увидели, что лодки быстро погружаются в воду, а люди прыгают за борт.

Сцена – адская сцена! – длилась недолго. Какая-то женщина неподвижно стояла в тонущей лодке с ребенком на руках, вокруг нее лежали тела оглушенных взрывом; двое мужчин, обезумев, дрались. Через несколько мгновений все они вместе с лодками скрылись в пучине.

Онемев от ужаса, Онорина и Вероника молчали. Происшедшее превзошло самые страшные их опасения.

Наконец Онорина, поднеся руку ко лбу, глухо проговорила с выражением, запомнившимся Веронике надолго:

– Голова раскалывается… Ах, несчастные жители Сарека! Я с ними дружила… с детства… а теперь больше их не увижу. Море никогда не отдает Сареку мертвецов. Оно их бережет… У него и гробы для них готовы… тысячи гробов… Ах, голова моя раскалывается… Я схожу с ума… так же… как Франсуа… мой бедный Франсуа!

Вероника не отвечала. Лицо ее было мертвенно-бледным. Скрюченными пальцами она вцепилась в подоконник и смотрела вниз, как смотрят в бездну, собираясь в нее броситься. Что теперь сделает ее сын? Может, кинется спасать людей, чьи отчаянные хрипы он слышит? Конечно, человек способен впасть в безумие, но при виде иных зрелищ приступы проходят.

Франсуа и Стефан, чьи красный и белый береты были хорошо различимы, стояли все так же – один на носу, другой на корме моторки, держа в руках… На столь далеком расстоянии женщинам было плохо видно, что именно держали они в руках. Что-то вроде длинных палок.

– Наверное, шесты, чтобы спасать людей, – прошептала Вероника.

– Или ружья, – возразила Онорина.

На поверхности воды показались черные точки. Их было девять – девять человек, которым удалось спастись; время от времени кто-нибудь из них взмахивал рукой, слышались крики о помощи.

Несколько мужчин поспешно плыли прочь от моторки, однако четверо двигались в ее сторону, и двое из них были уже совсем близко.

Внезапно Франсуа и Стефан сделали одинаковые движения – как стрелки, прикладывающие винтовки к плечу.

Сверкнули две вспышки, но грохот выстрелов слился в один.

Головы двоих, плывших первыми, скрылись под водой.

– Ах, чудовища! – в изнеможении упав на колени, пролепетала Вероника.

Онорина стояла рядом и надсадно кричала:

– Франсуа! Франсуа!

Голос ее был слишком слаб, к тому же его относило ветром. Но бретонка не унималась:

– Франсуа! Стефан!

Она бросилась через комнату в прихожую, словно искала что-то, а затем вернулась к окну и снова закричала:

– Франсуа! Франсуа! Послушай!..

Ей удалось отыскать раковину, которою она пользовалась как рогом. Однако, поднеся ее ко рту, бретонка смогла извлечь из нее лишь несколько слабых, неясных звуков.