Морис Бэринг – Что движет Россией (страница 37)

Когда я говорю, что песня навеяла мысли о Греции, это не так фантастично, как может показаться. Во-первых, в песнях русских крестьян до сих пор используются древнегреческие лады — дорийский, гиподорийский, лидийский, гипофригийский. «В музыке, что бытовала в России в Средние века, — пишет мсье Субье в своей „Истории русской музыки“, — сохранялась религиозная и языческая традиция». Не только в духовной, но и в светской русской музыке ощущается элемент чисто эллинского влияния.

Позднее выяснилось, что певицы, которых я слышал в тот вечер, были не местные — это была артель жниц из Тульской губернии, подрядившаяся для сбора урожая. Их пение, хотя и знакомое мне по форме и виду, своим совершенством сильно отличалось от всего, что я слышал прежде — и впечатление оно оставляло просто незабываемое.

Если в целом русскую природу можно назвать монотонной и однообразной, это не означает, что она лишена своеобразной красоты. Здесь не только встретишь волшебные картины в самом невзрачном окружении — в русской природе и пейзажах самые разнообразные проявления красоты можно увидеть в любое время, в любой сезон.

Лично меня ничто не восхищает так, как долгий путь в вечерних сумерках накануне жатвы среди бескрайних, не прерываемых изгородями ровных полей России, где полоски золотистой пшеницы и ржи перемежаются просом, еще зеленым, не успевшим приобрести тот бронзовый оттенок, что появится позже — ты версту за верстой едешь вдоль одинаковых и в то же время столь разных полей и невысоких холмов и видишь журавлей, то спускающихся наземь на минутку, то вновь взмывающих в небеса.

Потом, в сумерках, на востоке медленно проплывают необъятные острова сизых, словно голуби, облаков, а на западе в дымке гаснет последний золотой отблеск заката, бросая отсвет на еще неубранный хлеб и полоски стерни, заставляя их искриться, словно тлеющие угли, в жарком воздухе. Тут и там дымятся костры — это сжигают сорняки, а добравшись до окраины села, вы наверно, увидите возле паровой молотилки темные силуэты толпящихся мужчин и женщин, все еще продолжающих работу — отблеск пламени костра, длинные вечерние тени, дым от паровой машины и поднятая молотьбой пыль придают им чисто рембрандтовскую живописность. Внутри вас растет ощущение пространства, размаха, воздушности и громадности — земля словно становится больше, небо глубже, душа возвышается, ширится, возвеличивается.

Русские поэты чаще славят весну — короткую весну с яркой зеленью берез и папоротников, ковром ландышей на лесных полянах, кустами сирени, пением соловьев (в России соловей — птица весны), а затем с буйно цветущим шиповником — или зиму с искрящимся на солнце снегом, прозрачными лесами, чернеющими на фоне этой белизны, или, когда они засыпаны снегом и заледенели, создавая волшебную ткань, фантастический ажурный узор из снежных шапок, блестящих на фоне безоблачно-голубого неба. А после ночной оттепели ты вновь начинаешь различать бурые ветки со сверкающими нитками водяных капелек.

А как чудесны зимние закаты и сумерки после первого декабрьского снега, когда молодой месяц поднимается и застывает, словно серебряный парус или драгоценный камень в океане темно-синего, ближе к земле уступающем место розоватому багрянцу. Белый свет новорожденной луны затопляет сиянием заснеженные поля, придавая их цвету еще большую чистоту, и, наконец, разбавляя собственную белизну холодно-голубым оттенком, выпукло выделяет бревенчатые избы, красные крыши и принадлежности для труда. Все эти практические и прозаические хозяйственные орудия — предметы и атрибуты повседневности — вдруг становятся больше и темнее на фоне снега и слегка румяного, лучезарного неба, кажутся странно нереальными и зловещими, словно видения, рожденные воображением волшебника.

Русские поэты не один раз воспевали красоту и радостное настроение зимы, и еще долгий путь в санях под свинцовым небом под монотонный звон колокольчика, и вой метели с ее бесами, что сбивают лошадей с пути по ночам. Что же касается весны, чье вторжение после таянья снегов столь неожиданно, чьи зеленые одеяния столь поражают своей яркостью, которая покоряет природу так внезапно и быстро, то ей посвящены некоторые из лучших страниц русской литературы — как в стихах, так и в прозе.

Но наверняка найдутся и такие, кто больше всего наслаждается в России летними послеполуденными часами на берегу какой-нибудь реки, чьи пологие берега поросли дубами, ясенями и ивами, густым кустарником, где время от времени на поверхность всплывет окунь, чтобы поймать мошку, а над водой туда-сюда снуют зимородки. Возможно, вы сядете в лодку и на веслах мимо островков камышей и полей водяных лилий пройдете туда, где река расширяется, и достигнете обширной заводи с плотиной и мельницей. В зеркальной воде отражаются деревья, и безмолвие нарушают лишь скрип мельничного колеса да крики купающихся детей.

А потом, если вы оказались возле деревни, вы весь летний вечер будет слушать, как одна песня перекликается с другой под отрывистые ритмы гармошки или бесконечный бренчащий рефрен трехструнной балалайки. В этой безустанной песне один куплет будет сменять другой — и, кажется, последняя строка каждого из них порождает новую и вдыхает энергию в следующий куплет. Песня будет длиться и длиться, словно певца опьяняет звук собственного голоса.

Впрочем, одним своеобразием природных красот в равнинной, однородной стране потрясающего очарования России не объяснишь. Эти красоты — ее часть, но еще не все. Обратная сторона медали — грязь, убожество, нищета, неряшливость, беспорядок, невзрачные бревенчатые провинциальные города, пыльные или раскисшие дороги, зачастую пасмурное небо, долгая и тяжкая монотонность.

Да, здесь у «адвоката дьявола» найдутся веские доводы. Он всегда готов вынести и зачастую выносит свое «обвинительное заключение», доказывающее, что Россия — страна с неблагоприятным климатом: засушливым летом, что часто приводит к неурожаям, а порой и к голоду, невыносимо долгой зимой, сырой и нездоровой весной и еще менее здоровой осенью. Это страна, чья столица построена на болоте, где почти нет хороших дорог, где провинциальные города — это просто деревни-переростки, убогие, приземистые, неприглядные, лишенные природной красоты и не облагороженные искусством. В этой стране, продолжит он, внутреннее сообщение, за исключением главных железнодорожных линий, затруднено и плохо устроено, даже на лучших железных дорогах случаются аварии из-за гнилых шпал, стоимость жизни высока, а цены на товары нисколько не соответствуют их качеству, рабочая сила стоит дорого, и при этом все работы делаются медленно и плохо, подавляющее большинство населения живет в ужасающе антисанитарных условиях. Здесь царят самые страшные болезни, включая чуму, а медицинской помощи и оборудования не хватает, бедняки отсталы и невежественны, а средний класс ленив и небрежен, прогресс намеренно сдерживается и осложняется всеми возможными способами. Это страна, которой управляет случай, где государственная машина на любом уровне творит произвол, непредсказуема и медлительна, где все формы предпринимательства громоздки и обременены волокитой, где подкуп — незаменимый инструмент предпринимательской и административной деятельности. Это страна, обремененная гигантским чиновничьим аппаратом, в целом ленивым, корыстолюбивым и некомпетентным, страна, где нет ни политической свободы, ни элементарных гражданских прав, где даже концертные программы, все иностранные газеты и книги просматриваются цензурой, где свободу печати стесняют бесконечными мелкими придирками, а редакторов газет постоянно подвергают штрафам и порой даже бросают за решетку, где свободе вероисповедания ставят препоны, где единственный политический аргумент, доступный отдельному человеку, — это бомба, начиненная динамитом, где политическое убийство становится единственной формой гражданского мужества. В этой стране царят хаос, распущенность, а закон никому не писан, здесь все действуют, не обращая внимания на интересы ближних, здесь можно поступать как угодно, но ничего нельзя критиковать, а единственная возможность доказать, что у вас достаточно мужества, чтобы отстаивать свои убеждения, — это провести не один год в тюрьме. Россия — страна крайностей, нравственной распущенности и сумасбродного потворства любым желаниям, ее населяют люди, лишенные самообладания и самодисциплины, всегда готовые свалить вину на других, постоянно всем недовольные, но ничего не делающие, чтобы исправить положение. Они завидуют всему и всем, кто выбивается наверх или выделяется над средним уровнем, с подозрением относятся к любой оригинальности характера и личным способностям. Этот народ рабски следует неизменному уровню посредственности и бюрократическим стереотипам, он обладает всеми недостатками азиатов, но лишен их суровых добродетелей, достоинства и самообладания. Русские — нация незадачливых бунтарей под властью банды чиновников-временщиков. Россия — страна, где власть предержащие живут в постоянном страхе, а влияние может исходить из любых кругов, где самые абсурдные вещи становятся реальностью: одним словом, как иронически отмечали думцы, это страна неограниченных возможностей.