Мориока Хироюки – Звездный Герб. Трилогия (ЛП) (страница 114)

— Прошу вас, граф Хайде, — прозвучал голос рядом с ним, — Вам нет нужды преклонять колено.

Он посмотрел вверх и с удивлением увидел, что Рамаж покинула свой трон и теперь стоит прямо над ним.

— Встаньте, — повторила она.

Джинто торопливо кивнул и поднялся.

— Пожалуйста, примите благодарность рода Аблиар, граф. Девушка рядом с вами, — Императрица указала на Лафиэль, — обладает большими возможностями. Если бы не вы, мы вряд ли увидели бы ее живой.

— Нет, — смутился Джинто, — Вообще-то, я ничего не сделал. Это она спасала меня.

— Неправда, граф, — Рамаж коснулась руки Джинто, — Если бы вы не объяснили ей, как важно выбирать, в какое сражение вступать, она ввязалась бы в бой, где ее ждала бы только гибель. Извечная трагическая слабость нашей семьи состоит именно в том, что мы редко можем понять, когда отступить будет правильнее, чем броситься в битву. Более того, эта девушка всегда отличалась необузданным темпераментом. Вдобавок, вы один из немногих Ав, которые знают, как выжить на Поверхности. Если бы вас не было рядом с ней, она не смогла бы вернуться домой.

Джинто был крайне смущен, но не настолько, чтобы не отметить поразительного внешнего сходства Императрицы Рамаж и ее внучки.

— Я бы хотел поблагодарить вас и от своего имени, — сказал Дебеус, — Для людей, которые, подобно нам, проводят всю жизнь в космосе, Поверхность — крайне чуждое место. Большинство из нас рождаются и умирают, никогда не ступая на планеты. Вам это может показаться странным, но Поверхность пугает Ав. Верно и обратное — на любой планете есть люди, которые, даже ни разу в жизни не видев ни одного Ав, питают к нам неприязнь. Я не могу должным образом выразить меру своей благодарности за то, что вы вернули мою дочь.

— Но, — заметил Джинто, — На Поверхности у нас были союзники, без которых враги, несомненно, захватили бы нас.

Дебеус улыбнулся.

— Я не хотел сказать, что все люди на Поверхности злы — лишь то, что те, кто живут на планетах, и Ав, очень различаются между собой. Это неизбежно ведет к недопониманию. И на планете, занятой врагом, без вашей помощи моя дочь не имела бы никаких шансов на спасение.

— Да, — согласилась Рамаж, — Благодаря рапорту, написанному принцессой, я знаю о тех, кто помог вам бежать с планеты. И все они заслужили мою вечную признательность. Но не умаляйте своих собственных заслуг.

— Гораздо чаще Лафиэль спасала меня — особенно в космосе.

— Таков был долг, возложенный на нее гекта-командором Лекш, — при упоминании имени капитана «Госрота», по лицу Дебеуса пробежала тень, — Ей было приказано сопровождать вас в космосе, но никто не приказывал вам защищать ее на Поверхности.

— Вы хорошо себя проявили, граф, — добавила Императрица.

— Да, благодарю вас за то, что спасли мою сестру, — чистосердечно сказал и молодой принц Дехир.

Его искренность была очень приятна Джинто. Благодарности короля и Императрицы были слишком официальными и приводили его в смущение. Джинто не мог связать слова, которые они говорили, с тем фактом, что они стоят перед ним. Это было просто слишком невероятно для него.

— Я польщен, ваше Высочество, — Джинто поклонился юноше, — Я также польщен и вашими словами, Ваше Величество Императрица, ваше Королевское Величество Ларт Криб.

— Не будь таким скромным, — посоветовала Лафиэль.

— Он держит себя прекрасно, — возразила Императрица.

— Но посмотрите, как он побледнел! Словно его здесь пытают, а не благодарят!

— Я не знал, что ты и граф Хайде стали такими хорошими друзьями, — заметил Дебеус.

— Мы провели вместе достаточно много времени, чтобы успеть подружиться, отец, — ответила Лафиэль.

— Понимаю, — с лица главы рода Криб не сходила странная усмешка, — Лафиэль, мы так давно не виделись — ты не составишь компанию своему дражайшему родителю?

— Будь так любезна, Лафиэль, — сказала Рамаж, — У меня есть некоторые неприятные дела, о которых следует позаботиться. Граф Хайде, пройдите со мной. Я вынуждена сообщить вам нерадостные вести.

Каким-то образом Джинто умудрился побледнеть еще сильнее.

Лафиэль шагала по белому песку за своим отцом. Неподалеку по песку безмятежно струился узкий ручеек. Стены и крыша зала также были белоснежными — нигде нельзя было найти ни единого цветного пятнышка.

Посреди зала стояло несколько белых колонн с многочисленными надписями, выгравированными на камне — именами людей, погибших на службе Империи. Человек, обладающий достаточным терпением, мог бы увидеть, что имена членов высших династий вроде Аблиар или Споор идут вперемешку с простыми дворянами и вассалами. По верхней грани каждой колонны тянулась надпись «Империя не забывает вас». Поскольку Ав отвергли все общепринятые религии, Зал Памяти можно было назвать чем-то, наиболее близким к святилищу в их культуре.

Дебеус остановился у основания одной из колонн.

— Добро пожаловать домой, дочь. Я рад, что ты здесь, — он помолчал, о чем-то размышляя, — Хотя мы защитили свои тела от влияния времени, мы не в силах ничего сделать с тем, что наши души стареют. Молодость не остается с нами столь же долго, как ее видимость. Я так и не сумел смириться с этим фактом. Но, по крайней мере, память о тех невинных днях сохранилась.

Вздохнув, Дебеус вновь посмотрел на колонну. Его взгляд остановился на одной из надписей. Лафиэль осторожно подошла ближе и прочитала имя на белом камне — Плакия веф-Робел Лекш.

— Я никогда не говорил тебе этого прежде, но я ничего не менял в твоих генах. В тебе — их естественная комбинация. Вот почему у тебя слишком маленькие для Аблиар уши.

— Почему ты теперь мне об этом говоришь?

— В этом просто не было необходимости. Плакия оставила мне прекрасный подарок. Даже если бы я попытался что-то изменить, как мог бы мужчина вроде меня сделать тебя еще красивее?

— Спасибо, отец, — Лафиэль не могла понять собственных чувств, — Я счастлива слышать это.

— Неужели? — усомнился он, — Мне всегда казалось, что ты слегка огорчена из-за своих ушей.

— Возможно, я и была.

— Да, полагаю, это неизбежно, красавица, — Дебеус замолчал и некоторое время просто смотрел на колонну. Лафиэль стояла рядом и тоже молча смотрела.

Наконец, Дебеус нарушил тишину.

— Это было прекрасное время. Мы были недалеко от гигантской погибающей звезды, и за пределами горизонта, в сердце туманности, уже зарождалась новая звезда. И мы с Плакией искренне любили друг друга, и тем самым доставляли друг другу все возможные неприятности.

— Неприятности?

Дебеус лишь улыбнулся.

— Я рад, что ты еще слишком молода, чтобы любить.

— Ты думаешь? — она наполовину спрашивала, наполовину протестовала.

— Когда те дни подошли к концу, я не мог поверить в это. Я не мог запретить себе бояться однажды потерять это чудесное чувство. Тогда, я подумал, что, по крайней мере… — он осекся.

— Ты хотел сказать, что создал меня, как память о том времени, что ты провел с Плакией?

Дебеус провел пальцем по имени Лекш на камне.

— Тогда она была для меня всем. Это было естественно, что я пытался сохранить хотя бы часть этого времени навсегда.

— Я не сувенир на память! — зло сказала Лафиэль, — И я не копия Плакии!

— Конечно, нет, пленница собственных эмоций — Плакия, например, никогда не повышала голос без причины.

— Без причины? — громко возмутилась Лафиэль, но почти сразу же сбавила тон, — Я думала, что ты любишь меня, отец.

— Конечно, это так. Если бы это было не так, разве я называл бы тебя «моя любовь»?

— Может быть, так ты называл ее?

— Я люблю тебя за то, что ты есть, Цветок Аблиар.

— Мне трудно поверить в это, отец.

— Я знаю, ты предпочтешь не поверить мне, чем изменить собственное мнение. Но, пожалуйста, запомни — ты была рождена, как память о Плакии, и хотя ты внешне очень на нее похожа, внутри вы совершенно разные. Одно время, моя любовь была поделена между тобой и Плакией, но теперь она лишь напоминает мне о тебе.

Лафиэль была задета. Они никогда не питала к гекта-командору Лекш ничего, кроме уважения, как к офицеру. Но она хотела, чтобы отец видел в ней ее саму, а не память о Плакии. И хотя он так говорил, она не могла запретить себе думать, что он просто пытается успокоить ее.

— Это была твоя идея — чтобы я служила на корабле Плакии, отец?

— Это было бы слишком большим совпадением, чтобы оказаться случайностью. Я хотел, чтобы она огранила тот драгоценный камень, который я подобрал.

— И ты же позаботился о том, чтобы Джинто оказался на «Госроте»?

— Да. Хотя это уже ближе к случайности. Было пятнадцать кораблей, которые могли подобрать младшего графа Хайде, но я втайне устроил так, чтобы он попал именно на «Госрот». Я полагал, что тебе пойдет на пользу знакомство с человеком, рожденным на Поверхности. Однако, я не мог подумать, что вы станете так близки.

— Когда ты успел сделаться кукловодом, отец? Я уже не удивлюсь, если сейчас ты расскажешь, что и это вторжение Объединенного Человечество — твоих рук дело.

— Ты переоцениваешь своего старого папашу, любимая дочь. Эти люди не стали бы меня слушать. Они не желали слушать даже саму Императрицу, — он вздохнул, — Плакия родила тебя, а я воспитывал. Но теперь это время подходит к концу, потому что ты уже — Дочь Империи.

— Правда?