Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 77)
Мы с мамой зашагали по коридору к лифтам, вокруг стоял обычный больничный гул. В прошлый мой визит это был надрывный звук из фильма ужасов. А теперь я испытывала бескрайнюю благодарность к приборам и к людям, которые помогли хальмони выкарабкаться.
Телефоны у нас постоянно вибрировали – приходили сообщения от папы и Джулиана. Джулиан прислал целую пачку поздравительных эмодзи, а папа сказал, что в обед приедет в больницу. Я улыбнулась, осознав, как скучала по родным.
Мы стояли, дожидаясь лифта, я искоса взглянула на маму. Для меня после нашей ссоры прошла неделя, для нее – всего ничего.
– Мам?
Она взглянула на меня – глаза усталые, но полные облегчения.
– Да?
– Я хотела с тобой поговорить. Про… нашу ссору.
Лицо ее стало непроницаемым. И тут я вдруг остро ощутила утрату – насколько более прозрачной она была в прошлом. Вспомнила, какой видела ее в последний раз. Мы обе были искренними, уязвимыми, обеим было жаль расставаться. Где же теперь та девочка? Я пискнула:
– Прости за то, что я тебе наговорила.
По-прежнему ничего.
Мне трудно было на нее смотреть, я потупилась. Таращилась на толстые шнурки на фоне черной кожи ботинок, прослеживала взглядом их извивы.
– Просто мне было очень больно и страшно из-за хальмони и я решила выместить все на тебе. Знаю, это меня не оправдывает. Я не должна была кричать и говорить, что я тебя ненавижу.
Я посмотрела на нее. Она не тронулась с места.
– Потому что это неправда. – Голос стал глухим от слез. – Просто иногда мне… иногда мне кажется, что между нами какая-то ужасная преграда, из-за которой мы плохо понимаем слова друг друга. И она делается все толще, так что теперь ее уже и не сдвинешь.
На рубашку закапали слезы.
Какое-то движение заставило меня поднять глаза. Мама повернулась ко мне, протянула руку, отвела волосы с моих глаз.
– Саманта, я знаю, что про ненависть ко мне ты сказала неправду. Как и сама я когда-то говорила неправду, когда кричала то же самое своей маме.
Я вытерла глаза.
– Правда?
– Да.
Я ждала продолжения – может, она извинится за то, чего мне наговорила. Но этого не последовало.
Укол разочарования оказался болезненным. Мама не изменилась. Не сумела я поменять наши с ней отношения. Может… может, по ходу этого путешествия в прошлое измениться должна была я, а не она. Я и изменилась. Потому что, хотя мама поступала и не вполне так, как мне хотелось бы, услышав ее ответ, я не рассердилась и не расстроилась.
Просто теперь я понимала, почему она такая, почему держит все чувства под замком. А раньше я не знала, что стальная выдержка, от которой веяло таким холодом, в прошлом была ее средством выживания. Позволяла не развалиться на куски под грузом того, о чем для нее мечтала семья. Не то чтобы я сразу забыла все свои обиды, однако мне стало легче. Действительно, ведь не я центр всего. В этой жизни моя мама – не только моя мама.
– Хорошо, спасибо, что выслушала. – Я вдохнула побольше воздуха. – И еще: ты не могла бы довезти меня до школы?
– Конечно. – Тут двери лифта открылись. Я посмотрела на маму, шагнула внутрь. И никаких нотаций по поводу моей сломанной машины?
Мама спросила:
– А сюда ты как добралась?
– На автобусе.
– На автобусе? – В голосе прозвенело недоверие.
Я рассмеялась:
– Да, на автобусе. Люблю автобус.
Она вытаращилась на меня.
– Что? Кто может любить автобус? Да господи боже ж мой. Как ты иногда мне ее напоминаешь.
Я замерла.
– Кого?
– Да знаешь ты, о ком я, – пробормотала мама, заходя в лифт. – Твою тезку.
Двери закрылись, мама нажала кнопку первого этажа, но я не могла так этого оставить. Подумала про баночку с именем «Саманта» у Присциллы в спальне.
– Меня назвали в честь куклы?
– Куклы? – Маму это, похоже, задело. – Придумаешь тоже. В честь моей подруги. Я миллион раз тебе про нее рассказывала.
Я сглотнула. Фотография наверху. Мама меня помнит. Частичку нашей дружбы она принесла сюда, в будущее. Я ничего не придумала. Это открытие так меня поразило, что я молчала, пока мы ехали вниз.
– А что с ней потом стало? – спросила я, обретя наконец дар речи.
Мы вышли из здания, дождь кончился, грело утреннее солнце, мы шагали к парковке.
– Знаешь, странное дело, но я почему-то не помню, – задумчиво произнесла мама. – Наверное, ей снова пришлось переехать. В школе сказали, какая-то там экстренная семейная ситуация. Сказала эта странная новая школьная психологиня, Мардж или как там ее…
– И вы… больше не общались? – не удержалась я от вопроса: любопытство так и толкало на опасную территорию.
– Да, Мардж сказала, они уехали куда-то за океан. А в те времена поддерживать контакты было сложно. – Мама ласково улыбнулась, вытаскивая ключи. – Давно я про нее не вспоминала. Надеюсь, у нее все хорошо.
Я не стала отвечать из страха, что сейчас расскажу про свое путешествие во времени, нарушу какое-то там правило и после этого ткань реальности разорвется или произойдет еще какой-то ужас. Поэтому я просто ответила маме в мыслях:
Мама включила зажигание, заиграла музыка. Она убавила громкость.
– Прости?
– Мам, ты слушаешь…
Она надела солнечные очки.
– Ну да. Саманта, ты что, головой ударилась? Не узнала моих мальчиков?
Мама покачала головой, мы выехали с парковки.
– Представляешь, мне на работе предложили две тысячи долларов за наши билеты на концерт. Народ просто в отчаянии – у них на этот раз такие короткие гастроли в США.
– Повезло нам, что миссис Джо всегда достает отличные места.
Я развернулась так резко, что едва не ударилась головой о мамину голову.
– Миссис Джо?
Мама бросила на меня косой взгляд.
– Ну да. А что такое?
– М-м-м-гм-м-м! – Я пыталась сохранять спокойствие. – Ты… про эту миссис Джо, которая живет в доме для стариков, где и хальмони? У которой деменция?
Мама явно озадачилась.
– Деменция? Ну, да, есть некоторые признаки, уже много лет, но она пока справляется. С ее-то деньжищами она может себе позволить самых-самых лучших врачей.
Моя записка сработала. Улыбаясь дрожащими губами, я смотрела на дорогу перед собой.