Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 61)

– Верно. Короче, я с тех пор хожу за Тедди хвостом, точно сбрендившая болонка, и постоянно прикидываюсь, что мне нужен «наставник». Так, приглядываю за ним, слежу, чтобы он не пил и не занимался всякой ерундой, вместо того чтобы ходить на тренировки. Ну и, если мы все-таки проиграем этот матч, мне, видимо, придется как-то отговорить его от этой поездки.

Я присвистнула:

– Ничего себе. И как, получается? В смысле, тусоваться с Тедди?

По лицу его пробежали солнечные пятна.

– Вроде да. Он, похоже, не врубается, зачем этот странный тип постоянно за ним увязывается. С другой стороны, он очень добродушный и ненапряжный. И ко мне хорошо относится. – Последнее предложение он произнес совсем тихо. – Если честно, мне понравилось быть рядом с этим Тедди – Тедди, который еще не пустил свою жизнь под откос. Он очень перспективный.

– Да. Я прекрасно тебя понимаю. – У нас с мамой ситуация была совсем другая, но в чем-то схожая.

Джейми резко поднял на меня взгляд.

– Моя очередь задавать вопросы. Первый: и каково это – быть дочерью Присциллы Джо?

Я отставила в сторону готовую пальму.

– Ужаснее всего вот что. Та Присцилла, которую ты знаешь, это еще совсем не тяжелый случай. У нее все как и у Тедди: те проблемы, с которыми она сейчас столкнулась, в будущем станут только хуже.

– И все из-за того… что ее не выбрали королевой бала? – Я видела, что в кои-то веки Джейми мне совсем не верит.

– Типа того. Или нет? В общем, в «нормальном времени» она постоянно срывается, скандалит со своей мамой, моей бабушкой. Они поссорились, и это навсегда испортило их отношения. И, как мне кажется, это разрушает маму изнутри. – Все это я выпалила разом, и от каждого слова мне делалось легче.

Джейми помолчал. Он и вообще был молчаливым. И мне в нем это нравилось. Он не спешил договаривать фразы, не стремился делать так, чтобы собеседнику было проще и удобнее.

Наконец он спросил:

– А у тебя с ней хорошие отношения? С бабушкой?

Я привалилась к борту грузовика, подняла глаза. Над нами покачивались на ветру листья платанов.

– Да. – Я помолчала, думая, хочу ли продолжать. И продолжила: – Тут есть еще один фактор, который придает всей этой истории особую важность: моя бабуля в коме.

Джейми выбросил вперед руку, но потом снова прижал ее к боку.

– Блин.

– Верно. За день до нашей с мамой ссоры у нее случился инфаркт. И между этими двумя событиями есть какая-то связь. И вот я застряла здесь, в прошлом, и понятия не имею, выживет бабуля или нет. – Все эти переживания были совсем свежими и так больно ранили всякий раз, когда я возвращалась к ним мыслями, что на глазах выступили слезы. Я отвернулась, страшно смутившись. Джейми дал мне вытереть слезы, ничего при этом не говоря, не усиливая мое смущение. Я попыталась сладить с голосом, чтобы он не дрожал: – Да, это просто ужасно. И очень мучительно, потому что ведь здесь мы с ней встретились снова.

Он тихо выругался. А потом выдохнул, будто выпуская воздух из самой глубины души.

Я кивнула:

– Во-во.

Джейми провел рукой по лицу.

– Я чувствую себя просто идиотом: чего стоят мои переживания за Тедди, когда у тебя «Бабушка в коме»[3].

Я немного помолчала, на лице у Джейми отразился ужас.

– Ох, прости, пожалуйста. У меня ужасное чувство юмора.

Он себя недооценивал. Я засмеялась. Мне в тот момент именно что-то такое и было нужно. В момент, когда все выглядело таким абсурдным и безнадежным.

– Да, хуже некуда. А у вас тоже танцуют на похоронах?

Он невозмутимо кивнул.

– Лично я – злобную «Макарену».

– Ни фига себе, «Макарену»? Что, правда? Долго же ты проторчал в девяностых!

– А «Макарена» что, уже существует?

– А ты не в курсе? Лол. – Тут я рассмеялась. – Я на днях сказала Присцилле «лол», так она не поняла.

Улыбка его ослепила меня своей редкостной красотой.

– А я как-то в классе упомянул про «хештеги».

– Да ну! А что там про ведущего Тейлора Свифта?

Мы хохотали так, что платформа ходила ходуном. За все эти дни я еще ни разу не чувствовала себя настолько нормально. Да и вообще уже давно. Потому что в спокойной сосредоточенности Джейми, в его внимании было нечто, дававшее понять, что меня видят так, как никогда не видели раньше. А я не могла понять, нужно мне это или нет, пока не почувствовала на собственном опыте.

– Кстати, вот еще повод поржать! У тебя телефон-то еще жив? – спросила я, вытаскивая свой из кармана ветровки. – В моем аккумулятор сдыхает постепенно, осталось около сорока процентов. Нужно было послушаться маму и купить новый, но откуда мне было знать, что меня отправят в прошлое?

Джейми резко выпрямился, оживившись:

– А я, представляешь, придумал, как его заряжать!

– Чего? – выпалила я. – Показывай!

Он порылся в рюкзаке, достал телефон, от которого тянулся провод к каким-то батарейкам. Они были скреплены липкой лентой и напоминали чудовище Франкенштейна, но это меня не смущало.

– Ух ты! – восхитилась я – руки почти дрожали. – А со мной поделишься этой дивной зарядкой?

– Конечно, – ответил он со смехом, страшно довольный собой. Отсоединил провод, подал его мне, пальцы наши соприкоснулись, задержавшись чуть дольше необходимого.

Я, обалдев от облегчения, схватила провод и вставила в гнездо телефона. Вернее, попыталась. Не вышло. Попыталась снова. И тут сообразила…

– Блин горелый, – пробормотала я.

– Что? – Джейми смотрел мне через плечо.

Я подняла телефон повыше, гнездом к нему.

– Гнезда на этих дурацких мобильниках меняют каждые пару лет. А я об этом забыла. Ничего не получится.

У Джейми отвалилась челюсть.

– Чего? Да не может быть. – Он взял у меня телефон посмотреть. Вгляделся – и сразу поник.

– Сукин ты сын, – пробормотал он себе под нос.

Я улыбнулась – он вообще-то редко ругался. Приятно было видеть его раздражение.

– Да ладно, мне только два дня продержаться осталось.

Джейми с угрюмым видом засунул самопальную зарядку обратно в рюкзак.

– Ну, наверное, ты права. – Его перфекционизм прямо-таки лез из всех дырок. И это казалось мне страшно милым, как и все остальное.

– Эй! – вдруг произнес Джейми, снова глядя мне в лицо. – А мы в школе встречались? В смысле, в «нормальном времени»?

Я попробовала посчитать.

– Вряд ли. – Уж я бы тебя запомнила. – Ты закончил, когда я училась в десятом классе. Небось считал меня глупой малявкой.

– Вряд ли.

Это он произнес искренне, я попыталась просто посмеяться.

– Хочешь верь, хочешь нет, но на то, чтобы из меня выросло такое чудо, как сейчас, ушло довольно много времени.

На этот раз его молчание меня смутило. Взгляд соскользнул с моего лица, пробежался по телу, потом снова взмыл вверх. А потом он сделал то, что сделал: заговорил так, будто не было этого странно-напряженного, пронизанного эротикой момента.

– Ну, я в школе тоже не из самых заметных.