Морган Мэтсон – Ничего не планируй (страница 6)

Главными героями «Центрального вокзала Грантов» выступали пятеро детей, двое родителей и собака – вымышленная семья, прообразом которой стали мы, реальная семья Грантов. Комикс печатали в газетах по всей стране и по всему миру, и в нем рассказывалось о повседневной жизни героев – работе и неудачах, проблемах с учителями и ссорах сестер и братьев. Со временем комикс отошел от избитых шуток и излишне мультяшных иллюстраций и постепенно стал более серьезным, юмор – более остроумным, а иногда мама вела одну сюжетную линию в течение нескольких недель. К тому же, в отличие от большинства юмористических комиксов, в которых персонажи словно застыли – Гарфилд вечно ненавидел понедельники и лазанью; Чарли Браун всегда промахивался по футбольному мячу; Джейсон, Пейдж и Питер Фокс застряли в пятом, девятом и одиннадцатом классах соответственно, – жизнь в «Центральном вокзале Грантов» текла в реальном времени. У каждого из нас был свой персонаж, и все они значительно изменились за последние двадцать пять лет.

Когда все узнали, что комикс скоро закончится, на маму обрушился шквал звонков – она неделю давала интервью по телефону и электронной почте, а один раз даже ездила в Нью-Йорк, где побывала на фотосессии, – но чем меньше оставалось времени до выхода последнего выпуска, тем больший ажиотаж творился вокруг нее. Вероятно, всех интересовало, как мама чувствует себя сейчас, когда этот момент настал. В газетах по всей стране появлялись ретроспективы из комиксов, а в «Пирсе», нашем местном музее, даже организовали целую выставку ее рисунков. Сегодня, перед тем как отправиться на репетиционный ужин, мы должны были появиться там.

Но самое большое интервью со всей нашей семьей, которое они назвали «Семья из „Центрального вокзала Грантов“» состоится в воскресенье, в прямом эфире «Доброе утро, Америка».

Когда Линни и Родни определились с датой свадьбы, мама решила, что и последний выпуск выйдет в те же выходные, чтобы мы все были вместе в этот момент. И, судя по всему, «Доброе утро, Америка» очень заинтересовались этим фактом и захотели взять интервью у большей части семьи. Это не очень понравилось Линни и Родни, а Джей Джей заявил: если они хотят показать нас по центральному телевидению на следующий день после свадьбы, то им следует сменить название комикса на «Центральный вытрезвитель Грантов». Но я просто радовалась, что, когда дело, так влиявшее на наши жизни, завершится, мы будем все вместе.

– Эм, – оттягивая время, промычала я. – Одежда?

– Чарли. – В голосе лучшей подруги явно слышалось неодобрение. – Джексон Гудман приедет к тебе домой в воскресенье.

– Я в курсе.

– Джексон Гудман. И ты не знаешь, что надеть? – Под конец Шивон сорвалась на крик. Она вместе с отцами смотрела «Доброе утро, Америка» каждое утро перед выходом в школу, и Джексон Гудман – невозмутимый ведущий с бессменной улыбкой – несомненно, был ее любимчиком. Когда она узнала, что он собирается приехать к нам домой, то чуть не сошла с ума, а затем бесцеремонно навязалась присутствовать на съемках.

– Как насчет того, чтобы помочь мне с нарядом?

– Договорились. А ты взамен познакомишь меня с Джексоном?

– Конечно, – пообещала я, хотя и понятия не имела, как все пройдет в воскресенье.

В трубке послышались приглушенные голоса.

– Судя по всему, мне пора. Скоро начнется прием студентов.

– Желаю хорошо повеселиться. Да здравствуют победоносцы.

– Да здравствуют победители[1], – возмущенно поправила Шивон. – Неужели так трудно запомнить?

– Очевидно, да. Хм, вперед, Росомаха.

– Росомахи[2], – выкрикнула Шиван. – Наш талисман не Хью Джекман.

– Знаешь, а если бы им был он, то я, возможно, подала бы туда документы.

– Стив и Тед все еще злятся, что ты этого не сделала.

– Пусть радуются, что я не поступила в университет штата Огайо.

Раздался резкий вдох, который следовал каждый раз, когда я упоминала ближайшего соперника Мичиганского университета, а делала я это довольно часто.

– Сделаю вид, что не слышала.

– Думаю, это хорошая идея.

– Мне пора. Передашь Линни мои поздравления?

– Конечно. До завтра.

Я повесила трубку. А через мгновение открыла фотографии на телефоне и начала их просматривать.

Прокручивая снимки, я останавливалась на тех, где была запечатлена с братьями и сестрой. А еще я пыталась найти фотографию, на которой мы все вместе.

Вот сделанная вчера вечером, когда мы с Родни и Линни забирали заказ в «Капитане Пицце».

А вот с Дэнни и Джей Джеем у рождественской елки в кроличьих ушах, которые мы ему подарили, – тогда Линни и Родни отправились в отпуск с его родителями на Гавайи.

А затем я с Джей Джеем и Линни на День благодарения – Дэнни в последнюю минуту пришлось лететь в командировку в Шанхай, чтобы спасти едва не провалившуюся сделку.

Тут мы с Дэнни сидим на улице у «Кофебина», когда в сентябре он несказанно удивил меня, подарив билеты со словами: «Прилетай ко мне на выходные!» Тогда за сорок восемь часов я успела слетать в Калифорнию и вернуться обратно. А вот еще одна с прошлого лета, когда мы с Джей Джеем пытались – и не смогли – сыграть вдвоем в «Пятьсот злобных карт»[3].

Фотографии лишь доказали, что мы уже давно не проводили время вместе. Но наконец-то это случится в выходные. Целых три дня мы с братьями и сестрой проведем дома – будем играть в игры, собираться на кухне, чтобы посмеяться, выяснять, чей бейгл укатится дальше, или просто тусоваться вместе.

Я так много думала о встрече, и скоро все случится. Мне снова показалось, что все по-прежнему – я чувствовала это, только когда мы были вместе… и это наша последняя возможность провести выходные в этом доме, поэтому всё должно пройти идеально. Просто не может быть по-другому. Я об этом позабочусь.

Выйдя из комнаты, я направилась вниз, но на полпути в кухню снова услышала, как завизжала сигнализация.

Глава 2

Или «Все хорошо!!»

– Привет, малыш, – сказал папа, улыбаясь мне, когда я вошла на кухню. Он сидел на табуретке с кружкой кофе в руке, которую поднял в знак приветствия. – Доброе утро.

– Опять сигнализация? – глядя на панель рядом с дверью, спросила я.

В доме было тихо, а лампочки на консоли не горели. Сигнализация отключилась так же резко, как и сработала, еще до того, как я добралась до первого этажа.

– Твоя сестра все проверяет, – сказала мама. Она сидела за длинным деревянным столом с кружкой чая. – Линни предположила, что, возможно, один из датчиков барахлит.

Я кивнула, а затем уселась на кухонную тумбу и осмотрелась по сторонам. Кухня всегда была центром дома. Тем местом, где все собирались и куда я заглядывала в первую очередь, если искала братьев, сестру или родителей. И даже при том, что она была большой – с кухонным островком, вокруг которого стояли табуретки, большим столом, с отгороженной зоной у задней двери – там на стене висели крючки для пальто, и о них все всегда цеплялись, – и стояли скамейки, чтобы счищать снег с ботинок, – кухня казалась уютной. На мгновение я представила одного из ужасных детей Лили и Грега Пирсонов, бегающих тут – в доме, который уже не принадлежит нам, и почувствовала, как свело живот.

– Все хорошо, малыш? – спросил папа, проходя мимо меня, чтобы открыть шкаф.

Еще месяц назад он был заполнен до отказа коллекцией разномастных кружек и тарелок, которые мы накопили за двадцать пять лет. Но теперь там почти ничего не осталось. Лишь несколько «выживших» после уборки и последующей распродажи в стиле «мы продаем дом» – родители устроили ее на лужайке, а я отказалась учувствовать. Когда они поняли, что я планирую громко рассказывать потенциальным покупателям о клопах и поддельном антиквариате, то отправили меня на выходные в Бостон к Линни и Родни.

– Да, все хорошо, – улыбнувшись, тут же ответила я. А затем кивнула на кружку, которую он достал. – Это для меня?

– Угадала, – сказал папа, а затем, налив мне кофе и добавив молока, ровно столько, сколько я любила, подмигнул и передал кружку мне.

Как обычно по утрам, папа выглядел слегка помятым, потому что любил поспать подольше. И хотя ему сегодня не нужно было на занятия – он занимал должность профессора ботаники и начальника департамента естественных наук в Стэнвичском колледже, поэтому уже лет десять у него по пятницам был выходной, – папа уже переоделся в одежду, которую надевал на работу: вельветовые брюки, рубашку на пуговицах и кардиган с подтянутыми до локтей рукавами. А из волос, словно посыпанных солью и перцем, выглядывали очки.

– Голодна? – спросила мама. – Родни вернется с минуты на минуту.

На ней была одежда, в которой она обычно рисовала, – безразмерный свитер и черные брюки, – а в кудрявых светлых волосах виднелся карандаш, хотя она уже недель шесть не работала над стрипами[4]. Именно столько времени требуется, чтобы их успели обвести и раскрасить. Она уже несколько недель знала, чем закончится «Центральный вокзал Грантов», но никому не говорила. Линни пыталась выпросить у нее концовку, но мне хотелось увидеть её в газете вместе со всем миром.

– Ну, это барахлят не датчики окон, – сказала сестра, входя на кухню из столовой. Она улыбнулась при виде меня. – Мило, что ты решила к нам присоединиться.

– Подумала, что будет неплохо появиться здесь, – ухмыльнулась я.

Сестра рассмеялась и достала кружку, а затем отправила ее через кухонный островок папе. Он поймал ее и налил кофе.