Морган Хаузел – Искусство тратить деньги. Простые решения для жизни, полной смысла (страница 10)

Кроухерст начал слоняться по Атлантике, бесцельно дрейфуя по кругу в спокойных водах. Затем он стал отправлять в Англию фальшивые координаты, создавая впечатление, что он все еще плывет вокруг света.

План был прост: если Кроухерст сможет убить достаточно времени, дрейфуя в Атлантике — вероятно, шесть месяцев или больше, — он сможет убедить людей, что правдоподобно обогнул земной шар, прежде чем вернуться в Англию с незапятнанной репутацией.

В этот момент гонки Кроухерст начал вести два бортовых журнала: один с фальшивыми местоположениями, которые он наносил на карту, восстанавливая по обратной схеме, как быстро он мог бы правдоподобно добраться до воображаемого пункта назначения, и один — с его реальным местоположением. Отслеживание реального местоположения было жизненно важно, чтобы он оставался там, где его вряд ли заметят другие суда, чьи экипажи могли бы сообщить о его позиции прессе на родине.

Нужно быть настоящим гением, чтобы провернуть такую аферу. Кроухерст им не был. В первые же дни своего замысла он совершил первую серьезную ошибку. Сообщая свои фальшивые координаты организаторам гонки, Кроухерст из-за небрежных расчетов создал впечатление, что он внезапно движется с головокружительной скоростью, покрывая невероятное расстояние.

Пресса, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле, проглотила наживку. «Санди Таймс» писала:

Дональд Кроухерст, последний стартовавший участник одиночной кругосветной гонки «Санди Таймс», в прошлое воскресенье прошел на своем 41-футовом тримаране «Тейнмут Электрон» захватывающие дух и, возможно, рекордные 243 мили. Это достижение еще более примечательно в свете очень низкой скорости в первые три недели его путешествия; ему потребовалось больше времени, чтобы достичь островов Зеленого Мыса, чем любому другому участнику. В своем последнем радиосообщении Кроухерст сказал, что стоял на вахте все 24 часа. «Это потребовало недюжинных нервов. Я никогда в жизни не ходил так быстро».

Все это было ложью.

Так продолжалось месяцами: Кроухерст дрейфовал по Атлантике, подавленный и напуганный, отправляя организаторам гонки фальшивые координаты, в то время как все на родине думали, что он совершает величайший подвиг в истории парусного спорта.

Планируя свое возвращение домой, Кроухерст понял, что не хочет выигрывать гонку — это привлекло бы столько внимания, что парусное сообщество могло бы вцепиться в его бортовые журналы и раскрыть обман. Второе место казалось идеальным: невероятный результат, который сделал бы его героем, но не настолько знаменитым, чтобы эксперты стали слишком глубоко изучать его плавание.

Кроухерст знал, что другой моряк, Найджел Тетли, идет на рекордное время кругосветки. Кроухерст стратегически вывел себя на второе место, но совершил еще одну ошибку, подойдя к Тетли слишком близко. Тетли занервничал, почуяв соперника на хвосте, и стал гнать свою яхту все сильнее и сильнее, за пределами ее возможностей. В отчаянной попытке оторваться от Кроухерста лодка Тетли развалилась на части и затонула в Атлантике (сам он выжил на спасательном плоту).

Теперь Кроухерст шел к победе в гонке «Золотой глобус» и к званию величайшего мореплавателя всех времен.

На родине болельщики были ошеломлены.

18 июня BBC отправила Кроухерсту телеграмму:

ПОЗДРАВЛЯЕМ С УСПЕХАМИ

ГОТОВИМ ТЕЛЕПЕРЕДАЧУ НА ДЕНЬ ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ

В городе Тейнмут был создан комитет «Добро пожаловать домой, Дональд Кроухерст», чтобы чествовать нового героя. По плану, вертолет BBC должен был сопровождать его до порта, а триумфальное возвращение встречал бы парад с пушечным салютом.

Дневник Кроухерста ясно показывает, как сильно его беспокоила эта надвигающаяся слава — вся она была добыта нечестным путем, вся она была рискованной, если правда вскроется.

Для Кроухерста жизнь была игрой. Размышляя о своей судьбе, он записал в дневнике: «Не вижу никакого „смысла“ в игре… Я есть то, что я есть, и я вижу природу своего преступления».

Затем последовали более зловещие записи. Одна гласила:

Все кончено

Все кончено

Это милосердие

И последняя запись:

Это конец моей игры. Истина открылась, и будет сделано так, как того требует моя семья… Мне нет нужды затягивать игру. Это была хорошая игра, и она должна закончиться… Я буду играть в эту игру, когда захочу, я выйду из игры…

«Тейнмут Электрон» был найден одиннадцать дней спустя, дрейфующим в Атлантике. Никаких следов серьезных повреждений, никаких признаков аварии — и никаких следов Дональда Кроухерста.

Больше его никто никогда не видел. По всей вероятности, он бросился в море и покончил с собой.

По горькой иронии судьбы, Робин Нокс-Джонстон, единственный, кто финишировал в гонке «Золотой глобус», пожертвовал призовые деньги в размере 5000 фунтов стерлингов вдове Кроухерста, Клэр. Этой суммы хватило, чтобы избавить ее от банкротства, которого так боялся Дональд Кроухерст, страшась, что оно постигнет его семью, если он не закончит гонку.

* * *

Незадолго до того, как Кроухерст покончил с собой, другой участник гонки «Золотой глобус» принял в море не менее поразительное решение.

Бернар Муатессье был опытным моряком, и через пять месяцев после старта гонки он шел к честной победе.

Муатессье — француз, которому во время гонки было сорок восемь лет, — обожал парусный спорт и провел большую часть жизни в море. Но он, казалось, презирал коммерциализацию своего спорта. Мысль о том, чтобы выступать для СМИ, спонсоров, прессы, словно ранила его душу. Ему просто нравилось ходить под парусом ради самого плавания.

Муатессье даже не взял в плавание рацию, предпочитая уединение и позволяя другим проходящим судам сообщать о его местонахождении организаторам гонки в Англии. Если вы способны провести девять месяцев в одиночестве в море, вы явно человек, которому комфортно отстраняться от общества. Муатессье был крайним проявлением этого, и мысль о плавании ради чужого удовольствия была настолько отвратительна, что в середине своего путешествия он не выдержал.

Он записал в своем дневнике:

Мне становилось по-настоящему дурно при мысли о возвращении в Европу, обратно в змеиное гнездо… Мне до смерти надоели ложные боги, вечно подстерегающие, подобные паукам, пожирающие нашу печень, высасывающие наш костный мозг. Я обвиняю современный мир — вот он, Монстр, топчущий души людей.

Но быть на своей лодке, «Джошуа», было совсем другой историей. Это действительно питало его душу. Позже Муатессье вспоминал:

Дни проходят, никогда не повторяясь. Даже когда они кажутся абсолютно одинаковыми, они никогда не бывают совсем такими же. Именно это придает жизни в море особое измерение, состоящее из созерцания и очень простых контрастов. Море, ветры, штили, солнце, облака, морские создания. Покой и радость быть живым в гармонии.

Огибая мыс Горн на пути обратно в Англию, Муатессье начал обдумывать немыслимое: сойти с гонки, в которой он шел к победе, и поплыть куда-нибудь еще.

Думая о своей семье и друзьях, он писал:

Я не знаю, как объяснить им свою потребность в покое, в том, чтобы продолжить путь к Тихому океану. Они не поймут. Я знаю, что прав, я глубоко это чувствую. Я точно знаю, куда иду, даже если не знаю.

Затем он принял решение.

Муатессье остановил проходящее коммерческое судно, чтобы передать сообщение. Это было письмо, адресованное редактору «The Sunday Times», в котором говорилось:

Дорогой Роберт, сегодня 18 марта. Я продолжаю безостановочное плавание к островам Тихого океана, потому что я счастлив в море и, возможно, чтобы спасти свою душу.

Муатессье крикнул капитану, чтобы тот передал сообщение французскому консулу.

Затем он сошел с гонки, развернул свою лодку и взял курс на Таити.

Муатессье записал в своем дневнике:

Теперь это история между «Джошуа» и мной, между мной и небом; история только для нас, великая история, которая больше не касается других… Иметь время, иметь выбор, не знать, куда ты направляешься, и просто идти туда, без забот, не задавая больше вопросов.

Некоторым на родине показалось, что Муатессье сошел с ума. В своем же сознании он обрел собственную версию здравомыслия.

Он бросил якорь на Таити в июне, построил дом на пляже, выращивал себе еду и написал книгу о парусном спорте.

«Вы не можете понять, как я счастлив», — писал он.

По иронии судьбы, Таити находился так далеко и требовал такого большого крюка, что, несмотря на выход из гонки, Муатессье все же обогнул земной шар и установил мировой рекорд самого длинного безостановочного одиночного плавания — более тридцати семи тысяч миль.

В его книге об этом факте нет ни слова. Казалось, ему было все равно, знает ли об этом кто-то еще, и он определенно не хотел внимания.

* * *

Смысл этой истории не в том, чтобы высмеять Кроухерста или героизировать Муатессье. Девять месяцев в одиночестве в море могут свести с ума кого угодно. Я могу сочувствовать отчаянным чувствам Кроухерста. А решение Муатессье, хоть и было, возможно, правильным для него, оказалось бы губительным для большинства людей, которые наслаждаются, если не жаждут, общественного признания.

Но крайние примеры часто высвечивают эмоции, которые многие люди испытывают каждый день, и я думаю, что это именно тот случай.

Все очень просто: Кроухерст был зависим от того, что другие люди думали о его достижениях, в то время как Муатессье было на это глубоко наплевать. Один жил ради внешних мерил, другого волновали только внутренние критерии счастья.