Морган Дэйл – Потерянные крылья (страница 14)

Он отворачивается и выравнивает дыхание, практически заставляя себя провалиться в спасительную темноту. Никогда ему еще не было так спокойно и хорошо, как в этом абсолютном мраке, в котором час пролетает как одно мгновение. Реальный мир там власти не имеет, и этим тьма хороша.

Глава 14

Через день Кристофер вполне способен продолжать путь. Они с Джейсоном торопятся, потому что смутное ощущение погони играет на нервах, словно ловкий пианист, создающий незатейливую мелодию, которая становится все сложнее и вычурней с каждым мгновением.

Они убеждаются, что оставили минимум следов, собирая оставшиеся вещи. Джейсон передает Кристоферу рюкзак полегче. В отличие от Коуэлла с его спортивным телосложением, Олдридж вряд ли когда-нибудь поднимал что-то тяжелее гантелей в спортзале.

Лес встречает приветливо, солнце, проникающее сквозь густые кроны деревьев, приятно греет. Единственным минусом, пожалуй, остаются миллионы мошек, поднимающихся из травы, стоит только присесть. У Джейсона есть хвост, им он успешно отмахивается от насекомых, но у Криса такой чудесной части тела не имеется, так что приходится пользоваться руками.

Его представление вызывает совершенно неприличный гогот у зверочеловека, и это раздражает так сильно, что челюсть сводит судорогой. Кристофер, вопреки вредности своего характера, на удивление продолжает спускать подобное волку с рук: в конце концов, он был рядом все те три дня, пока Кристофера колотило от невыносимых болей. Он вполне может проигнорировать громкий смех в качестве подобия благодарности.

Джейсон останавливается у одного из кустов и машет рукой Крису. Заинтересованный Олдридж подходит, ожидая увидеть что-то необычное, но разочаровывается: волк просто показывает ему куст с ягодами.

– Знаешь, как понять, можно ли есть ягоды, если не уверен, ядовиты они или нет?

Кристофер смотрит на Джейсона, скептически скривившись.

– Откуда мне вообще это знать?

– Ах, ну да, ты ведь золотой мальчик. Видишь, ягоды поклеваны птицами? Значит, съедобные.

Крис присматривается и замечает, что некоторые из ягодок действительно не выглядят целыми, а на земле валяются самые изувеченные. Он тянет руку к кусту и набирает целую горсть, а потом закидывает плоды внимательности Джейсона по одной в рот. Хоть они и оказываются слишком кислыми, все равно здорово освежают.

Двигаясь вперед, Кристофер борется с головной болью. Мир словно становится ярче с каждым мгновением: в него добавляются звуки, запахи, окружающие со всех сторон в намерении подавить его. Гвалт, слышимый отовсюду, сбивает с толку, отвлекает и вызывает боль в висках. Яркость и четкость словно кто-то назло ему выкрутил до максимума. Раньше он как будто смотрел на мир в плохом качестве, видел все сквозь дымку. Теперь он может увидеть каждую отдельную травинку, услышать, как на деревьях шуршат листья от того, что в них копошится какая-то птичка.

Джейсон иногда оборачивается на него, долго смотрит, хмурится, но ничего не говорит. И вот это, пожалуй, самое странное. Поначалу волк просто косится, оглядываясь по сторонам, но к концу дня он уже не стесняясь рассматривает Криса, словно ожидает увидеть в нем какие-то необычайные изменения.

Они решают не останавливаться на ночь: слишком долго просидели на месте, пока Крису было плохо. Сейчас нужно как можно скорее нагнать это время, увеличить разрыв между ними и гипотетическими преследователями. У них не осталось шанса на ошибку.

Крис иногда заводит руку за спину: такое чувство, словно кто-то щекочет кожу, и в итоге он просто подтягивает лямки рюкзака так, чтобы тот плотно прилегал к спине и избавлял от этого ощущения. Оно не исчезает только с задней стороны шеи, которую Крис иногда потирает. Это раздражает, но, похоже, сделать с этим ничего нельзя.

К утру Джейсон начинает вести себя совсем уж странно. Причины этих внезапных изменений неизвестны, и Крису надоедает гадать, что именно с ним не так. У него на голове огромный паук, о котором Джейсон стесняется ему сказать?

– Ну что? Хватит постоянно на меня так смотреть. Что, в конце концов, происходит?

Джейсон останавливается и подходит к Кристоферу; его глаза полны какой-то странной решимости, и Олдридж делает шаг назад. Тот настойчиво укладывает ладонь ему на шею сзади, мешая отстраниться, и утыкается носом под подбородок.

– Джейс? С тобой все нормально? Ты что устроил?

Джейсон отстраняется, прикусывая губу.

– Ты пахнешь по-другому. Запах препаратов еще остался, но раньше ты только ими и вонял, они почти перебивали твой собственный запах. Теперь я отчетливо чувствую его. Могу поклясться: люди так не пахнут.

Кристофер замирает, все мышцы на его лице застывают. Взгляд становится настороженным, полным враждебного опасения. Если бы Джейсон решился заговорить сейчас, то он назвал бы Криса диким котом, который готовится то ли сбежать, то ли напасть и разорвать в клочья.

Джейсон поднимает руки в жесте капитуляции.

– Эй, я не сказал, что запах плохой. Я не очень люблю людей, знаешь ли. Это классно, что ты ими не пахнешь.

Крис слушает оправдания Джейсона с ничего не выражающим лицом, а потом смеется. Смех выходит немного истеричным, громким, совсем неискренним. Так звучит осознание своей обреченности. Спустя минуту он так же резко умолкает.

– Пойдем, найдем место для привала.

Крис наблюдает, как Джейсон, шокированный и совсем сбитый с толку, кивает и неуверенно начинает двигаться вперед. Через некоторое время удается найти местечко, где достаточно пространства, чтобы развести костер и сесть рядом.

Пока Джейсон разводит огонь, Крис собирается с духом. Его руки подрагивают. Страх расползается по венам, замораживает кровь, но Олдридж заставляет себя двигаться. Он хватается за футболку сзади и стаскивает ее, чуть наклонившись вперед.

Джейсон замечает это движение и удивленно вскидывает брови, безмолвно спрашивая, зачем Крис раздевается. Ответом ему служит тишина, в которой Олдридж поворачивается к нему спиной.

Громкий вздох невозможно не услышать. Крис не поворачивается: не хочет видеть лица Джейсона. На его спине два продолговатых уродливых шрама, проходящих по лопаткам. Джейсон подходит ближе, чтобы разглядеть их. Кроме других, менее заметных тонких рубцов от ударов, почти по всей длине спины, от самой линии волос и вплоть до двух маленьких ямок на пояснице, можно заметить почти заросшие углубления-точки. Сейчас спина становится красной от раздражения по всей длине этих углублений. У Джейсона не остается ни капли сомнений: это птерилии. И из них обычно растут перья.

Джейсон едва слышно выдыхает:

– Ты… Ты не человек.

Глава 15

Женщина в элегантном платье стоит под деревом, скрестив руки на груди, смотрит вверх, сканируя крону глазами, словно стремится там что-то обнаружить.

– Слезай оттуда, негодник! Я знаю, что ты там!

Листва шуршит, оттого что кто-то большой копошится в ней. Вдруг от самой верхушки массивного дуба отделяется фигурка. Мальчишка с большими зелеными глазами летит вниз, расставив руки в стороны; одну ногу он вытягивает вперед, а вторую подгибает. На его губах озорная мальчишеская улыбка.

Высота внушительная: приземлившись, мальчик наверняка переломает себе ноги, но в самый последний момент за его спиной раскрываются два вороньих крыла, замедляя падение.

Ветром проносясь мимо женщины, он разрушает ее идеальную прическу и планирует на землю, а затем пробегает пару метров вперед по инерции.

– Кристофер! Сколько раз я говорила тебе так не делать! А если это кто-то увидит?

– Няня! Но я же правда круто сделал! Уверен, если это увидят, то все будут в восторге. Они точно должны будут мне поаплодировать.

Женщина смотрит на мальчика долгим обреченным взглядом, словно тот, сам того не понимая, обрекает себя на муки. Няня подходит, присаживается на колени и приводит одежду мальчика в порядок: разглаживает руками белую рубашку, вытаскивает из черных лохматых волос листики и веточки, поправляет накрахмаленный воротник и отряхивает шорты.

– Кристофер, приехал твой отец, веди себя прилично.

Лицо мальчика озаряет счастливая улыбка. Он тут же бежит в дом под крики няни о том, что ему не следует слишком торопиться, чтобы не упасть. Крис влетает в гостиную на полном ходу.

На диване сидит черноволосый мужчина. Он подносит к губам чашку с кофе, но останавливается, когда в комнату врывается пернатое чудо, которое едва не сшибает дворецкого с ног. Острые черты изящного лица становятся еще более выразительными, отражая его недовольство.

– Папа!

Мужчина поворачивается, словно его только что назвали как минимум каким-то ругательством или бросили в дорогой костюм комком грязи.

– Кристофер. Я и так не ожидаю от тебя слишком многого, но ты не можешь даже войти в комнату как подобает. Не смей вести себя как животное в моем присутствии.

Мальчик тут же тушуется, опускает голову и отводит взгляд.

– Простите, отец.

Мужчина кивает. Сложно сказать, что он удовлетворен, но принять это он уже может. Напротив отца в кресле сидит женщина. Крис знает, что она его мать, но она никогда с ним не разговаривала и даже не смотрела на него. Он чувствовал себя призраком, когда оставался с ней наедине. Однажды он попытался ее коснуться, но ее рука отшвырнула его в сторону так сильно, что Кристофер ударился об пол. Единственное, что он услышал от матери за свои восемь лет, прозвучало именно в тот вечер: «Убожество».