Морган Бриджес – Однажды ты станешь моей (страница 5)

Учитывая мои и без того натянутые нервы, от его резкого тона меня начинает трясти. Чувство усталости – обычное дело, но опасения – это что-то новенькое. Харпер протягивает мне его напиток, а я скорее натягиваю на ладонь рукав, чтобы не обжечься.

Вот только я промахиваюсь. От моего резкого движения кофе проливается. Взвизгнув, я отдергиваю руку, горячий кофе обжигает мне кожу и разливается по всему прилавку, попав и на посетителя.

Харпер стоит возле кофемашины и не сводит с меня взгляда, пока я вытираю руку о фартук. В комнате не воцаряется полная тишина, но разговоры теперь звучат приглушенно, перекрываясь громкой пульсацией у меня в ушах.

Мужчина ударяет рукой по кассе и наклоняется вперед. Я моргаю, глядя на него. С каждым движением моих ресниц все мышцы в моем теле напрягаются все больше, пока я не становлюсь сжатой пружиной, готовой распрямиться.

И хотя до смерти отца я никогда раньше не работала, я знала, как устроен мир за пределами нашего поместья. Люди испытывают эмоции как хорошие, так и плохие, и я с этим сталкивалась. И все же к подобному поведению я совсем не привыкла.

– Да что с тобой не так, черт побери? – кричит он мне прямо в лицо.

– Простите, – говорю я, уже позабыв о своих обожженных пальцах. – Это случайность.

– Да мне плевать.

Харпер хмурится и уже дергает ногой, чтобы подойти, видя, как у меня трясется нижняя губа. Внутри закручивается ярость от такого неуважения, но больше всего меня расстраивает моя неспособность что-то сделать. Я ничего не скажу, потому что не могу позволить себе потерять единственный источник дохода. Но дело не только в этом. Если эта схватка из словесной превратится в физическую, я буду в опасности. Вообще-то у меня, возможно, уже неприятности.

– Извинись. – Глубокий голос, раздавшийся возле меня, звучит спокойно, но все же мрачно и угрожающе. – Сейчас же.

Все вокруг замирает, и лишь звуки, проникающие с улицы, нарушают тишину. Кажется, словно весь воздух выкачали из комнаты пылесосом. У меня перехватывает дыхание, а тело трясется, пытаясь сделать вдох. Я перевожу внимание с угрозы, стоящей передо мной, на ту, что находится возле меня.

Мистер Беннетт.

Он стоит так близко, что жар его тела проникает через мою одежду и согревает кожу. У меня тут же вспыхивают щеки. И несмотря на это, я не могу отвести взгляд.

Он не смотрит на меня. Ни разу.

– Если мне придется повторить, дело приобретет… неприятный поворот.

Посетитель фыркает и прищуривает глаза, в которых плещется недоверие.

Беннетт сбрасывает пальто с плеч и протягивает его мне. Я смотрю на него изумленно, слегка приоткрыв рот. Его лицо не выдает эмоций. Но его глаза… холодные, два осколка льда, отполированные до смертельного блеска.

Я машинально хватаюсь за его пальто, и до моего носа долетает запах Беннетта. Сочетание пряностей и мяты, свежий и чистый запах. Одурманивающий.

– Какого черта? – Злобный посетитель сдвигается с места и наклоняется еще больше через прилавок. – Ты кто такой?

Беннетт переводит взгляд на свою запонку. Через крошечное отверстие его длинные пальцы вытаскивают металлическую штуковину в форме серебряной змеи с рубином вместо глаза. Его действия точны и неторопливы. Он протягивает мне одну запонку, а затем другую и медленно закатывает рукав рубашки.

Я стою с пальто, перекинутым через одну руку, держу запонки у себя на ладони и смотрю, как он оголяет кожу предплечий. Все равно что смотреть стриптиз. Даже Харпер стоит как вкопанная, ее взгляд прикован к гипнотизирующим движениям Беннетта.

Закатав один рукав, он начинает сворачивать другой. Сердце у меня в груди замирает, но я не могу отвести глаза. Где-то на задворках сознания вспыхивает мысль о том, что я презираю этого мужчину. Но женщина внутри меня подавляет ее.

Самка, которая наслаждается видом красивого и властного самца.

Полагаю, мы все по своей сути животные, которые борются со своими основными инстинктами. Подобно тому, как я боролась с притяжением к этому адвокату с момента, когда впервые увидела его.

– Что ты собираешься делать? – ухмыляется посетитель, в его голосе слышится недоверие и нотки беспокойства. – Ударишь меня?

– Если так будет нужно, – отвечает Беннетт.

– Это просто какая-то телка.

– Ты ошибаешься.

Закатав рукава до локтей, Беннетт сжимает руки в кулаки и наклоняет голову. Свет от ламп над головой ярко освещает его, но мрачность его голоса стирает любые намеки на то, что он ангел.

Разве что Люцифер…

Я крепче стискиваю в руках пальто Беннетта и прижимаю его к груди, чувствуя, как меня захлестывает волна эмоций. Она перебрасывается с него на меня, пробирая до самых костей, как зимний ветер.

– Да к черту, мужик, – говорит посетитель.

Беннетт кивает один раз. К чему бы он там ни пришел, я отшагиваю назад. В его глазах вспыхивает решимость, он вытягивает руку и хватает посетителя за горло.

– Охренеть, – шепчет Харпер позади меня.

Я бы точно так же сказала, если бы не потеряла дар речи.

– Какого хрена…

Беннетт усиливает хватку, перекрывая посетителю кислород и впиваясь пальцами ему в кожу. Он резко дергает посетителя через прилавок, на мгновение тот повисает в воздухе и хватается за руку Беннетта.

– Если следующими словами из твоего рта будут не извинения, ты лишишься своего языка, – говорит Беннетт ровным тоном, несмотря на свои грубые действия. – Я понятно выразился?

Я сглатываю, готовая подчиниться, хоть он и не мне говорит. Вот что пугает меня в этом адвокате: я инстинктивно готова делать все, что он скажет. Я отмахиваюсь от этого чувства, до сих пор слишком потрясенная, чтобы делать что-то еще, кроме как наблюдать за происходящим.

Посетитель трепыхается в хватке Беннетта, а кто-то позади него негромко предлагает вызвать полицию. Лицо посетителя приобретает нездоровый оттенок, он оставляет попытки вырваться, и только тогда Беннетт слегка разжимает руку. Но лишь для того, чтобы посетитель смог втянуть немного воздуха, словно через соломинку.

Он смотрит на меня выпученными глазами, его лицо покрыто пятнами. Я сдерживаю эмоции, когда он открывает рот с сухими потрескавшимися губами, чтобы сказать «Простите».

Он говорит хрипло и едва слышно, но все же извиняется.

Я киваю, то ли чтобы принять извинения, то ли чтобы Беннетт отпустил его. Вот только он не отпускает. Он только притягивает его еще ближе.

– Если я еще раз увижу тебя здесь, ты покойник.

И хотя голос Беннетта похож на низкий рокот, угроза звучит громко и ясно. Несколько людей охают и бросают взгляды на дверь, подумывая о том, чтобы уйти. Схваченный мужчина кивает как можно более энергично, пока рука Беннетта все еще сжимает его горло. И только когда глаза мужчины уже готовы вывалиться из орбит, Беннетт наконец отпускает его.

Спотыкаясь, посетитель отходит назад, а затем пробирается через толпу людей, уставившихся на него. Затем они переводят взгляды на меня, но я смотрю на Беннетта. Он берет пальто и запонки, не произнося ни слова. Как только вещи оказываются у него в руках, он выходит из-за прилавка и направляется за дверь, пока все остальные смотрят ему вслед.

Включая меня.

Я верю в то, что люди многогранны. Но я бы никогда не предположила, что мистер Беннетт, адвокат обвинения, который пытался посадить моего отца, окажется в какой-то степени рыцарем.

И что он проявит рыцарство, защищая меня.

Глава 5. Калиста

– Твою мать. – Я слышу шепот Харпер. Она встает позади меня, словно жалкая замена той мощи, которую представлял собой Беннетт. – Это что сейчас было?

Я киваю, все еще не в состоянии формулировать предложения.

– Ты была права, – говорит она. Я перевожу взгляд с двери на нее, и она широко улыбается. – Он сто процентов просто еще один урод в пальто.

Я корчу ей рожицу, но она уже спешит к кофемашине, чтобы выполнить предыдущий заказ. Мне приходится сделать три глубоких вдоха, чтобы вновь обрести дар речи, и еще один, чтобы наконец этим даром воспользоваться.

– Добро пожаловать в «Сахарный кубик», – говорю я следующему в очереди. – Секундочку, я только уберу этот беспорядок. И пожалуйста, скажите, что вы не панини будете заказывать, как предыдущий парень.

Девушка передо мной, студентка колледжа примерно моего возраста, хихикает. Благодаря ее искреннему смеху напряжение, нависшее надо мной, покрывается трещинами, словно зеркало, разбитое молотком. Я улыбаюсь ей, вытираю прилавок, принимаю заказ и перехожу к следующему посетителю так, словно ничего не произошло.

Вот только на самом деле произошло.

И я не могу переключить свои мысли на что-то другое до самого конца своей смены. Он вспомнил, что видел меня на судебном заседании по делу моего отца, и это подвигло его заступиться? Или адвокат пришел мне на помощь потому, что он такой и есть – мужчина, который всегда поможет нуждающемуся?

Какая-то часть меня хочет обсудить это с Харпер, узнать ее точку зрения и посмотреть, совпадает ли она с моей. Но мы все равно завалены работой, и у нас нет времени разговаривать. И, что еще важнее, я не готова обсуждать то заседание суда. Если подруга смотрела новости, то она уже в курсе скандала вокруг моего отца, но не знает деталей.

Я снова и снова проигрываю в голове ситуацию с Беннеттом, тщетно пытаясь ответить на свои неозвученные вопросы. Единственный показатель того, что Беннетт помнит, кто я такая, – его ответ на фразу посетителя «это просто какая-то телка»: «Ты ошибаешься».