Морфиус – Жажда бессмертия. Том 5 (страница 30)
То вроде бы было слабым, сидело себе тихо в узлах, не давая себя никак проявить и близко даже не соперничая со звуком. Но сейчас раскрыло себя во всей красе, а где-то в глубине промелькнули картины, как я руками рву подполковника, вытягивая из него его гребанный свет…
— Сергей… Приятно видеть такой парад… Пришел меня проводить? — Саркастически произнес я, вставая напротив Баренцова метрах в шести, что также вышел вперед, оставляя уже «своих» людей за своей спиной. Их было немного. Вояки нового призыва, и то, без халифатцев, да парочка вольников. Но начнись бой, преимущество будет на их стороне. Во-первых, и за моей спиной было немного людей. А во-вторых, далеко не все из них вступят в бой, начнись междоусобная заваруха. А кто-то, может, и ударит в спину. Но предателей лучше выявить сразу.
Взгляд мазнул по халифатцам и Веронике. Но если первые жались куда-то подальше, словно не желая участвовать в конфликте. То вот адептка гравитации стояла рядом. Вопрос только, потому что ненавидела вояк, или чтобы быть поближе ко мне для реванша…
— Нет. Я здесь для другого. Чтобы закрыть последние вопросы. — И если мой голос грохотал, заставляя болеть кости, то слова Баренцова жгли кожу, заставляя инстинктивно склониться перед этой мощью. Свет начал слепить. Обжигать кожу даже сквозь покров. И я уже жалел, также кипя яростью уже и на самого себя, что отдал ему печать. Все же познавший… Это было что-то за гранью. А он, похоже, и не особо напрягался, работая во все стороны мощнейшим прожектором.
— Значит, предательство… — Процедил я, а вокруг меня уже заплясали потоки звука. Неслышимого, потому как я, наверное, не хотел нарушать эту гнетущую тишину, но пробирающие до самых костей. А поющая сталь посоха в руке завибрировала, хоть я и понимал, в бою с таким сильным противником посох может оказаться неэффективен. Я не до конца с ним освоился, да и, похоже, что он предназначен для сражения с армиями слабых относительно применяющего врагов, а не с одиночками. Меч, зажатый в левой руке, может оказаться полезнее.
— Не предательство! Лишь восстановление справедливости. Хотел бы я тебя убить, то напал бы пока ты отлеживался. Сбросил бы остатки дронов, мои бойцы отобрали посох огня и тоже применили бы его. У тебя были бы довольно маленькие шансы выжить в таком случае. — Слова ударили раскаленным хлыстом, одновременно заставляя ярость вспыхнуть с новой силой. И на врагов. И на самого себя, ведь в глубине души я понимал, это правда. Случись так, мои шансы были бы невелики. Но признавать этого не хотелось. Ведь это означало бы признать свою слабость. Признать, что и меня могут вот так просто убить. Хотелось нырнуть в разгон, разнося всех вокруг в кровавые клочья.
— Твои действия… вызывают уважения. Ты помог людям. Но теперь ты уходишь. Уходишь и так взяв многое. Но мне казалось, ты разумный человек. Так что не станешь оставлять тут людей на погибель. — Продолжил он, и сквозь пожар ненависти я продолжил слушать, сдерживая рвущуюся изнутри Тьму.
— А ты не подкрадывайся! — Резко развернулся он в сторону, заставляя область пространства на десяток метров вспыхнуть светом, внутри которого засияла и распалась сфера невидимости, выпуская Нелл. Которая еще пару секунд постояла, а потом парой стремительных рывков вернулась ко мне. Вот и еще одно подтверждение, что невидимость не всесильна и что ее довольно просто развеять направленным выплеском энергии.
— Так вот… — Продолжил он, пока его голос менялся, насыщаясь теми самыми оттенками силы.
— Отдай мне посох пламени, монолит подавления, венец истины и несколько пространственных артефактов. И уходи.
— Отдать? И посох, и монолит… И венец и артефакты… — Слова полились медленно, как будто я смаковал их, продолжая пестовать внутри злобу.
— Отдать ценнейшие трофеи, которые принадлежат мне? Которые я добыл сам, пока ты был прибит к камешку, как муха? А знаешь, я, пожалуй, могу и согласиться… За то что ты тут работал и не напал на меня, после того как и вовсе должен был быть благодарен до конца жизни! — В последних словах смешались ярость и сарказм. После чего я открыл одно из колец, доставая артефактную сумку и швыряя ее под ноги подполковнику.
Артефакт «пространственная торба» (этап: 3) (качество: базовое) — Сотворенный в Небесной Кузне, этот артефакт способен вмещать до примерно трех метров кубических вещей, сильно снижая их вес.
— Не обоссысь от радости… А теперь свали с дороги, старик… — Процедил я, нисколько не жалея о торбе. Ее ценность была откровенно низкой, куда ниже кольца. Вещи внутри этой сумки не теряли вес полностью, так что ее можно было загрузить оеей! И даже то, что на открытие артефакта не нужно было почти тратить ци, просто засовывай руку через жесткую горловину, ничего не меняло в лучшую сторону. Никакой систематизации там не было и в помине. Вещи просто валялись кучей в каком-то расширенном пространстве, внутри которого руку сильно кололо чем-то неприятным. И пока ты из нее достанешь нужное, тебя уже двадцать раз прибьют.
— Тройка людей уже находятся далеко в соседнем локусе. — Не меняя тона, продолжил Баренцов. — И с каждой минутой шансы на появление тут армии возрастают. А бой со мной… Мне ведь тоже нечего терять. Так что я выложусь на полную. И ты, даже если победишь, то твоя победа станет началом конца. Пойдешь в портал уже измотанным. Шансы на выживание упадут сильно… Да и не думаю я, что ты настолько безумен и жаден, чтобы доводить до такого…
— Ублюдок… — В звуке, кажется, было уже сразу две моих стихии. — Не настолько безумен? О нет! Настолько! Настолько, что если ты не свалишь с дороги, то мы начнем бой. Бойню… В которой погибнет очень много людей. И все они будут на твоей совести, старик… — Повисла тишина. Тишина, в которой мы оба пылали стихиями, оба хотели идти до конца. А все остальные напряженно ожидали развязки. Впрочем, самого плохого не случилось. Никто не ударил мне в спину. Ни халифатцы, ни Вероника, ни Роман, нервно, почти трясясь, сжимающий посох пламени. Но некоторые участники похода все же начали незаметно рассасываться, растекаясь в разные стороны и не желая в этом участвовать. Распаленный гнев захотел сделать им что-нибудь нехорошее, но я себя остановил.
— Вероника… Я же могу рассчитывать на тебя и на твою клятву передо мной… — В тишине я повернулся к женщине, испытывая к ней даже нотки жалости. Пришла на миссию, выступила в поддержку армии против кровавого монстра. Чуть не сдохла от самих же вояк. И вот теперь она стоит уже по другую сторону баррикад. Вопрос только, что она думает. Ведь мысли человеческие — штука такая. Их может извратить и переплести так, что ни один психиатр не поможет. И сейчас она могла как ненавидеть лютой ненавистью вояк, так и желать расквитаться со мной, вернувшись на сторону «бобра». Переломный момент, который решит многое.
— Да… — Было видно, что ей тяжело. Очень. Но ответ последовал без задержки.
— Роман? — Повернул я голову в другую сторону.
— … Не знаю. Наверное… Да! — Через секундную паузу ответил мужик. И хоть его ответ меня и не радовал, но его можно было понять. Главное, чтобы он не начал пулять огнем во все стороны.
Просветление! — И все же я смог себя пересилить. Смог поглотить осколок просветления. Через силу. Через нехочу. Ведь я понимал. Стоит это сделать, и ярость, такая приятная и всепоглощающая, захватившая себе место в моей душе, чуть отступит, уступая место логике.
Стало легче… Больше не хотелось рвать руками на части чужую грудную клетку, выдавливать глаза и пить кровь. Пить кровь? Занятно… Сейчас я намного лучше видел и понимал, как меня ломают кровавые осколки. Осколки, которые я больше никогда не буду использовать.
Да, я жестко решил «очиститься», хоть соблазн остаться в текущем состоянии и продолжать поглощать красные леденцы и бал огромен. Серьезно? Сейчас, приняв решение, я вдруг понял, как же сильно жаждал вновь прикоснуться к этой бордовой энергии. Но нет. Это не мой путь. Однако, это все же было полезно. Я не мог не признать, что тот путь, который я проделал. То, как научился разогревать свои эмоции, входя в режим берсерка. То, как ярость, боль, страх и ненависть перековали меня, сделав сильнее и подарив все это! Все это было не зря. Ведь не поглоти я тогда тот самый первый кровавый кристалл, сейчас бы наверняка был среди стада, радуясь двадцатой звезде и новой горсти кристаллов, даже не помышляя о том могуществе, которым обладал сейчас.
— Вот видишь? Против нас ни тебе, ни воякам не выстоять. И если ты не уйдешь с дороги, придется выбирать уже между жизнью и смертью. А последняя всегда неисчислимо хуже любых неприятных обстоятельств… — Найдя гармонию со своей злобой, которая больше не затмевала разум, а пережигалась, заставляя звезды пылать ярче, произнес я. И Баренцов тоже словно начал пылать изнутри. Казалось, еще секунда, и он начнет осыпаться пеплом. Познавший… Он что, шагнул на вторую ступень? Она стоила бы двести осколков. Вполне реальная сумма. Он мог бы раздобыть здесь и больше, учитывая свою власть.