Морфи – Православная Гимназия им. Свт. Григория Неокесарийского (страница 4)

– Что ты сказал?

– Да чё ко мне прицепились-та? – буркнул Терминатор снова. Классная дама обозвала его невоспитанным человеком и ушла.

Весь день думал о Терминаторе и прочих. Такого Терминатора, честно говоря, в моей спецшколе встретили бы на ура. Он чрезвычайно понравился бы всем без исключения. Но если б Терминатор возник в спецшколе – это само собой, но когда Терминатор возникает в православной гимназии, – это просто опасно. Поэтому мне было бы глубоко наплевать на него в спецшколе и совсем не наплевать в этой гимназии.

Итак, мое требование: немедленно его выгнать. И всех, подобных Терминатору, тоже выгонять без жалости. И всех вновь прибывших бандитов в случае чего – тоже выгонять. Но тогда будет сплошной конвейерный поток, а не класс. Нет! Здесь, кажется, все продумано глубже, надо только наблюдать. Может, цель данной гимназии – перевоспитывать?? Если они сумеют перевоспитать Терминатора, то я даже не знаю… Неужто такое возможно??

Петька Чаинов, несмотря на закрытые двери и дежурившего за ними Александра Степановича (Степашки), давшего нам контрольную, сумел удрать через окно.

Сегодня Петька Чаинов сошел с ума. Тяжелее всего досталось портфельчикам и аккуратным тетрадочкам девочек. Он выдирал из них листы, вываливал из портфелей содержимое и переворачивал стулья. Девочки решили отомстить и под хохот мужиков напали на Петьку. Несмотря на сопротивление, Петьку сумели скрутить, и пока три самых крепких девочки его держали, остальные дубасили его чем попало – вениками, портфелями и книжками. Аня Росина, симпатичная грузиночка, недавно пришедшая в класс, закусив губу, лягала его ногами. Наконец, под улюлюканье класса, Петька выпрыгнул в окно.

В связи с этим, вновь вспомнилась Полина из спецшколы. Помнится, однажды долго не было учителя и в наш класс вломилось с десяток старшеклассников. Они стали нас всех задирать, давать подзатыльники и пр.

Полина сидела на первой парте, и тут, ко всеобщему восторгу, она взлетела на парту и оттуда начала боевые действия с лихими боевыми криками. Ближайшего к ней парня она обрушила на пол, вмазав ему по шее своей очаровательной ножкой в босоножке с каблучком.

Второй, удивленно поднявший брови и попытавшийся схватить ее за руки, рухнул вслед за первым. Она двинула ему по челюсти. Остальные ринулись всей кучей, но поймали лишь парту, поскольку Полина тут же слетела оттуда, и, схватив швабру, вновь их атаковала.

Тут и остальные расхрабрились и стали драться, кто чем, но я до сих пор помню, как все в классе сидели, скованные ужасом, а она билась одна против десяти.

После уроков шли вместе с Аней Росиной. У нее длинные волнистые волосы, черные брови и вызывающее выражение лица. Мы болтали о каких-то пустяках. Я рассказывал, сильно приукрашивая, свою жизнь в спецшколе. Она слушала с интересом.

Потом сказала, что я попал совсем в другую школу, в православную. Затем обсудили Терминатора и Чаинова. Аня призналась, что Генка Барбузов ей симпатичен. Я несколько раздраженно ответил, что ничего не вижу симпатичного.

– Так ты ж парень, – сказала она удивленно. Это мне и без нее известно, но я-то имел в виду другое.

Поехали вместе на метро. С ней как-то просто. Но и одновременно сложно. Еще при виде Полины, мне хотелось просто вот подойти и погладить ее по черным волосам, а вот попробуй!!

Самое странное, что девочки моего возраста удивительно… какие-то привлекательные… Их детские ещё тела становятся округлыми. Ну, там бёдра, грудь… Интересно, что они чувствуют, когда их грудь растёт?)) Сначала её нет, а потом начинает расти и вот уже майки её не вмещают… Наверняка сначала стесняются и даже может быть скрывают от родителей… Один раз я, кстати, видел грудь. Когда приезжала к нам на дачу тётя Таня из Сибири. Она переодевалась после купания, а мы с сестрой за ней подглядывали. Как бы в шутку вроде, но неожиданно я нашёл такой угол обзора, что сразу увидел её грудь – точнее, груди. Они были белые, небольшие, а на концах – розовые соски. Интересно, а у других девочек тоже соски розовые? А у Полины?) Она просыпается по утрам (интересно, а в чём она спит? Голышом, или в майке и в трусиках, или только в майке? Или в пижаме?), встаёт с кровати, зевает, потягивается, затем переодевается… Снимает майку и смотрит на себя в зеркало… А там её груди… Она их наверное поглаживает, потом улыбается, наверное, потом надевает лифчик…

Постоянно, честно говоря, думаю о Полине… Как можно объяснить, почему из всех девочек именно она так запала мне в душу?? ПОЧЕМУ??? Нас в классе было сорок человек, половина – девочек… Причём Полина-то пришла лишь в последний год моей учёбы в спецшколе, а до этого с первого класса я учился с остальными… Там была одна красивая… Там были все красивые… Мааске Лиля, например – она каталась на коньках, а Татьяна Гавриловна говорила нам, чтобы мы её запомнили, потому что она будет чемпионкой мира. У Мааске Лили глаза, как у лисички – узкие, а кожа светло-коричневая… Откуда-то с юга, наверное… Ещё была внучка какого-то великого – Оля Образцова. Вроде того самого Образцова, что создал Театр Кукол.

Тогда Татьяна Гавриловна прямо спросила: «Ребят, ну-ка, кто храбрый? Кто встанет и скажет, какая девочка ему больше всех нравится?». Все засмущались, действительно впервые такой вопрос жуткий прозвучал, будто вновь открылся ещё один новый мир… Я было испугался, а потом встал Ванька, сказал, что ему нравится… Соколова, что ли? За ним и я. Красный, помню, даже вспотел непонятно почему, и сказал, что мне нравится Оля Образцова. Она тоже почему-то покраснела и как-то странно засмеялась. В классе тоже все страшно веселились и смеялись, но Оля смеялась как-то по-другому…

Но почему лишь Полина настолько… Почему я всё время думал и думаю лишь о Полине Барышниковой?? Её фамилия для меня – как бомба. Сразу цепенею, когда её вызывают к доске… А когда играли – толкали девчонок и прятались от их гнева в «тубзообороне», Полина всегда обязательно в спину меня колотила своим портфелем… Правда, в тубзооборону к нам посмела войти лишь Таня Соколова – вошла, огляделась, а мы стоим с открытыми ртами! Она нарушила священный запрет на вхождение в наш туалет!

Полина Барышникова.

Неужели мы больше с тобой не увидимся??????????????????????????????????????

По утрам приходится прежде занятий идти в храм и слушать "Жития святых". Никогда таких житий не слушал. Больше всего они напоминают какие-то… сказки, что ли. Ну, не бывает такого, что в этих «Житиях» написано!! Сегодня, например, читали про святого Алредия и иже с ним в лице Кесари Капподокийской просиявших. Что такое Кесария никто нам не объяснил. А мне, может, интересно?!

В общем, Алредий и другие удирали от войск какого-то императора. Этого императора, видимо, Алредий с командой достал конкретно, потому что император бросился вдогонку за Алредием лично вместе со всей своей армией!! Алредий с помощью молитв взлетал на воздух, перелетал горы, переходил, «яко по суху», реки и моря, ему приносили птицы и звери пищу, а деревья, звери, горы и моря уничтожали войска императора, пока император не растерял всё своё войско. Тогда Алредий со товарищи пришли к императору и смиренными голосами сказали: «Мы рабы Господа нашего, но предаёмся в руки твои – пусть сбудется воля Божья!». Не знаю уж, на что рассчитывал Алредий, явившийся к императору, только что потерявшему всю свою армию. Может, думали, что император обнимет их, простит и воспоёт с ними акафисты?? Да нет, всё закончилось так, как и должно было закончиться. Император тут же обнажил меч и «отсёк честные главы» мучеников. В общем, как-то я насторожился, если честно… Чем-то этот рассказ меня насторожил…

Читать нас заставляют эти «Жития» по очереди, увы. Галина Пална стремительно подходит к кафедре, стоящей в центре храма, берёт с неё Жития, резко оборачивается (все в панике рассыпаются в стороны) и дает ее кому-нибудь, чтобы этот несчастный громко читал молитвы «перед учёбой» и затем сами «Жития». Держусь на всякий случай у самой стенки, как и большинство народа.

– Ты спрашиваешь – любила ли я когда-нибудь? – спросила Аня, когда мы сегодня остались после уроков с ней вдвоем и сидели одни в классе. Учительница по английскому заставила нас выучить диалог, что мы и пытались делать, сидя так, что наши волосы соприкасались, и глядя в учебник. Я, естественно, ничего не видел и не слышал, чувствуя только щекотное прикосновение к шее прядки Аниных волос и ее бедро, которое, казалось, жгло мою ногу через плотную джинсовую ткань. Это было настолько волнительно, что я боялся пошевелиться. Сумерки были в классе, создавая атмосферу таинственности и каких-то тайн.

– Да, Гриш, я любила и была любимой, – продолжила Аня, мечтательно глядя за окно. – Это было много лет назад. Я купалась в Черном море, было, как хорошо помню, жарко и грело солнце. Вообще было, конечно же, прохладно. Так всегда на море. Откуда-то налетал северный ветер, и песок был в пене. И я, сам понимаешь, замерзла, и решила пойти домой. Но моей одежды нигде не было! Я бегала по всему берегу, и сам понимаешь, расстраивалась ужасно. Но тут из кустов вылез улыбающийся парень с моей одеждой. Оказалось, что я ему понравилась. Мы долго разговаривали, и он знаешь, как меня целовал? Я вся была исцелована. Так мы все лето целовались и купались, но скоро наступила осень, и мне пришлось уехать. Мы прощались со слезами, и поклялись друг другу, что никогда не расстанемся. Но на следующее лето его там не было. Я до сих пор сдерживаю клятву, и ни с каким парнем не общаюсь. – Аня закончила свое печальное повествование. На улице наступал лиловый вечер. Под окнами стучали каблуки прохожих. Где-то надрывно хрипела ворона. Крик ворон теперь будет всегда для меня связан с тем, как я иду в школу – когда на улице ещё тьма, и даже фонари горят, а теперь ещё и с этим странным случаем…