Моран Джурич – Деревня Тихое. Оборотни (страница 11)

— Мы же друзья с детства, Горих, верь мне. Если вы выступите с нами, ты получишь трофеи с римлян, их обозы, женщин, рабов. А еще я обещаю, что моя сестра Ингер будет тебе женой. Я знаю, что тебе она люба. Мы породнимся родами. Тебе не придется брать в жены свою двоюродную сестру. Римляне говорят что от таких союзов дураки родятся и уроды. А Ингер родит тебе сыновей крепких, умных, настоящих воинов.

Саня почувствовал, как у Гориха сладко заныло где-то в паху и середине груди. Видать и вправду любил он эту Ингер.

— Ладно, я уговорю старейшин. Все же не последний человек в роду. Но как мы будем действовать? Три легиона в полных доспехах, с ними телеги, в них женщины, дети, римские судьи, чтоб они были навеки прокляты. Их слишком много! Они просто перебьют нас.

— Вчера Вар сказал мне : “ Арминий, мы идем в зимний лагерь, но вот тут у нас местные бунт устроили, надо быстро успеть - и мятежников задавить, и на зимовку дойти. Как ты мыслишь, сможем мы это сделать?” И знаешь, что я ему ответил? Что сможем, если пойдем через Тевтобургский лес. А там - сам знаешь. Овраги, дорога одна и узкая. Римляне растянутся, как кишка, все эти войска, телеги с рабами и провизией, бабы, скот, они по лесу будут идти медленно, а еще там топи есть. После переправы через Висургий им обратно дороги не будет. Так вот. Через три дня ждите у Черной топи. Рядом будут хатты. Мы ударим с головы, с флангов нападете вы, еще бруктеры, если приведешь беролаков, получишь большую долю от трофеев, ваше племя ни в чем не будет нуждаться. Что скажешь?

Горих встал, хлопнул по раскрытой ладони Арминия в знак согласия. У Сашки словно на секунду закрылись глаза, стало опять темно. Когда он снова увидел свет глазами Гориха, то в мыслях своих заорал от неожиданности и отвращения.

Шел дождь. На земле, которая превратилась в месиво, разливались багровые лужи, тела убитых людей в римских кирасах устилали дорогу в лесу, разорванные лица, ноги, хлещущая из распоротых шей кровь, стоны и крики о помощи, смятые шлемы с грязными цветными гребнями, мечущиеся кони без всадников - все смешалось в пахнущий потом, железом и смертью смерч.

Римляне падали, утыканные дротиками, копьями, несущимися из лесной чащи, из-за деревьев выбегали воины со щитами, в одних набедренных повязках, длинные волосы их были зачесаны набок и закручены в замысловатые узлы над ухом. На ходу они оборачивались в зверей, вокруг мелькали волчьи лапы и хвосты, медвежьи оскаленные морды, слюна и кровь летела с клыков. Они давили римских легионеров, потрошили, как лососей в нерест, обдирали кожу, мясо до костей, распарывали животы под кожаными нагрудниками, вываливая сизые кишки наружу, втаптывая в раскисшую землю жизни захватчиков их территорий.

— Слава Вотану! — орали где-то вдали.

— Донар! С нами Донар! — доносилось с другого конца леса.

Горих метался от одного легионера в к другому, не давая шанса замахнуться мечом, вцепляясь в руки, перегрызая запястья, толкая мощными лапами в грудь, опрокидывая противника. Из леса на дорогу вывалился огромный кабан, спина которого была зеленой от проросшего мха, метровые клыки снесли проскочившую мимо лошадь, всадник упал, и тут же был растоптан. Кабан врезался в строй римлян, которые пытались оградить своего командира. Тела повалились, словно кегли, и стало видно, что командир легионов Квинтилий Вар ранен. Он еле держался в седле.

Вар медленно сполз с коня. Его окружили пара беролаков и несколько родичей Гориха. Кабан оглушительно фыркал и рыл землю копытом, высоко вскидывая клыкастую голову.

— Сдавайся! — крикнул Горих. — Теперь ты наш раб. Побудь на нашем месте, Вар.

Командир римских легионов неторопливо вытащил свой меч из ножен, и воткнул его рукоятью в землю. Пара центурионов последовала его примеру. Сдаются, наверное, подумал Сашка. Ну и Горих… Как он всех.

— Я предпочту вашему плену смерть. — и римский легат бросился на свой меч. Его примеру последовали центурионы, с размаху насадив себя на собственное оружие. Саня погрузился во тьму.

Снова яркий свет. Горих смотрит сквозь красную пелену гнева. Арминий насмешливо кривит губы.

— И ты, жалкий урод, думал что моя сестра будет твоей женой? Она свободная женщина и вправе выбирать себе мужа. Ну и что, что я обещал? Она не хочет тебя. Правда, Ингер?

Из-за спин мужчин в плащах выходит низкорослая девушка. Длинный нос, вытянутое, “лошадиное” лицо, узкие губы и блеклые глаза навыкате. Ну и вкус у тебя, предок, думает Сашка. Он чувствует, как Гориха накрывает волна боли, злобы и бессилия. Девушка, растянув губы в фальшивой улыбке, плывет к оборотню. Она все ближе. Горих смотрит на нее, внутри все болит, так болит, сердце разлетается на сотни кусочков. Не моя.

Ингер плюет ему прямо в лицо. Дерзко глядя в глаза.

— Я не хочу рожать щенков, мне нужны нормальные дети. — говорит она.

Опять темнота.

Снова лес. Но уже ночью. Горих и его родичи куда-то бегут. На привале по обрывкам разговоров, Сашка понимает, что Арминий, объединил много племен под своим началом, и идет на могущественного вождя Маробода. Племена оборотней он объявил предателями, воевавших за римлян. Мол, волколаки еще и сестру его требовали, чтоб за сына вождя выдали замуж. А медведи убили два поселения мирных родов. И нет им больше места в Тевтобургском лесу. Многочисленное племя бруктеров начало охоту на оборотней.

Темнота.

Светлый лес, сосны, меж ними домики из тонких стволов, обмазанных глиной. Соломенные крыши. Красивая светловолосая девушка в тканом сарафане стоит у стены дома и улыбается.

— Вы, пан Горик, горазды же с лестью к девицам захаживать. Но ваши бусы я не приму. Хоть и хороши. Не любы вы мне.

На ладонях очередного предка красные стеклянные бусы, весело отбрасывают солнечные зайчики, слепят глаза. А внутри больно. Так больно. Не моя.

Темнота.

Большая поляна, окруженная густым ельником. Вечереет, на поляну , где толпятся люди в кафтанах, меховых одеждах, стеганых куртках поверх длинных рубах, падает легкий первый снег. Кружится невесомыми хлопьями, укрывает землю тонким пуховым одеялом, торопится защитить от наступающих морозов.

Посреди поляны стоит высокий пожилой мужчина, в седых длинных волосах, в бороде, запутались снежинки. Одежда у него богато украшена вышивками, посох с сияющим камнем в навершии. Глаза его черны и бездонны, он смотрит как будто сразу на всех собравшихся.

— Великий бог Велес, прими нас под свое покровительство. Обещаем служить тебе верой и правдой, до скончания наших дней. — старейшина в меховой шубе низко кланяется, приносит дары. Велес благосклонно кивает.

— Да будете вы слугами моими, племя волколачье, и под моим покровительством. А Беры пусть живут на земле моей и помогают, по мере сил. Знаете, я и сам своего рода бер. Будьте как дома, вы теперь в семье нашей. Берегите эту землю, дети мои. Я призову вас, как будете надобны.

Племена волколаков и беров бьют земной поклон. Предок Сашки тоже кланяется, прикладывает к земле свою руку. На снегу остается отпечаток ладони. Человеческой ладони. В первую очередь - он человек.

Темнота.

Сашку трясут за плечо, кричат что-то в ухо.

Парень вскинул голову, огляделся с безумным видом. Три ведьмы стояли вокруг, старая трясла его, Оша била по плечам, Илля кричала.

— Очнись, волчонок, очнись!

Оказалось, что парень почти сутки сидел так, зажимая звезду, дающую опыт предков, ладонями. Парень попытался подняться, отмахиваясь от ведуний. Все тело затекло, ноги были как деревянные. Сунул медальон в карман, получив на прощание разряд током в ладонь. Больно.

— Эээ... Благодарю, пойду я. — промямлил Саня, и под внимательными взглядами трех ведьм стал переставлять ноги в противоположную от избы сторону.

— Чего хоть понял-то? — спросила древняя. — Какой опыт был?

— Не доверяй людям. — Саня вспомнил плевок в лицо. — И не влюбляйся в людских женщин.

— Ой, вот новость-то! — фыркнула Оша и потерла глаз, просунув палец в глазницу черепа.

— Ну, для него новость, — пробурчала древняя, — молодой еще. Все приходит с опытом. Надеюсь, что ему стало все яснее теперь.

Ноги несли все быстрее и быстрее, в голове крутились мысли, всплывали картинки, увиденные глазами предков. Получалось, что племя волколаков, от которых пошел род Горкиных, изначально проживало на территории нынешней Германии, а потом из-за предательства Арминия бежало на восток. А потом все дальше и дальше. И в Речи Посполитой жили, и черт знает еще где, пока не добежали до Руси, где бог Велес взял их под свое крыло. Горих, пан Горик, Горкин. Его предки, воюющие, доверяющие, ошибающиеся. Делающие выводы из своих ошибок. Теперь-то понятно, почему мать говорит, чтоб на девушек из деревни сильно не западал. Что невесту искать в лесу надо, в полнолуние. Эти девушки - люди. Не поймут его, не захотят щенков рожать. Каждая в рожу плюнет, когда узнает, кто он на самом деле.

Выбравшись из леса, Санька потопал через кладбище на центральную улицу. В деревне Тихое занимался рассвет. Даже первые петухи еще горло не драли. Парень остановился посреди улицы, вытащил из кармана медальон. Еще раз рассмотрел руны, так и не ставшие понятными ему. Он просто знал, что там написано “ Опыт предков”.