Мор Йокаи – 20 000 лет подо льдом (страница 23)
Все-таки хорошее начало брало в нем верх над дурным.
Вслед за этим он потребовал от меня устройства балдахина, без которого у евреев немыслимо совершение брачного обряда.
Сделать это было нетрудно и недолго, имея под рукой кашалотовую шкуру и созданные самой природой роскошные колонны.
Я быстро выкроил ножницами из шкуры кашалота что было нужно и устроил балдахин. Вид этого полезного орудия (ножниц) и способ их употребления очень удивили старика и девушку.
При прежней жизни этого патриарха, очевидно, еще не знали употребления ножниц; поэтому и волосы моей невесты остались целы.
Но вот старик совершил над нами брачную церемонию, назвал нас мужем и женой — и я сделался членом древнейшего рода на земле.
Теперь я должен был напоить своего тестя.
«Понятно, он захочет пить только из собственного сосуда, — думалось мне. — Ведь так всегда водилось в древние времена».
Ввиду этого, я ломом отбил приросшую ко дну пещеры скорлупу яйца динорниса и стал очищать ее внутренность. В ней находилась масса коричневых зерен, похожих на булавочные головки. Думая, что это какая-нибудь негодная дрянь, я высыпал ее, не подвергая даже расследованию.
Однако, Нагама подбежала и терпеливо собрала все эти зерна в подол своей одежды.
Я наполнил скорлупу свежей водой, примешав немного китового молока и амбры, разведенной в спирту, и поднес старику.
Он жадно выпил все, обращая благодарные взоры к тому месту в «потолке», в котором надлежало быть небу.
Потом я должен был выпить за здравие его и Нагамы, а затем я вторично наполнил ему чашу. Осушив ее до дна, он с силой швырнул ее об «пол», исполняя и этим обычай, сохранившийся от первобытных времен еще и до наших дней.
К счастью, скорлупа яйца динорниса не бьется, подобно нашей стеклянной посуде, а то бы мне не из чего более было поить моего многоуважаемого тестя.
К моей оловянной посуде он питал неодолимое отвращение, так же, как и к моей пище. Сколько я ни предлагал ему медвежатины, кашалотового языка, китового сыра из молока китихи, он только брезгливо отмахивался и плаксиво твердил:
— Парперот!
Это слово означало традиционную растительную пищу, без которой у ветхозаветных людей не справлялось ни одной свадьбы. По их убеждению, без парперота не будет благополучным супружеский союз; из него возникнет безбожное потомство, и в семье будет вечный раздор.
Но откуда же мне было взять парперот? Я даже не знал, какого он вида, а если бы и знал, то ведь все равно в моем царстве не было никакой растительности, за исключением мха и папоротника, да и те находились, конечно, не в пещерах.
«Э! — думалось мне. — Если ты будешь упорствовать в вегетарианстве, то умрешь вторично — с голоду!»
А между тем, старик выказывал все признаки нетерпения. Должно быть, он некогда действительно был царем, и для него не существовало понятия о невозможном.
Он бранился, угрожал всеми карами небесными и земными и отчаянно размахивал бичом.
К нашему счастью, он так крепко был пригвожден к своему сиденью, что не мог сойти с него.
Нагама молча подняла небьющуюся чашу, наполнила ее вполовину водою, взяла щепотку того, что я определил негодной дрянью, и взболтала в воде.
Я с удивлением смотрел, как крохотные зерна постепенно начали разбухать. Достигнув величины обыкновенного ореха, они всосали в себя всю воду и, наконец, превратились в прозрачную массу голубоватого цвета.
Став на колени, Нагама обеими руками поднесла старику чашу, улыбаясь так приветливо и ласково, как умеют улыбаться только женщины, когда захотят.
Патриарх радостно потряс бородой, зажмурился от наслаждения и с благодарностью принял поднесенную ему пищу.
Это была манна!
Да, теперь я узнал этот студень.
Манна (ессапога osculenta) покрывает все откосы Арарата, и бур я уносит с собой громадные массы ее семян в отдаленные пустыни. Крохотные зерна разбухают в сыром воздухе и уже в виде студня падают на землю, где и находит ее голодный путник.
Да, это и есть небесная манна!
Ученый Тенар, в одном из заседаний Парижской академии наук, недавно еще читал доклад о том, что и до сего времени целые полосы земли покрываются этой ветхозаветной пищей.
И мы, современные люди, оставляем без внимания этот продукт, одной горсти которого вполне достаточно для насыщения целого корабельного экипажа!
Я попробовал эту знаменитую манну. Вкус у нее довольно приятный, хотя немного горьковатый.
Не без благоговения насытился я этой пищей, которую Провидение сохранило в кристалловой пещере в течение двухсот веков.
XX
Свадебная поездка под землей
Современный обычай требует, чтобы молодые тотчас же после свадьбы совершали путешествие.
Я был вполне согласен с этим, но не мог же покинуть в таком беспомощном положении одинокого старика.
Надо было возобновить попытку окончательно высвободить его из кристалла.
— Вот видишь, старик, — говорил я, возясь около него с молотком и ломом, — я приношу тебе большую жертву, стараясь освободить тебя из плена. Ведь если бы мне когда удалось возвратиться в обитаемые страны, то, показывая тебя сидящим по колени в кристалловой массе, я дал бы неопровержимое доказательство правдивости моего рассказа, и все бы убедились, что ты настоящий первобытный человек, сохраненный мудрой природой в виде образца. Теперь нее, если я освобожу тебя, ученые скептики прямо признают мой рассказ пустой болтовней, и мне нечем будет доказать, что вы с Нагамой происходите из допотопного периода, что, следовательно, моя жена принадлежит к древнейшему роду, и что не может подлежать никакому сомнению все то, что вы сообщите о допотопном состоянии земли.
После долгих усилий мне удалось раздробить настолько кристалл, что можно было извлечь из него старика.
Во внутренности кристаллового обломка ясно отпечатлелись следы ног — могло бы и это послужить красноречивым доказательством.
Старик, однако, был так слаб, что не мог идти, и мы решили, что он будет разъезжать на спине Бэби.
Кстати сказать, он долго боялся нашей доброй и услужливой Бэби, которую почему-то считал за иевама (соперника).
Необходимо нужно было возвратиться в ледяную пещеру, где была оставлена мной большая часть моих запасов и откуда я мог бы выбраться опять на поверхность земли.
Моя надежда основывалась на устройстве ледяной пещеры.
Вследствие вулканического взрыва ледяные массы, спускавшийся там с верхней части пещеры, неминуемо должны были свалиться вниз. Ледяной орган, со всеми его фантастическими украшениями, наверное, разрушился, и его обломки расположились так, что нам, с помощью Бэби, было теперь можно пробраться на верхнюю галерею.
Я был уверен, что медведи все до одного покинули пещеру. Землетрясение согнало их, должно быть, даже вовсе с материка, и они удалились на ледяные поля.
Интереснее всего мне было также узнать, что сделалось с «Тегетгофом».
Если материк оторвался от льдов, то остался ли корабль на том же месте, где находился, или был увлечен льдом?
Мы отправились в путь.
Когда мы выступали из пещеры, старик запел благодарственный гимн. Пение его нельзя было назвать приятным для слуха, так как он, очевидно, лишился голоса еще до потопа.
Судя по одеянию, в котором я нашел патриарха с Нагамой, следовало предположить, что они попали в кристалловую жидкость еще в те времена, когда эта полоса земли составляла часть жаркого пояса.
Если у них сохранилась память, то как они должны удивиться при виде незнакомой им зимней картины и отсутствию солнца!
В ледяной пещере оставались две медвежьи шубы — они должны были спасти мое новое семейство от замерзания.
До самой пещеры не было необходимости в шубах: на пути туда было прямо жарко благодаря работе вулкана.
Когда я посадил старика на спину Бэби, он пробормотал что-то о саббате. Конечно, благочестивый еврей не должен путешествовать по субботам, но я кое-как растолковал ему, что в здешних местах полгода тянется ночь, а полгода день; следовательно, суббота бывает только раз в семь лет, и что сегодня был еще только четверг.
Это астрономическое объяснение, по-видимому, успокоило его, и наш караван продолжал путь.
Впереди шла Бэби, таща вцепившегося в нее обеими руками патриарха. За ней следовала Нагама с чашей из яйца динорниса, а затем и я со всем своим багажом.
Проход до базальтовой пещеры был гораздо удобнее прежнего. Плотно сжавшиеся слои сланца образовали такие широкие и высокие коридоры, что мы могли двигаться по ним совершенно беспрепятственно.
По мере приближения к базальтовой пещере температура поднималась все выше и выше.
Немного не доходя до пещеры, мы остановились отдохнуть и закусить.
Бэби служила нам всем диваном.
Крепко заснув, я видел во сне, что нахожусь в раю. Пробудившись, мы стали собираться перейти через базальтовую пещеру.
Это было не так легко.
Расколовшиеся пополам колонны легли в виде моста над нижней галереей. Но это был настоящий чертов мост. Местами зияли глубокие и широкие промежутки, через которые надо было перескакивать.