Монтейру Лобату – Орден Жёлтого Дятла (страница 11)

Эмилия взглянула на кота Феликса:

– Верно, ваш родственник. Много сходных моментов…

– У меня нет родственников такого пошиба! – отвечал кот с гордостью. – Этот кот-вор скорее приходится родственником какой-нибудь сеньоре кукле.

– Продолжайте, сеньор граф, – сказала Носишка.

Граф снова откашлялся и продолжил:

– Этот кот-вор остался жить в указанном доме. Все обращались с ним крайне ласково и любовно, но, вместо того чтобы проникнуться благодарностью к своим новым хозяевам за все оказанные ему знаки внимания, он попытался и здесь продолжать свою кошмарную кошачью карьеру. Он пошёл в курятник и съел рябого петушка…

Граф сделал паузу и в упор посмотрел на кота Феликса, но кот выдержал взгляд графа с презрительным спокойствием. Граф продолжал:

– Он съел этого несчастного, который был совсем юн и очень хорош собою. На следующий день был съеден другой петушок…

Но тут кот Феликс поднялся, возмущённый.

– Сеньор граф оскорбляет меня! – выкрикнул он. – Этими взглядами в мою сторону он, очевидно, хочет сказать, что я и есть этот кот-вор!..

Граф выпрыгнул из банки и разразился обвинениями:

– Да, вы и есть! Правильно! Вы и есть кот-вор, слышите, разбойник! Вы и рядом не лежали с котом Феликсом! Вы самый заурядный цыплячий хапуга!

Какой тут поднялся переполох! Все вскочили, не зная, за что хвататься. Кот Феликс совершенно вне себя взвыл каким-то некошачьим голосом:

– Докажите, если можете! Докажите, что это я съел ваших цыплят…

– Докажу немедля! – взвизгнул граф. – Доказательства у меня в кармане!

И с этими словами он вытащил из кармана два котовьих волоска.

– Вот доказательства! Этот волос я нашёл в курятнике на месте совершённого преступления – он был ещё запятнан кровью невинной жертвы. А этот второй волос должен быть вам памятен, мерзавец! Сеньора Эмилия собственными ручками выдрала его из вашей разбойничьей морды! Вот мои доказательства. Кто хочет, может, пожалуйста, обозреть оба волоса с помощью бинокля донны Бенты. Они абсолютно идентичны! – Граф особенно громко выкрикнул это учёное слово. – Идентичны даже по запаху. Оба пахнут котом-вором!..

Доказательства были ошеломляюще неоспоримы. Тётушка Настасия, схватив в руки метлу, с яростью ягуара двинулась на самозванца. Бандит вскочил на подоконник, выскочил в окно и исчез в ночной темноте, зловеще мяукая.

– Браво! Да здравствует граф! – закричали все хором. – Браво! Браво!..

Тут все принялись поздравлять графа, обнимать, целовать… Даже Эмилия хотя очень стеснялась, но всё-таки набралась храбрости и неловко поцеловала графа в голову.

Донна Бента взяла слово:

– Вот видите, как мы были несправедливы к нашему бедному графу только потому, что он заплесневел и стал таким некрасивым. События сегодняшнего вечера окончательно доказали, что он настоящий учёный и его наука может принести пользу. Мы должны гордиться тем, что у нас в доме есть такой мудрец. С этого момента я сама буду о нём заботиться. Я вылечу его от плесени и назначу управляющим нашим хозяйством.

Часы пробили десять, и, пока дети укладывались, донна Бента взяла графа и спрятала на своей полке с книгами, между «Арифметикой» и «Алгеброй».

Часть четвёртая

Волшебная палочка

Глава 1

Приготовления

Донна Бента как раз учила Педриньо обрезать ногти на правой руке, когда Эмилия просунулась в дверь. Педриньо бросил на неё взгляд, означавший: «Какие новости?»

– Носишка зовёт! – ответила Эмилия так тихонько, что донна Бента не слыхала.

«Зачем?» – спросил Педриньо опять взглядом.

– Надо помочь ей убраться к приёму гостей.

На этот раз донна Бента услыхала слово «убраться» и, сдвинув очки на лоб, спросила:

– Что это ещё за уборка, Педриньо?

– Ничего особенного, бабушка. Просто мы позвали в гости наших друзей из Страны Сказок.

– Хорошо, иди, – сказала донна Бента, обрезав последний ноготь на правой руке Педриньо. – Только прежде чем гостей принимать, пойди-ка вымой лицо. Ты, видать, поел плодов манго, и у тебя остались огромные жёлтые усы.

– Так это ж нарочно, бабушка, – выдумал Педриньо, – я хочу быть представлен гостям как Принц Манговый Ус!..

Когда Педриньо вошёл в комнату Носишки, уборка была в самом разгаре.

– А приглашения-то ты не забыла разослать?

– Ну конечно, не забыла. Я послала с тем колибри, который каждый день прилетает на наш розовый куст. Я подошла к нему и спросила: «Читать умеешь?» – «Умею!» – ответил этот миляга. «Тогда возьми вот письма в клювик и разнеси по адресам». Он взял письма и – прхх! – вспорхнул и улетел.

– А кого ты пригласила?

– Да всех, про кого мы читали в сказках: Золушку, Белоснежку, Мальчика-с-пальчика… ну буквально всех!

– А Аладдина с волшебной лампой не пропустила?

– Конечно же нет. И Аладдина, и Кота в сапогах. Даже Синюю Бороду пригласила.

Педриньо был недоволен:

– Это чудовище? Зачем? Бабушка умрёт со страху!

– Да нет же, ничего, – успокоительно сказала Носишка. – Я ему послала очень сухое приглашение, думаю, не придёт. А даже если и придёт, мы у него перед носом дверь захлопнем, и всё. Мне, понимаешь, хотелось посмотреть, очень уж синяя у него борода или это люди преувеличивают…

– Возможно, что преувеличивают, – сказал Педриньо. Решили распределить обязанности на время праздника.

Графа подвесили на верёвочке к оконной раме, чтоб он наблюдал за дорогой с помощью бинокля донны Бенты.

– Как увидите вдалеке облако пыли, сообщите. А я пойду поищу Рабико.

Маркиз явился неохотно, так как ему пришлось прервать еду; пятачок его ещё был вымазан в маниоковой каше, и он спешно что-то по пути дожёвывал. Педриньо завязал ему на хвосте большой красный бант, а на уши подвесил серёжки из плодов арахиса.

– Станешь у двери, понял, маркиз? И будешь принимать гостей. Как услышишь, что стучатся, спроси: «Кто?» – открой и объяви: сеньор такой-то или сеньора такая-то. Понял? И веди себя, пожалуйста, прилично, а главное, своих серёжек не съешь по ошибке…

Эмилия так яростно подметала пол кисточкой от клея, что Носишка вмешалась:

– Хватит, Эмилия! Ты так пол продырявишь. Пойди умойся и надень своё платье травяного цвета с апельсиновыми разводами. И отдохни. Ты сегодня что-то бледная.

Кукла гордо выпрямилась и – топ-топ-топ – затопала одеваться.

Как только она вышла, граф закачался на верёвочке и, не отнимая от глаз бинокля, нацеленного на дорогу, произнёс сиплым голосом мудреца:

– Я вижу вдалеке облако пыли!

– Да нет ещё, граф. Рано ещё. Сначала мы будем завтракать, а после завтрака вы начинайте видеть пыль, понятно, сеньор?

Утренний кофе пили залпом. Заметив эту поспешность, донна Бента спросила:

– Какая сегодня готовится игра, Носишка?

– Совсем не игра, бабушка. Будет самый настоящий праздник, вот увидишь. И гости всё принцы, и принцессы, и феи…

– Прекрасно, – сказала донна Бента, – только вот что: мне нужно написать письмо моей дочери Антонике, так что очень уж не шумите. Дайте мне посидеть спокойно.

– Ладно, бабушка, не будем, но ты должна хоть одним глазком взглянуть на праздник, хорошо? Хоть в замочную скважину. Как услышишь, что кричат «ура», хлопают в ладоши и громко поют боевой гимн индейцев…

На лице донны Бенты изобразилось отчаяние…

Вернувшись в комнату, предназначенную для приёма гостей, Носишка крикнула графу:

– Теперь начинайте видеть пыль!

Бедный мудрец, который задремал было, опустив голову на бинокль, проснулся и, глядя на дорогу, сказал:

– Я вижу вдалеке облако пыли.