Монтень Мишель - Опыты

Человек — это удивительное, поистине изменчивое и постоянно непостоянное создание.

Подданные могут смягчить сердце правителя своей покорностью. Однако известны случаи, когда противоположные качества — храбрость и стойкость — приводили к аналогичному результату. Так, Эдуард, принц Уэльский, завоевав Лимож, не отозвался на мольбы женщин и детей, но проявил милосердие к городу, восхитившись мужеством трёх французских дворян. Император Конрад III помиловал побеждённого герцога Баварского, когда благородные дамы вынесли из осаждённой крепости своих мужей на плечах. Монтень сам признаётся, что оба этих способа могли бы оказать на него влияние, но по своей природе он склонен к милосердию, поэтому его скорее взяла бы жалость, хотя со стороны стоиков это чувство считается порочным.

Любой, кто долго страдает, виноват в этом сам.

Страдания возникают от разума. Люди воспринимают смерть и бедность как своих самых злейших врагов; однако есть множество примеров, когда смерть являлась высшим благом и единственным спасением. Не раз случалось, что человек сохранял величайшую решимость перед лицом смерти и, как Сократ, поднимал тост за здоровье своих друзей. Когда Людовик XI захватил Аррас, многих повесили за отказ кричать «Да здравствует король!». Даже такие низкие души, как шуты, не отказываются от шуток перед казнью. А если речь идёт о вере, то многие готовы отдать жизнь, лишь бы не подвергнуться обряду крещения. Страх смерти исходит от разума, ведь между жизнью и смертью всего лишь одно мгновение. Легко заметить, что сила разума усиливает страдания: надрез от бритвы хирурга ощущается острее, чем удар шпагой в бою. Женщины готовы терпеть неимоверные страдания, если уверены, что это улучшит их красоту — все слышали о парижанке, которая распорядилась снять кожу с лица в надежде на более свежий вид. Восприятие вещей — это великая сила. Александр Великий и Цезарь с гораздо большей жаждой искали опасностей, чем другие — стремились к безопасности и покою. Не нужда, а изобилие порождает жадность. Монтень испытал это на собственном опыте. Примерно до двадцати лет он жил, имея лишь случайные средства, и тратил деньги с радостью и беззаботно. Позже, накопив сбережения, он стал откладывать излишки, утрачивая душевное спокойствие. К счастью, некий добрый гений избавил его от этого заблуждения, и он забыл о скупости — теперь живёт приятно и упорядоченно, сопоставляя свои доходы с расходами. Каждый может сделать то же самое, потому что качество жизни зависит от нашего восприятия, и ничем нельзя помочь человеку, если у него нет мужества пережить и жизнь, и смерть.

Слюна паршивой собаки, попавшая на руку Сократа, может уничтожить всю его мудрость и глубокие мысли, стерев их навсегда.

Человек считает себя всемогущим и воспринимает себя как центр вселенной. Так мог бы рассуждать глупый гусёнок, уверенный, что солнце и звёзды светят лишь для него, а люди созданы, чтобы обслуживать и заботиться о нём. Из-за суетного воображения человек ставит себя наравне с Богом, забывая, что живёт среди праха и грязи. В любую минуту его может постигнуть смерть, с которой он не в силах бороться. Это жалкое создание не может управлять даже собой, но стремится повелевать миром. Богу не дано быть понятным той крошечной доле разума, что есть у человека. Более того, разум не может охватить реальность, поскольку всё в ней изменчиво и непостоянно. По способности восприятия человек уступает даже животным: одни превосходят его в зрении, другие — в слухе, третьи — в обонянии. Возможно, человек вообще лишён некоторых чувств, но в своём неведении об этом не подозревает. Кроме того, способности зависят от физических изменений: вкус вина для больного отличается от вкуса для здорового, а окоченевшие пальцы иначе ощущают твёрдость дерева. Ощущения во многом зависят от настроения — в гневе или радости одно и то же чувство может проявляться по-разному. Наконец, мнения меняются с течением времени: то, что вчера казалось истинным, сегодня воспринимается как ложное, и наоборот. Монтеню не раз приходилось менять своё мнение на противоположное, и он находил такие убедительные доводы, что отказывался от прежних суждений. В своих собственных текстах он иногда не может найти исходный смысл, размышляет о том, что хотел сказать, и вносит правки, которые, возможно, искажают задуманное. Так разум либо застревает на месте, либо блуждает, не находя выхода.

Каждый смотрит на то, что перед ним; я же смотрю внутрь себя.

Люди создают себе завышенное представление о своих достоинствах — это происходит из безграничной любви к себе. Разумеется, не стоит и принижать себя, ведь оценка должна быть справедливой. Монтень замечает, что склонен занижать истинную ценность своих собственных качеств и, наоборот, преувеличивать ценность чужих. Его привлекают политические системы и обычаи других народов. Латынь, несмотря на все свои достоинства, вызывает у него большее уважение, чем она на самом деле заслуживает. Успешно завершив какое-либо дело, он чаще считает это удачей, чем собственным мастерством. Поэтому среди высказываний древних о человеке он предпочитает самые критические, полагая, что философия должна разоблачать человеческое самомнение и тщеславие. Он считает себя личностью среднестатистической, и единственное его отличие от других заключается в том, что он ясно видит свои недостатки и не ищет для них оправданий. Монтень завидует тем, кто способен радоваться своим достижениям, так как его собственные тексты вызывают у него лишь разочарование. Французский язык кажется ему грубым и неаккуратным, а латынь, которую он когда-то знал в совершенстве, утратила свою былую привлекательность. Любой рассказ под его пером становится сухим и невыразительным — в нём нет мастерства, способного развлечь или вдохновить воображение. Также он не удовлетворён своей внешностью, хотя красота является важным аспектом в общении с людьми. Аристотель писал, что индийцы и эфиопы, выбирая царей, всегда обращали внимание на рост и красоту, и они были абсолютно правы, так как высокий, сильный вождь внушает уважение подданным и страх врагам. Монтень также недоволен своими душевными качествами, прежде всего упрекая себя за лень и тяжеловесность. Даже те черты характера, которые нельзя назвать плохими, в наши дни воспринимаются как бесполезные: уступчивость и покорность считаются слабостью, а честность и совестливость — нелепой щепетильностью и предрассудком. Впрочем, в испорченное время есть свои плюсы, когда без особых усилий можно стать образцом добродетели: тот, кто не убил отца и не ограбил церковь, уже считается порядочным человеком. Рядом с древними Монтень ощущает себя карликом, но в сравнении с людьми своего времени он готов признать за собой необычные и редкие качества, ведь он никогда не поступится своими убеждениями ради успеха и питает ненависть к притворной добродетели. В общении с властями он предпочитает быть настойчивым и откровенным, чем льстить и притворяться, так как не обладает гибким умом, чтобы уклоняться от прямых вопросов, а его память слишком слаба для запоминания искажённой истины — это можно назвать храбростью, основанной на слабости. Он умеет отстаивать определённые взгляды, но совершенно не способен их выбирать — ведь всегда есть множество аргументов в пользу каждого мнения. И все же менять свои мнения он не любит, поскольку в противоположных суждениях находит такие же слабые места. Он ценит себя за то, в чем другие не осмеливаются признаваться, так как никто не хочет выглядеть глупо, его суждения о себе банальны и стары как мир. Каждый ждет похвалы за живость и быстроту ума, но Монтень предпочитает, чтобы его хвалили за строгость убеждений и нравов.

Нет ничего более прекрасного и достойного похвалы, чем правильно выполнить своё человеческое предназначение.

Нет более естественного стремления, чем желание овладеть знаниями. И когда недостаточно ума, человек обращается к опыту. Но разнообразие и изменчивость вещей бесконечны. Например, во Франции больше законов, чем в остальном мире, однако это привело лишь к расширению возможностей для произвола — лучше бы вообще не иметь законов, чем так их много. Даже французский язык, удобный в других случаях, становится непонятным в контрактах или завещаниях. Вообще, от множества толкований истина как будто разрушается и рассеивается. Самые мудрые законы устанавливает природа, и ей следует доверять самым простым образом — в сущности, нет ничего лучше незнания и отказа от желания знать. Гораздо лучше понимать себя, чем Цицерона. В жизни Цезаря не найдется столько поучительных примеров, сколько в нашей собственной. Аполлон, бог знания и света, начертал на фронтоне своего храма призыв «Познай самого себя» — и это самый всеобъемлющий совет, который он мог дать людям. Изучая себя, Монтень научился довольно хорошо понимать других, и его друзья часто удивляются, что он понимает их жизненные обстоятельства гораздо лучше, чем они сами. Но мало кто способен выслушать правду о себе, не обидевшись и не оскорбившись. Монтеня иногда спрашивали, к какой деятельности он ощущает себя пригодным, и он искренне отвечал, что не пригоден ни к чему. И даже радовался этому, потому что не умел делать ничего, что могло бы сделать его рабом другого человека. Однако Монтень мог бы высказать своему господину правду о нём и описать его характер, опровергая льстецов. Ведь окружающие власти люди бесконечно портят их — даже Александр, великий правитель и мыслитель, не был защищён от лестей. И для здоровья телесного опыт Монтеня оказывается очень полезным, так как он прост и не испорчен медицинскими ухищрениями. Тиберий совершенно справедливо утверждал, что после двадцати лет каждый должен понимать, что для него вредно и что полезно, и, в итоге, обходиться без врачей. Больному следует придерживаться привычного образа жизни и обычной пищи — резкие изменения всегда мучительны. Нужно учитывать свои желания и склонности, иначе одну беду придётся лечить другой. Если пить только родниковую воду, лишать себя движения, воздуха и света, то стоит ли жизнь такой цены? Люди склонны считать, что полезным может быть только неприятное, и всё, что не тяготит, кажется им подозрительным. Однако организм сам находит нужное решение. В молодости Монтень любил острые приправы и соусы, но когда они стали вредить его желудку, он сразу же их разлюбил. Опыт показывает, что люди губят себя нетерпением, в то время как у болезней есть строгая судьба, и им тоже выделяется определённый срок. Монтень полностью согласен с Крантором, что не следует безрассудно сопротивляться болезни, но и безвольно поддаваться ей — пусть она следует естественному течению в зависимости от своих и человеческих свойств. А разум всегда придёт на помощь: так, Монтеню он внушает, что камни в почках — это всего лишь дань старости, ведь всем органам приходит время ослабевать и портиться. Фактически, наказание, постигшее Монтеня, весьма мягкое — это поистине отеческое наказание. Оно пришло поздно и мучит в том возрасте, который сам по себе бесплоден. Есть в этой болезни и ещё одно преимущество — здесь не о чем гадать, тогда как другие недуги донимают тревогами и волнением из-за неясности причин. Пусть крупный камень терзает и разрывает ткани почек, пусть жизнь вытекает понемногу с кровью и мочой, как ненужные и даже вредные нечистоты, — при этом можно испытывать нечто вроде приятного чувства. Не стоит бояться страданий, иначе придётся страдать от самой боязни. При мысли о смерти главное утешение состоит в том, что это явление естественное и справедливое — кто смеет требовать для себя особых милостей в этом отношении? Во всем следует брать пример с Сократа, который умел невозмутимо переносить голод, бедность, непослушание детей, злой нрав жены, а в конце принял клевету, угнетение, темницу, оковы и яд.