Монтегю Родс Джеймс – Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить (страница 15)

Приближалось время ужина. Правда, после того как Андерсон, совершив обычные в этом случае омовения, спустился вниз по лестнице, ему пришлось ждать минут пять, пока прозвенит колокольчик – подающий сигнал идти к столу. Эти пять минут он посвятил изучению списка своих соседей по гостинице. Как это принято в Дании, их имена были представлены на большой доске объявлений разделенной на колонки и строки, номера комнат были нарисованы краской в начале каждой строки. Особого интереса этот список не вызывал. Там был и адвокат (или как это на датском Sagförer) немец, и несколько странствующих торговцев-коммивояжеров, приехавших сюда из Копенгагена.[87] Единственное, что привлекало внимание, так это отсутствие номера 13 в списке номеров гостиницы, и даже это не вызвало удивления у Андерсона, который встречался с подобным в половине из тех датских гостиниц, где ему приходилось останавливаться. Он уже спокойно смотрел на то, почему намеренное игнорирование этого номера – такое в сущности обычное явление каковым оно стало, получило столь широкое распространение, поскольку, действительно, очень сложно снять в какой-нибудь датской гостинице комнату номер 13. Поэтому он решил спросить хозяина гостиницы, случается ли ему или другим владельцам гостиниц встречаться с клиентами, которые отказываются селиться в комнате под тринадцатым номером.

Он ничего мне не рассказывал (а я передаю эту историю в точности так, как я её услышал от него) о том, что происходило за ужином. Также и о вечере, который был занят распаковыванием вещей, развешиванием одежды и раскладыванием на свои места книг и документов, и поэтому не столь богатом знаменательными событиями. К одиннадцати часам он уже готовился лечь в постель, но, как для многих в наши дни, для него уже стало обыкновением почитать немного перед тем как уснуть. Вдруг он вспомнил, что та книга, которую он читал в поезде, именно та, которая сейчас ему была и нужна, лежала в кармане его теплого пальто, висевшего на вешалке в гардеробе рядом с банкетным залом.

На то, чтобы спуститься вниз и забрать её из кармана требовались считанные минуты, а так как в коридоре совсем не темно – ему будет не трудно найти свою собственную дверь. По крайней мере, так он думал. Да, только когда он подошел к двери, которая должна была быть дверью в его комнату, и попытался повернуть её ручку, дверь оказалась плотно запертой, и открыть её было невозможно. К тому же он уловил какие-то шорохи и шелест, будто кто-то ходил внутри комнаты, где-то совсем рядом с дверью. Ну конечно, он просто ошибся дверью, вот и всё. А где его комната, справа или слева? Он посмотрел на номер – видит перед собой комнату номер 13. Значит его комната должна быть, выходит, слева. Так оно и оказалось. В течение всего того времени пока он ложился в постель, а потом улегшись прочитал, как обычно, три или четыре страницы из своей книги, затем выключил свет и повернулся на бок для того, чтобы заснуть – он думал о том, что как-то странно получается, на доске вроде нет номера 13, а в гостинице он всё таки есть. Он очень пожалел о том, что не остановился в нем. Быть может, выбрав эту комнату, он оказал бы хозяину гостиницы огромную услугу. Это, по крайней мере, дало бы ему возможность говорить, дескать, смотрите, знатный английский джентльмен останавливался в комнате номер 13 на три недели и она ему очень понравилась. Правда, вполне вероятно, что её используют как комнату для прислуги или какую-нибудь подсобку. К тому же еще, может быть, она и не такая большая и просторная как та комната, в которой он остановился сейчас. После этого он полусонным взглядом вяло обвел свой номер, в нем еще можно было кое-что различить при тусклом свете, исходившем от уличного фонаря. – Интересно, – подумал он. – Обычно комнаты при тусклом освещении кажутся больше, а эта стала короче и как-то выше. Всё, а теперь спасть! Сон куда важнее, чем все эти пустые мысли ни о чем, – и он заснул.

На следующий день после своего прибытия Андерсон штурмовал Национальный Архив в Виборге. Его встретили очень радушно, как не каждого встречают в Дании, также ему удалось получить свободный доступ ко всем документам, которые он хотел увидеть и к которым у него мог возникнуть интерес. Папок с бумагами, горой нагромождённых перед ним, было огромное количество и столько в них было интересного, что он такого даже и в мыслях представить не мог. Кроме официальных документов здесь была и стопка писем из личной переписки Йоргена Фрииса[88], последнего католического епископа, правившего здешней епархией. Благодаря этим письмам удалось выяснить много любопытных деталей, имевших отношение к личной жизни и характеру этого человека. Очень много было писем о некоем городском доме, владельцем которого являлся епископ, но в котором он не жил. Тот, кто в нем проживал, пользовался очень плохой репутацией и служил мишенью для издевательств кучки реформаторов. Его они называли «позором и бесчестьем нашего города». Они говорили, что тот занимался черной магией, да еще к тому же продал свою душу Дьяволу. Только в результате гниения и разложения церкви и поклонения языческим Богам Вавилона такой ядовитый змееныш, колдун и чернокнижник смог найти себе патрона и покровителя в лице епископа. На все эти нападки епископ отвечал мужественно. Он отрицал всё полностью и говорил о том, что человек, живущий в его доме, никогда не занимался никакими тайными искусствами ни черной магией, и требовал от своих врагов представить доказательства его преступлений в суде (само собой разумеется, речь шла о церковном суде), тем самым сведя все эти нападки на нет. После этого, ни один человек не мог без веских на то оснований обвинить в чем бы то ни было друга епископа – магистра господина Николаса Франкена.

У Андерсона не было времени прочитать полностью следующий документ в подборке, – письмо лидера протестантов Расмуса Нильсена, но он успел посмотреть его еще до того, как Государственный Архив закрылся, и сумел понять его главную мысль. Главная идея этого письма заключалась в том, что достопочтенные христиане отныне не обязаны подчиняться епископам Рима, и, что отныне Епископский Суд не является, да и не может являться, компетентным органом правосудия и не имеет больше права выносить безапелляционные судебные решения.

Господин Андерсон уходил из архива не один, а в сопровождении пожилого человека – руководителя этого архива, и по мере того как они, ступая не спеша, вели беседу, их разговор постепенно перешел на те документы о которых я рассказываю.

Господин Скавениус, архивариус Виборга, хотя и знал великолепно все документы, находящиеся в его ведении, не очень хорошо помнил те, которые относились ко времени Реформации.[89] Ему было очень интересно послушать рассказ Андерсона об этом периоде. Он сказал, что с нетерпением будет ждать публикации, в которой господин Андерсон изложит все свои идеи. – Вы интересуетесь этим домом епископа Фрииса, – добавил он, – для меня является истинной загадкой его настоящее месторасположение. Я внимательно изучил географическую карту старого Виборга, но, к сожалению, она была из старой поземельной книги владений епископа, которая была составлена в 1560 году и большая часть которой находится в архиве. И надо же такому случиться, именно та часть, в которой был список его личных владений, куда-то пропала. Но не печальтесь. Я надеюсь, в один из дней я сумею её найти.

Погуляв немного на свежем воздухе (я забыл, как точно называется место, выбранное им для прогулки), Андерсон вернулся в "Золотой Лев", где его ждал ужин, любимый пасьянс, и теплая постель. По пути в свою комнату он вспомнил, что забыл спросить хозяина о том, почему в общем списке комнат на доске отсутствует комната номер 13. Сначала он решил убедиться в её существовании, и лишь только после этого можно было начинать разговор на эту тему.

Принять решение было несложно. Была там дверь под номером 13, определенно была. К тому же было слышно, как внутри этой комнаты кто-то ходит. Потому что когда Андерсон подошел к ней близко – он сумел различить внутри шаги и голоса, а может быть это был всего только один голос. В течение тех нескольких секунд, которые он стоял под дверью и смотрел на неё для того, чтобы убедиться в том, что эта действительно именно та комната – комната номер 13, шаги прекратились, и ему показалось, будто тот, кто был там внутри, подошел почти вплотную к двери. Он немного отпрянул, когда совсем рядом, с той стороны двери услышал учащенное дыхание с присвистом. Так мог дышать только человек, находящийся в состоянии сильного нервного возбуждения. Немного постояв под дверью, он пошел в свою комнату, и там его опять ждал сюрприз. Ни с того ни с сего вдруг его комната оказалась значительно меньше, чем была прежде когда он в неё заселялся. Это его немного озадачило и расстроило, но только немного. Ведь, в том случае, если он сочтет эту комнату не достаточно просторной, он легко сможет от неё отказаться и перейти в другую. Вдруг ему потребовалось кое-что из вещей, насколько я помню, карманный носовой платок – тот должен был лежать в его дорожном чемодане, который носильщик поставил на какую-то убогую табуретку, уныло пропадающую возле стены в самом дальнем углу комнаты, вдалеке от всей мебели. Но, вот ведь в чем дело, – чемодана там не было… Ой, ну конечно, его убрали в сторону услужливые работники гостиницы, а его содержимое, само собой разумеется, поместили в гардероб. Он заглянул в гардероб, – А ничего нет в гардеробе… Такая нелепая, непонятная ситуация уже начинала его раздражать. Мысль о том, что его обокрали, он отбросил сразу. Подобное редко встречается в Дании, тут явно кто-то решил над ним подшутить и выставить идиотом, и это как раз таки очень даже может быть! Определенно так! Этого шутника надо поймать и серьезно с ним поговорить, чтобы знал с кем шутить. А впрочем, платок ему сейчас не так уж и нужен, он спокойно сможет обойтись без него до утра. Поэтому он решил не звонить в звонок и не беспокоить прислугу. Он подошел к окну, – это было то самое крайнее окно, находящееся справа, – и посмотрел на тихую улочку. Напротив гостиницы стояло высокое здание, сплошная глухая стена. На улице не было ни одного прохожего. Кромешная темная ночь. Сквозь такую непроглядную темень ничегошеньки не было видно.