Монтегю Джеймс – Собрание сочинений. Зомби (страница 87)

— Два-три раза в неделю.

— Тогда спроси его — мне любопытно, знает ли он девочку лет восьми-девяти, которая жила там, скажем, шесть-семь месяцев назад. По имени Тина Англэйд.

— Я лучше запишу. — Арман шагнул к верстаку, взял листок бумаги и плотницкий карандаш, — Может, я увижу завтра Люка на петушиных боях.

— Ты проводишь воскресенье на боях? Ставишь свои трудовые денежки на кур?

— Всего несколько монет, да и то редко. А вот Люк — тот ставит по-крупному и почти никогда не проигрывает. Все дивятся, как ему это удается.

— Я не одобряю петушиных боев и азартных игр, — сурово заметил Полинард. — Но про девочку ты его спроси, будь добр.

Петушиные бои, на которые ходил Арман, проводили в прибрежной деревушке Пти-Анс, чуть восточнее города. К приходу Армана бой уже начался. Белая и черно-красная птицы взметывали серый песок площадки, осыпавший зрителей дождем, в смертельной схватке. Болельщики толпились вокруг загородки из обрезков бамбука высотой по колено, криками подбадривая бойцов.

Белому приходилось туго. Арман едва успел высмотреть своего друга на дальнем краю ямы, когда бой закончился брызгами крови. Игроки зашевелились, собирая ставки.

Арман, протолкавшись к другу, без удивления взглянул на зажатые в его кулаке мятые банкноты. У Люка, верно, есть шестое чувство, уж очень редко он теряет поставленные деньги.

— Привет, — с улыбкой приветствовал его Арман. — Опять выиграл?

Высокий юноша, хмыкнув, запихнул бумажки в карман дорогой цветастой рубашки. Он угостил Армана сигаретой — тоже недешево по нынешним временам, — и остаток утра они простояли рядом. С подсказки друга Арман утроил принесенную с собой ставку.

Когда они наконец влезли в развалюху, направлявшуюся в город, Арман вспомнил про поручение и по бумажке прочел имя девочки.

— Ты не знаешь, жила такая в Буа-Саваже? — спросил он.

Маленький автобус дребезжал по шоссе, пробиваясь сквозь знойное марево над асфальтом. Люк уставился на Армана, словно видел его впервые.

Тот озадаченно спросил:

— Что такое? Я только хотел узнать, известно ли тебе…

— Неизвестно! Нет!

— Ну и нечего на меня орать. Что с тобой такое? Я просто спросил, что мне босс велел.

Недоверие на лице Люка пропало. Его сменил острый прищур, как будто он примеривался сделать очередную ставку.

— Говоришь, ту девочку везут в Буа-Саваж сейчас?

— Ну да. Ее везет сестра из больницы, где ей вернули память. То есть это если память вправду вернулась. Раз ты говоришь, что ее не знаешь, так, наверно, нет.

— Когда они собирались туда добраться?

— Откуда мне знать! Выехали вчера утром. Я только хотел узнать для месье Полинарда, правда ли, что Тина Англэйд из твоей деревни, или они зря туда едут.

— Зря, — ответил Люк и замолчал.

Он выходил первым. И постоял минуту, хмурясь вслед уходящему автобусу. Потом развернулся и зашагал по булыжной мостовой к домику, где жил с нынешней своей подружкой. Девушки не было дома. Люк зашел в спальню, уселся на кровать спиной к изголовью и обхватил колени руками. Потом закрыл глаза и вызвал в памяти лицо.

До сих пор он всего два раза пытался проделать это, и оба раза не совсем удачно. Но во второй раз получилось лучше, чем в первый, так что, пожалуй, он понемногу учился, как и предсказывал Маргал. Почувствовав, что покрывается потом, он стянул дорогую рубаху и отбросил ее к ногам, потом принял прежнюю позу и снова закрыл глаза. Вскоре пот струйками стекал у него по груди.

Зато лицо стало проявляться, и не так, как прежде.

Раньше изображение возникало у него в голове, в уме. А в этот раз — иначе. В этот раз лицо бокора плавало над кроватью, в изножье.

— Маргал, ты пришел! — прошептал Люк.

В ответ глаза уставились на него. Люк ни у кого не видел таких пронзительных глаз.

— Я не прошу о помощи на боях, — заговорил Люк. — Сейчас я должен сказать тебе что-то важное.

Голова медленно качнулась вверх-вниз.

— Ты помнишь маленькую девочку — Тину Луизу Англэйд?

Ответ — «Конечно!» — пришел словно из далекого далека.

— Ну вот, она сейчас возвращается в Буа-Саваж. После того как она скрылась из дому в Дижо-Квалоне, она забыла свое имя и где жила, но теперь вспомнила. И сестра из швейцеровского госпиталя везет ее домой!

Глаза ответили на его взгляд с такой яростной силой, что парень едва не задохнулся. Он услышал вопрос и ответил:

— Да, я уверен. — Затем на следующий вопрос он покачал головой.

— Нет, ничего не могу сделать. Слишком поздно. Они выехали вчера утром.

Образ медленно померк и пропал. Немного погодя Люк мешком сполз на постель и лежал, дрожа в собственном поту, покуда не уснул.

2

Одинокий домик на прогалине был выстроен из обмазанной глиной плетенки и покрыт пальмовыми листьями. Всего минуту назад Кэй Гилберт засомневалась, действительно ли их проводник Джозеф знает место для ночлега или просто надеется наткнуться на что-нибудь подходящее. Обрадовавшись, что после многочасовой поездки на муле они хоть куда-то добрались, она свесила ноги с седла и спрыгнула наземь.

И споткнулась. И больно шлепнулась задом. И осталась сидеть, обняв колени руками, смутившись, что выглядит так глупо в глазах вышедших из дому мужчины и женщины.

Джозеф склонился со своего мула, поставил Тину на землю, спрыгнул сам и подбежал помочь Кэй.

Джозеф. Слава богу, у них есть Джозеф. Она достаточно навидалась в больнице молодых гаитян, чтобы распознать хорошего парня. Чистюля, умница, с мягкой речью и повадкой — о таком проводнике можно только мечтать. Его нашел им капрал полиции в Тру.

Кэй надеялась заночевать сегодня уже в Вальери. Там была церковь, и священник приютил бы их. Но они слишком припозднились с выездом из Кэйп-Гаитена. И еще тропа. Не тропа, а «русские горки», каждая миля — настоящая мука.

Ровный подъем — еще не самое плохое: понемногу привыкаешь клониться вперед, почти обнимая мула за шею. И спуск не так уж плох, когда научишься откидываться назад, что есть силы вцепившись в луку седла и молясь Богу, чтобы кожаные стремена не лопнули. А вот постоянная смена подъемов и спусков — просто ад, страшно до беспамятства и пытка для бедного тела. Она не раз позавидовала малышке Тине, надежно устроившейся в крепком кольце рук Джозефа и ни о чем на свете не заботившейся.

Пока она сидела, разглядывая показавшихся из хижины людей, Джозеф подбежал к ней и принялся поднимать на ноги.

— М'зель, это мои знакомые, — сказал он. — Они устроят нас на ночь.

Он представил их как Эдиту и Антуана, не назвав фамилий. Кэй пожала руки хозяевам. Наугад она сказала бы, что обоим далеко за шестьдесят. Босые, почти беззубые, оба с лицами, немного обезображенными давними вспышками фрамбезии.

Слава богу, теперь Гаити очищен от этой заразы.

— Пожалуйста, заходите в дом, — сказал Антуан. — Я займусь мулами.

— Погодите!

Никто не должен был трогать сумку из коричневой кожи. Отцепив ее от седла, Кэй повесила сумку себе на плечо.

И доме были две маленькие комнатушки. В передней стояли четыре самодельных стула и стол, во второй — самодельная кровать. Ни двери в перегородке, ни кухни. Готовили здесь снаружи, под навесом.

— Вы с девочкой ложитесь на кровать, — распорядилась Эдита таким тоном, что о возражениях и думать не приходилось, — мы с мужем ляжем здесь, в зале, и Джозеф тоже. Джозеф — сын моей сестры.

— Спасибо.

Ей не впервой было спать в крестьянских калье. Сестры из швейцеровского госпиталя часто поступали так, как в голову не пришло бы их коллегам из более цивилизованных стран. Конечно, в постели могут быть насекомые. Но на земляном полу вполне могут оказаться крошечные бестии, которых здесь называют «чигре». Они забираются под ногти и откладывают там яйца.

— Тине надо отдохнуть перед ужином, — сказала Кэй. — Я помогу вам готовить, Эдита.

Женщина с удовольствием приняла ее помощь. Девочка заснула, едва добравшись до кровати.

На ужин, как увидела Кэй, войдя в кухню, предполагалась тушеная кура. Первым делом — зарезать курицу. Эдита управилась с ней своим мачете, потом очистила отрубленную голову и кинула в горшок вместе с тушкой. Кэй нарезала меланги, порей и морковь. За работой женщины разговорились.

— Куда вы едете, м'зель, если смею спросить?

— В Буа-Саваж. Тина там живет.

— О?..

Кэй объяснила, сделав упор на потерю памяти, которой страдала девочка.

— Там вокруг и не такое случается, — заметила Эдита, покачав головой. — Вы знаете те места?