Монтегю Джеймс – Одержимость (страница 54)
Зона отдыха.
Он заметил бы ее даже без всякого указателя. Высоко поднятые над землей галогенные светильники изливали на площадку волны почти перламутрового сияния, разительно отличавшегося от холодного, голубовато-белого свечения обычных фонарей, изредка встречавшихся ему по дороге. Макклею, разумеется, доводилось видеть и иные обозначения зон отдыха, возможно, когда-то попадался и этот. Однако в дневное время подобные знаки оставались для него лишь самыми обычными указателями типа «Проселочная дорога — налево» или «Деловой комплекс — направо». Интересно, подумал он, может, все дело в столь необычной теплоте света, делающий этот населенный машинами островок столь привлекательным и манящим?
Макклей сбросил газ, включил пониженную передачу и съехал с шоссе.
Машина пошла чуть под уклон и непривычно заурчала — этот звук сразу его резанул, поскольку он впервые за несколько последних часов включал передачу, предназначенную для подобного дорожного покрытия.
Он подкатил к стоявшему у края площадки «понтиаку-файрберд», выключил зажигание и потянул на себя рукоятку тормоза.
Затем позволил глазам сомкнуться и откинул голову на подголовник. Наконец-то.
Первое, что он заметил, была тишина. Она оглушала его. В ушах надсадно и пронзительно засвистело, отчего он вспомнил звук телевизора, призывающий «выключить телевизор» в конце всех передач.
Второе, на что он обратил внимание, было покалывание в кончике языка.
Это возродило в сознании представление о змеином раздвоенном язычке. Наверное, я впитываю электричество из воздуха, подумал Макклей.
Третье, что отфиксировал его мозг, был шорох проснувшейся на заднем сиденье жены.
Она чуть приподнялась. — Мы что, уже спим? — спросила Эвви. — Откуда этот свет?..
Он заметил в зеркальце заднего вида контуры ее головы. Нет, всего лишь небольшая остановка, дорогая. Я… машине надо немного отдохнуть. — В конце концов, разве это не так? — подумал он. — Тебе не надо кое-куда сходить? Вон там, чуть подальше, видишь?
— О, Боже ты мой!
— Что такое?
— Да ноги затекли. Слушай, мы едем или не едем в…
— Скоро будет мотель. — Он не решился сказать ей, что им так и не удастся попасть в тот мотель, который он пометил несколько часов назад; не хотелось ему сейчас вступать в пререкания и споры. Он знал, что сейчас ей просто нужно отдохнуть; да и ему самому тоже не мешало бы это сделать, разве не так?
— Я бы не отказался хлебнуть немного кофе, — добавил он.
— Кончился, — зевнув, проговорила жена. — Больше нет. И хлопнула дверцей. Наконец, он смог опознать этот звон, понять, что это такое: просто в ушах отдавался звук его собственного сердцебиения, который почти заменил несмолкающий гул двигателя машины.
Макклей чуть обернулся, протянул руку над спинкой сиденья и стал нащупывать ящик со льдом.
Где-то должна была заваляться пара бутылок «кока-колы», подумал он.
Пальцы прошлись по лежавшей рядом с ящиком корзинке, перемешали страницы и без того спутанных карт и туристических атласов, откинули в сторону аптечку первой помощи, которую он сам же собирал (жгут, пинцет, ножницы, кровоостанавливающее средство, треугольная повязка, йод, лейкопластырь и прочие; огнетушитель, запасной блок сигарет, канистру с остатками питьевой воды, термос (про который Эвви сказала, что он пустой, — интересно, зачем ей понадобилось врать?)).
Макклей резко откинул крышку термоса. Через боковое стекло ему было видно, как Эвви исчезла за углом строения. Вся ее фигура по самые уши была укутана в одеяло.
Он открыл дверь и выскользнул наружу; спина сильно ныла.
Макклей стоял, омываемый лучами неестественно яркого света. Потом долго, с наслаждением пил из термоса. И наконец, двинулся вперед. В «файрберде» никого не оказалось. Следующая машина тоже была пустой. И следующая. Каждый автомобиль, мимо которого он проходил, сильно походил на предыдущие, что показалось ему странным и нелепым. Наконец до него дошло, что всему причиной свет, придававший железным корпусам ровный, желтоватый и чуть неестественный оттенок. У него возникло ощущение, будто сверху на машины лился густой, пробивавшийся сквозь плотную пелену пыли и мельчайших песчинок оранжевый солнечный свет. Даже на лобовых стеклах лежал тонкий слой осевшей пыли. На память пришли образы проселочных дорог и закатов.
Макклей шел дальше. Шел и со странной, неестественной отчетливостью различал эхо своих шагов, доносившееся откуда-то с дальнего конца неровной линии припаркованных машин. Наконец, он чуть ли не споткнулся о весьма банальную мысль (только сейчас он полностью осознал, как сильно вымотался за этот день) о том, что в машинах наверняка сидели люди — спящие люди. Ну, конечно. Да, черт побери, подумал он, глядя себе под ноги, так недолго и разбудить их. Тоже ведь бедолаги…
Помимо отголоска шагов, до него доносилось едва различимое в-шшш — это были стремительно летящие по шоссе редкие, очень редкие машины; с такого отдаления шорох их колес, то возникавший из ниоткуда, то снова исчезавший в никуда, был чем-то похож на робкий шепот прибоя, сначала захватывавший, а потом снова отдававший суше часть ее владений.
Он дошел до конца стоянки и повернул назад. Краем глаза Макклей увидел — или ему показалось, что он увидел, — рядом со зданием какое-то движение. Должно быть, Эвви спешит назад. До него донесся стук дверцы машины. Неожиданно нахлынуло воспоминание об одном маленьком событии, которое он наблюдал в одном из туристических городков в Нью-Мексико — это было в Таосе, куда они приехали с Эвви. Бродя по тамошнему парку, он выхватил взглядом фигуру индейца, как ему тогда показалось, — человека без возраста, завернутого в типичное для них одеяло, который прямо перед ними прошмыгнул в дверь магазина сувениров. В этом накинутом поверх головы одеяле индеец чем-то напоминал араба, по крайней мере, он именно такими всегда представлял себе арабов.
Послышалось хлопанье дверцы еще одной машины.
В тот же самый день (неужели это было всего лишь неделю назад?) Эвви обратила внимание на вереницу машин местных жителей — те ехали с зажженными фарами по поводу какого-то события, кажется, региональных выборов. «Мое лицо говорит само за себя», — с растяжкой, почти нараспев возвещал тогда Герман Дж., «фашист» Трухильо — кандидат на должность шерифа. А ведь сначала Эвви настойчиво утверждала, что это была похоронная процессия.
Макклей вернулся к машине, еще раз сладко потянулся и забрался внутрь. Жена уютно сжалась в комочек на заднем сиденье.
Он поспешно прикурил сигарету, секунду ожидая услышать ее протестующий голос, жалобы и требование немедленно открыть окно. Однако, как выяснилось, он мог сидеть спокойно, никто ему не помешал, так что он выкурил сигарету почти до самого фильтра.
Пагуат. Блюуотер.Торо. Он чуть прищурился.
Лагето. Джозеф-сити. Эш-Форк. Он чуть потер один глаз рукой, снова прищурился и попытался сфокусировать взгляд, сместившийся с освещенных светом фар указателей на забрызганное останками насекомых лобовое стекло — у него ничего не получилось, и он снова стал вчитываться в надписи.
«Национальный заповедник».
Чуть поморщившись, Макклей снова перевел взгляд в сторону, но в очередной раз обнаружил, что хрусталики в глазах явно перестали подчиняться его мысленным приказам.
Сбоку мелькнула еще одна надпись — он успел выхватить ее взглядом.
«Реховот.» Он напряженно вчитывался в дорожные указатели, чуть ли не вслух произносил буквы и цифры с указанием оставшихся миль, но на самом деле мозг его видел лишь бесконечный список прошлых и будущих остановок и поворотов на дороге.
Все это я уже проезжал, подумал он. Сейчас, после долгих часов подавляемой усталости, он внезапно почувствовал, что-то сильно давит ему на грудь. Нет, до этого отеля ему не добраться — черт бы его побрал! Даже названия его сейчас не помню! В атласе, что ли, посмотреть… Впрочем, это сейчас неважно. Глаза. Не могу больше. Глаза не слушаются.
Ему уже начала мерещиться всякая всячина вроде стволов деревьев, коров, громадных грузовиков, на огромной скорости несущихся ему навстречу по шоссе. Одна корова, широко расставив ноги, невероятными зигзагами брела куда-то; несколько последних минут ее глубокое, размеренное мычание стало производить на него странное, почти манящее воздействие.
Надо найти хоть какой-нибудь мотель. Что угодно, подвернувшееся по пути.
И сколько до него придется добираться? Он крепко стиснул зубы, по-прежнему ощущая в висках биение пульса. Попытался вспомнить последний указатель. Следующий город. До него, пожалуй, не меньше мили. Или пяти миль. А то и всех пятидесяти. Думай! — он произнес это вслух. Да, вроде бы вслух. Хотя уверенности в этом не было. Если бы он мог сейчас немного отдохнуть! Вот прямо сейчас. Хотя бы несколько минут полежать… Казалось, он ясно и отчетливо видел простиравшуюся впереди дорогу. Ни камней, ни канав. Самая обычная обочина. Он включил первую передачу, машина медленно двинулась вперед, но он тут же сбросил педаль газа. Проехав по инерции несколько ярдов, машина остановилась.
Бог ты мой, подумал он. Макклей заставил себя повернуться и потянулся к заднему сиденью. Крышка с ящика со льдом была уже снята, так что он протолкнул пальцы в холодную воду и извлек два полурастаявших кубика, перенес их к себе на переднее сиденье и принялся протирать ими лоб.