Монтегю Джеймс – Млечный Путь № 2 2020 (страница 11)

- Вариант, - кивнул Эндрюс. Мы оба знали, что спланированные убийства с весомым мотивом встречаются намного реже, чем убийства нелепые, непродуманные, на первые взгляд почти необоснованные.

- Значит, у нас двое подозреваемых: Томлинсон и Меррил? Если Льюис спал с жертвой, думаю, она его исключила из "данников"?

- Но это автоматически прибавляет в список Эдну Митчелл.

- Для того, чтобы столкнуть с причала в холодную воду, много силы не надо, но свалить с ног, ударить головой о доски? Что-то сомнительно... - возразил Эндрюс.

Я пожала плечами: без фотографии Митчелл судить о ее физических возможностях было трудно. Вполне вероятно, что она девушка из группы поддержки с развитой мускулатурой; а Питерс, с липофагом внутри, вряд ли могла оказать серьезное сопротивление.

- Льюис убил Фелисити, когда проболтался о ее новой жизни и новом доме. Интересно, кому? - задала я риторический вопрос.

- Может быть, и всем.

Жаль, что это не определить в лабораторных условиях.

Я вернулась к своей обычной работе и попыталась перестать играть в детектива, но это так и осталось на уровне обычных благопожеланий самой себе. Мысленно я так и сяк раскладывала карточный мини-пасьянс: валет треф - Меррил, валет пик - Томлинсон, валет червей - Льюис, дама червей - Эдна Митчелл, и перекрытая этим раскладом карта Фелисити, не разглядеть ни масти, ни достоинства.

Позже выяснилось, что мы зря грешили на Льюиса - на его машине был маячок, который Эдна Митчелл купила у одного не гнушающегося побочными заработками полицейского в Ридинге.

Именно так она выяснила, куда ездит Льюис.

Меррил и Томлинсон на допросе признали, что "очень глупо" вели себя на той вечеринке "алкоголь, он толкает на безобразия... мы не собирались... не владел собой... думали, это смешно... очень сожалею". К откровенности их подтолкнуло только то, что свидетелей их "глупого поведения" было слишком много, и при допросах немногие из них рискнули бы врать полиции. Умалчивать - пожалуйста, сколько угодно, ведь, когда Фелисити сымитировала самоубийство, никто даже не заикнулся о ее подлинных мотивах, - но не лгать.

Однако Томлинсон горячо отрицал, что давал деньги Фелисити Питерс, а Меррил, которому отпираться было бесполезно ввиду собственноручной подписи на чеке, твердил, что это была не плата шантажистке, а способ извиниться. "И больше я с ней не разговаривал! Не видел и не знал, где она живет. Вообще не знал, что она жива!"

Эдна Митчелл утверждала, что была у Фелисити всего один раз, и дата, которую она назвала, случайно или нет, почти на две недели опережала предполагаемую дату смерти ее бывшей подруги. Попутно выяснилось, почему Фелисити не пожелала сообщить Эдне о своем воскрешении: оказывается, именно Эдна, а не Льюис, навела Томлинсона на мысль пойти на бал дурнушек с Фелисити. Именно она их познакомила и убедила подругу, что она очень, правда, ну конечно же нравится красавчику Томлинсону, и будет дурой, если откажется от свидания и упустит такой шанс.

Митчелл тоже хотела всего лишь подшутить над подругой. И она бурно возмущалась тем, как поступила с ней Фелисити - намеревалась взвалить на нее груз вины за свое самоубийство. Дрейпер спросил ее, считает ли Эдна, что Лисси нацарапала свою записку на двери потому, что знала - бумагу подруга сожжет, никому не показывая. Чем вызвал еще одну бурю возмущения.

Судя по всему, Эдне таки пришлось вытерпеть шепотки и косые взгляды из-за этой записки, поэтому гневалась она совершенно искренне, не задумываясь над тем, правильно ли она распределила доли вины в этой истории.

Но скрывалось ли за ее гневом что-то еще, Дрейпер определить не мог. Состояние тела, изолированное жилье, время, прошедшее с момента смерти - все это поставило его (и меня) в крайне невыгодное положение. Он не мог исключить никого из этой четверки, а также не мог указать на главного подозреваемого и сосредоточиться на нем.

В надежде, что кто-то из них проговорится, Дрейпер вызывал их на допросы несколько раз в неделю, но пока - безрезультатно.

А у нас, в Танвиче на весеннем ветерке простудился Эндрюс, профессор уехал на конференцию, и работы у меня прибавилось столько, что времени задумываться над историей Фелисити Питерс у меня просто не было.

Но я все равно задумывалась, и это наверняка отразилось в моем письме, потому что большую часть ответа Аймона занимало дело Фелисити.

"...Я не мог не обратить внимания, как сухо и скупо ты написала про это интереснейшее расследование, и у меня только одно объяснение: ты думаешь, что я не пойму поступка Фелисити или твоего сочувствия к ней. Я не ошибаюсь, ты ей и вправду сочувствуешь?

Иначе я не пойму, почему тебя угнетает эта история; когда я читаю твое письмо, я словно слышу твой голос, и на этот раз он был тихий и вялый.

Только не вздумай еще вдобавок попасться весенней простуде, ладно? Высылаю тебе бескомпромиссно, клинически оптимистичный апельсиновый аромат с нотками персика и красного яблока.

Такой "фруктовый салат" - а неплохое название для парфюма, да? или это во мне опять говорит повар? - должен поднимать настроение и стимулировать иммунитет. Вдохни...сработало? Скажи, что ты хотя бы улыбнулась.

Так вот, про Фелисити. Не помню, откуда, но в голове, когда я вспоминал о ней, все время возникали строчки "не друг мне мир, не друг его закон". Я считаю, она была права, когда начала действовать, как бы это ни называлось - шантаж, вымогательство или плата за пережитое. Без вских кавычек, она молодец, что решила изменить себя и свою жизнь.

Но способы, которые она выбрала... я не осуждаю ее с точки зрения морали. Они не нравятся мне только потому, что должны были плохо повлиять на нее саму... Подожди, я сформулирую...

Вот, я вернулся с прогулки и продолжаю. Способы, которые она выбрала, на мой взгляд, говорят о ее ненависти к себе, которая не исчезла, когда она начала действовать, а только трансформировалась. Она была права, когда осмелилась угрожать им и потребовала у них деньги. Но, когда она их получила...Фелисити могла просто взять академический отпуск, уехать в какой-нибудь гастроэнтерологический пансионат и там худеть куда более щадящими и безопасными методами. Но она выбрала... брр... жуткую гадость, прости мне это ненаучное определение. Словно наказывала собственное тело.

Ладно, это можно объяснить шоком и яростью после случившегося.

Но потом, когда она уже устроилась в своем убежище, у нее было время подумать. И она пригласила к себе Льюиса обдуманно. Нет, я совсем не хочу выставить его несчастной соблазненной жертвой - то, что его устраивала эта ситуация и он честно хранил тайну, говорит само за себя. Но Фелисити это могло устроить только в том случае, если она собиралась рассказать или показать все своей бывшей подруге.

Я могу ошибаться, но мне кажется, что она не просто выправила свой надлом, свою неуверенность, застенчивость и робость - она перегнула палку в другую сторону, которая для нее была ничуть не лучше.

Если бы она осталась жива, кто знает? Может, она смогла бы остановиться. Может, к ней вернулось бы душевное спокойствие, она научилась бы жить в ладу с собой и миром.

Но я в это не верю.

...я надеюсь, что они сейчас блеют и потеют на допросах Дрейпера; очень надеюсь. Переломанные кости заживают куда быстрее, чем душевные раны, но в конституции нет статьи за моральное избиение и травмированную душу...

...Прости за это длиннющее средневековым моралитэ. Но я и сам размышлял и, как здесь говорят, "носил под шляпой" историю Фелисити, заполняя пробелы, обдумывая многочисленные если бы..."

Я перечитала письмо и отправилась варить кофе, захватив с собой выпавшую из письма тонкую полосу бумаги, пропитанную сладким и действительно бодрящим ароматом.

Нет, Аймон не зря написал это "моралитэ", но на этот раз, как ни странно, я была с ним не согласна, чувствуя, что лучше поняла Фелисити Питерс, чем он.

В ее убежище, как он назвал дом Коула, было очень спокойно и уютно. Этот дом и пейзаж вокруг словно баюкали, помогая выздороветь душевно. Я верила, что Фелисити смогла бы уйти оттуда и жить спокойной нормальной жизнью. Просто для душевного спокойствия ей было нужно заставить своих обидчиков страдать.

И я полностью одобряла это намерение. Не друг мне мир, не друг его закон, - так?

Я еще не успела добежать до работы, как поняла, что, кажется, покормила липофага вчера вечером, но не промыла и забыла взвесить.

Эксперимент был загублен к чертовой бабушке, и если бы это был просто эксперимент! Тупица, бездарная, пустоголовая, растяпистая курица!

Я понимала, что торопиться уже смысла нет, но все равно влетела в подвал так, словно непотушенную свечу на столе оставила.

И потому, когда я взглянула на банку, то не сразу поняла, что именно вижу. Вместо мутной взвеси в жидкости рядом с существенно уменьшившимся в размерах липофагом плавали аккуратные желтые шарики диаметром где-то в три-четыре миллиметра, покрытые отливающей перламутром пленкой.

Я зачем-то взяла термостат в руки и приподняла на просвет, едва не выронив. Да, ошибки быть не могло. Это - липофаг первого порядка, и вот, рядом с ним - второе поколение, которое за ночь успело изрядно подрасти.

Я поняла, что мне нужно пойти покурить

. Вдохнув одновременно и дым, и резкий весенний ветер, я постаралась понять, все ли части пазла с моим открытием легли так, как должно.