Монтегю Джеймс – Мистические истории. Фантом озера (страница 64)

– Различить трудно, – сказала она, – но, полагаю, это герб мистера Верралла? Удивительно, как он похож на герб моего отца.

После ланча Хью и предполагаемый жилец побеседовали с глазу на глаз. Вскоре посетители уехали.

– Дело практически улажено, – сообщил мне Хью, когда мы, проводив гостей, вернулись в холл. – Мистер Джеймсон снимает дом на год с правом продления аренды. А теперь скажи, что ты обо всем этом думаешь?

Мы толковали так и сяк, вдоль и поперек и шиворот-навыворот, перебрали и отвергли множество теорий. Если некоторые фрагменты вписывались в головоломку, то другим места не находилось. В конце концов после многочасовых бесед, сойдясь на том, что происшедшее необъяснимо, кое-какое толкование мы все же измыслили. Не знаю, понравится ли оно читателю, но оно берет в учет все факты и если не раскрывает загадки, то по крайней мере сглаживает острые углы.

Вспомним вкратце все по порядку. Фрэнсис Гарт, у которого – возможно, обманным путем – было отнято его поместье, проклял новых владельцев и, судя по всему, после смерти стал посещать дом в виде призрака. Потом призрак исчез и долгое время отсутствовал, а в то время, когда я впервые гостил у Хью, появился вновь. Сегодня в дом прибыл прямой потомок Фрэнсиса Гарта, живое подобие посещавшего нас призрака, а также, если верить портрету, и самого Фрэнсиса Гарта. Не побывав еще в доме, мистер Джеймсон уже был с ним знаком, знал его внутреннее устройство, лестницы, комнаты и коридоры и помнил, что часто бродил здесь, ощущая в душе враждебность (лицо призрака выражало то же чувство). Тогда что, если (по нашему робкому предположению) в лице Фрэнсиса Джеймсона мы видели новое воплощение Фрэнсиса Гарта, очищенного, так сказать, от своей застарелой враждебности, вернувшегося в дом, двумя веками ранее бывший его домом, и снова нашедшего там пристанище? Определенно, со дня его приезда сердитое привидение больше ни разу не заглянуло в окно и не прошлось по лужайке.

Размышляя о дальнейшем развитии событий, я поневоле обнаруживаю сходство между тем, что случилось сейчас, и тем, что произошло во времена королевы Анны, когда Хью Верралл завладел Гарт-Плейс. В наши дни я вижу, думается, оборотную сторону медали, отлитой давным-давно. Ибо на этот раз еще один Хью Верралл не пожелал расстаться со здешними краями (причина этого вскоре станет вам ясна), подобно предку, обосновался в деревне и с поразительным усердием принялся наносить визиты обитателям своего родного дома, отныне принадлежавшего тем, чьи предки жили здесь задолго до праотцев Хью. Я усматриваю сходство – и от внимания Хью оно, уж конечно, не укрылось – также и в том, что, подобно Фрэнсису Гарту, Фрэнсис Джеймсон имеет дочь. На этом, надо сказать, подобие кончается, поскольку если Хью Верралл первый сватался к дочери Фрэнсиса Гарта безуспешно, то Хью Верралла-второго ожидала куда большая удача. Собственно говоря, я только что возвратился с его свадьбы.

Уильям Фрайер Харви

Призраки и простаки

Перевод Н. Роговской

Задыхаясь от смеха, трое мальчишек вбежали под темные башенные своды.

Первые редкие, тяжелые капли грозового дождя застигли их посреди голого холма, на вершине которого, точно пика на шлеме, торчала старая башня – Гандерова руина. Едва они перемахнули через порог, хлынул ливень: словно какой-то брюзга, пресытившись сочным августовским пейзажем, сердито опустил дождевую завесу. Еще минута – и они вымокли бы до нитки.

– Ого, как полил! – выдохнул Вулли, плюхнувшись на низкую каменную скамью. – Сейчас бы сюда кувшин лимонного сквоша!.. А ты, Пипс, хорош: зачем сказал, что дойдем за два часа?

– Пошли бы напрямик через лес, так и дошли бы. Мне тоже охота пить, а еще больше – курить. Сейчас бы папироску… Но вас двоих даже спрашивать бесполезно про курево.

Не замеченный ими чужак в углу достал портсигар.

– Позвольте мне самовольно включить себя в круг опрашиваемых, – с улыбкой произнес он, пуская портсигар по кругу. – Вы хорошо знаете эти места?

– Только Пипс, сэр, – ответил Блэк, – он здешний. А мы у него в гостях. Он обещал, что, если поднимемся на вершину, увидим море. Пипс помешан на море.

– В ясную погоду отсюда такой вид – закачаешься! – восторженно подтвердил Пипс. – В ночь Бриллиантового юбилея видны были маяки в семи графствах.

– Тоже мне графства! – фыркнул Вулли. – Там даже в крикет толком играть не умеют – ни одного первоклассного спортсмена…

– Ну, это как посмотреть, в чем-то они получше профессионалов, которые думают только о личном рейтинге. Интересно, в Тонтоне сейчас тоже ливень? Йоркширцам повезет, если сыграют там вничью. При нормальной погоде Сомерсет как пить дать разделал бы их под орех.

Следующие пять минут обсуждали крикет.

– Ну что, дождь-то не утихает? – зевнув, спросил Вулли.

Блэк высунул голову наружу из-под арочного проема.

– Пока не похоже. Ни единого просвета на небе. У кого-нибудь есть при себе ножик? Попробую что-нибудь нацарапать.

– Вам не кажется, что в башенной книге почетных посетителей уже достаточно имен? – с укоризной заметил незнакомец. – Имейте сострадание к старушке-руине. Давайте лучше сыграем в игру. Кто-нибудь из вас играл раньше в «Призраков и простаков»?

Трое сорванцов признались в своем невежестве, однако горячего желания узнать побольше не выразили.

– Игра интересная, и правила очень простые. Для начала кто-то один называет букву, а дальше каждый по очереди добавляет свою, так чтобы слово закончилось не на нем, а на другом игроке. Тот, кто назовет конечную букву слова, считается проигравшим жизнь. У каждого по три жизни, и когда все три жизни проиграны, ты становишься призраком.

– А где тут простаки? – не понял коротышка Блэк.

– Простаки – это те, кто пока еще жив. Но если простак заговорит с призраком – одна его жизнь сразу долой, потому что общаться с мертвецом запрещается. Вот и все правила. Да, чуть не забыл, имена собственные тоже можно использовать. Вы быстро сообразите, что к чему, стоит только начать.

– Как насчет форы, сэр? – поинтересовался Вулли. – Мы не очень сильны в правописании, и вообще, у нас каникулы.

– Что ж, справедливо, новичкам следует дать фору. Скажем, одна моя жизнь против ваших трех. Блэк, начинайте. Можете выбрать любую букву, а вы двое будьте внимательны: конец слова – это и ваш конец.

Первым перешел в царство мертвых Пипс.

– А что, побыть призраком не так уж и плохо, – рассмеялся он. – Слазаю наверх, посмотрю, что там, хотя все двери, наверное, заперты. Услышите шум – не пугайтесь! – Громко топая, он полез вверх по винтовой лестнице.

Затем все свои жизни растерял по буквам коротышка Блэк.

– Пипс, эй, Пипс! – крикнул он. – Спускайся к нам, давай вместе смотреть, как бедный Вулли бьется за свою жизнь. Поспеши, скоро он присоединится к нам с тобой.

Фора оказалась маловата. В два счета Вулли влился в ряды призраков.

– Ну-с, – сказал незнакомец, – пожалуй, я пойду. Через пять минут дождь прекратится – мой макинтош явно не успеет промокнуть насквозь. До свидания, дети. Надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся в Гандеровой руине, и день будет ясный, и Пипс покажет мне море и семь окрестных графств.

– Неплохой малый, – заметил Вулли вслед незнакомцу. – Как думаете, кто он такой?

Блэк предположил, что это переодетый епископ, любитель пеших прогулок.

– Хотя священник не стал бы угощать нас куревом, – прибавил он.

Пипс высказал мнение, что это толстосум-капиталист и в Рингленде у подножья холма его наверняка ждет автомобиль.

– А я, – изрек в свою очередь Вулли, – отнес бы его к юристам. Видали, как ловко он загнал нас в угол и обвел вокруг пальца? Где он только откопал такие слова! Не нравится мне его каверзная игра. Вот ты, Пипс, на чем сыграл в ящик?

– На слове «Коронель». Отродясь его не слыхал. Но этот тип сказал, что есть такой город где-то в Южной Америке, не то в Перу, не то в Чили. Обидно. Я уже думал, он попался на мою «Корону»… Ну, ты знаешь, – сигары, их рекламируют в «Панче». Он и Блэка подловил на какой-то несусветной географии. Как хоть оно называется, это место, а, Блэк?

– Галлиполи. Я задумал слово «галлипот»… это такая смола… и тогда он бы закончил слово на «т». Но, если честно, я проиграл дважды, потому что еще раньше закончил слово «галл», просто Вулли это проморгал.

– А меня сгубила Месопотамия, – признался Вулли. – Не повезло так не повезло. Потерять жизнь из-за клочка земли, о котором никогда и не слыхивал, где-то за тридевять земель, чуть ли не за Тибетом… Боюсь, в этой дурацкой игре мы все сели в лужу. Пипс, ты что там затеял?

Стоя на каменной скамье, Пипс старательно выводил какие-то слова огрызком химического карандаша на редких, еще свободных от каракуль пятнах выцветшей штукатурки.

– Я пишу наши имена, – пояснил он, – и названия мест, которые нас прикончили.

ОЛИВЕР ФИЛИПС ФИЛИПС – КОРОНЕЛЬ

АЛЕКСАНДЕР ИРВИНГ БЛЭК – ГАЛЛИПОЛИ

УИЛЬЯМ ФРЕДЕРИК ВУЛЛИ – МЕСОПОТАМИЯ

– Ну и кто тут что поймет, когда прочитает? – прокомментировал Вулли. – Ладно, пошли отсюда, ребята. Дождя, считай, уже нет, а в этой тухлой башне продрогнешь до костей.

Выходя, они на мгновение застыли в арочном проеме. Внизу, в лощинах, над густо-зелеными августовскими лесами еще висела влажная дымка. От скошенной луговины впереди поднимался запах сырой земли – английской земли. Полнеба очистилось и сияло ослепительной лазурью. Только на западе фиолетовые облака напоминали о недавней грозе, и на их фоне развевался белый плюмаж дыма от Валлийского экспресса, пробегавшего меж холмами.